Ветра Ильзира

      Жилище некроманта выглядело крайне скромно. Его немногословная супруга, прозванная учениками Седой Ведьмой, не любила проводить время с семьёй. Любимая дочь, Аскьери, подчиняясь правилам, поселилась в общежитии. Единственный обитатель комнаты — Винсент Тэрреф не обращал внимания на то, что окружающее его пространство выглядит ничуть не лучше пещеры дикаря. Полуразрушенный, тонущий в скопившейся золе камин, пыльное кресло, трёхногий калека-стол с кипой документов, черепа и кости. И унылые чучела убитой супругой нежити.       Трис невольно прижала платок к лицу — запах с непривычки казался чудовищным. Интересно, Аскьери сюда заходит? Если да, то почему не наведёт порядок?       Некромант сидел в кресле, кутаясь в плед и протянув к огню ноги.       — Извините, что не встаю, Вайолет.       — Как вы себя чувствуете?       — Сносно. Полагаю, вы здесь не затем, чтобы осведомиться о моём самочувствии.       — Тогда отложим церемонии. Мне нужна ваша помощь. Как некроманта.       — Неожиданно, дорогая, неожиданно. Вы никогда не жаловали нас, госпожа директриса.       — Всё очень серьёзно, Винсент. Мне приснился странный... страшный сон. И я полагаю, это — пророчество. Мне нужен сильный прорицатель. Думаю вы знаете, что среди ныне здравствующих магов такого нет.       Некромант неторопливо поднял руки и сцепил костлявые пальцы. Отвечать он не торопился. И директриса прекрасно понимала почему.       — Вам нужна Хазалия?       — А кто ещё сможет?       — Вы понимаете, какие будут последствия? Ректор оповещён о ваших планах?       — Вы же знаете, что этот чудак ничего не воспринимает всерьёз.       — Что же вы увидели, госпожа Трис?       Теперь промолчала она. Но если она расскажет, будет больше шансов всё исправить?       — Я видела смерть.       — Чью? — повернувшись, обеспокоенно спросил Тэрреф. — Неужели...       — Да. Но в моём сне умерла не только я.       — Кто ещё?       — Все.       — Как это произошло? — негромко спросил некромант.       — Чудовищно сильный всплеск магии. И измерения не стало.       — Сумеречного или...       — Я не увидела. Поэтому мне и нужна Хазалия.       — Вы же понимаете, что в нашем мире воплощение такого сна невозможно? Никто не обладает такой магией, ни один предмет не вместит в себя...       — Вы помните, что случилось с полукровкой? Эта сила... Сила, которая его чуть не убила. Та самая.       — Вы подозреваете, что первогодка способен уничтожить измерение? Даже если все маги Ильзира соберутся вместе, они не смогут уничтожить остров. По крайней мере сделают это не сразу.       — Вы же знаете, что в Академии неладно. И мы не знаем, что происходит. Почему мы похоронили талантливейшего ректора Эдиона? Что произошло с башней, обрушившейся на алхимика? А этот обряд? А льордский маг, что-то забывший на нашем скромном островке? Да и кто этот Харли Вольде, о котором никто ничего не может рассказать? Что, если всё это связано?       — Как вы думаете... что будет, если узнают о директрисе, которая ради единственного сна осквернила могилу великой пророчицы Хазалии? Я скоро умру, Вайолет. Мне недолго осталось. А вам в лучшем случае придётся покинуть Ильзир. В худшем вас осудят на несколько лет заточения. Или даже казнят. Вы... так испугались?       — Да.       Она подошла к окну, чтобы некромант не почувствовал мучающий её страх. Умирать оказалось страшно. Не во сне, а когда открыла глаза. И поняла, что её не стало. В будущем. Она исчезла, не успев понять, что происходит. Что же там случилось?       Трис вспомнила нелепые слухи про силу полукровок. Эшер... почему он обратил внимание на слабого первогодку? Почему преследовал? Неужели что-то почуял?       — Подумайте ещё раз. Когда впечатления ослабеют. Возможно, будет новый сон, который прояснит предыдущий.       — Боюсь, может быть слишком поздно.       Выйдя из логова некроманта, она наконец-то вздохнула полной грудью. Но неприятные мрачные ощущения не отступили.       — Как успехи Дайфлопиуса Скромнуса? — спросила директриса, поняв, что Зукроуп как раз изучает списки учеников.       — Какой-то бред, — недовольно проворчал тот, не поднимая лысой головы. — Провалил только первый экзамен. Как ему это удаётся — не понимаю. Он сдал целительство и нежитеведение. Удача? Не верю. Тут что-то не так.       — Ему помогал ректор?       — Нет.       — А кто принимал экзамен?       — Магические Коридоры открывал я, результаты оценивали преподаватели. Ректор только наблюдал.       — Он мог поддерживать с учеником ментальную связь?       — Это Коридор, госпожа Трис! Он сломается, если кто-то вмешается извне.       — А остальные?       — Эрмина Лаушек проходит великолепно, Леонар Рунор тоже. Нурри Вульф провалил защитную магию и целительство. Но на исключение пока никого нет. Они будут сдавать боевую магию?       — Нет. До четвёртого курса только защиту.       — Нурри Вульф точно не сдаст древние языки. И историю. В королевствах оборотни не считаются разумной расой. Если бы не Чулисио-яо-эура, я бы с ними согласился. И подал бы прошение запретить им доступ на Ильзир.       — Чулисио из знатной семьи, а Нурри — просто волчонок-найдёныш. Неудивительно, что ему так трудно учиться.       — Оборотни, нетопыри... наш остров превратился в зверинец!       — Добавьте полукровок, — невольно развеселилась директриса. — Каждый год пребывают самые разные дети. И все они — наши ученики, не забывайте.       — Вы ещё вампирёнышей собирать начните, — пробурчал Зукроуп.       — А где Дайфлопиус?       — Понятия не имею.       Полукровки не было в комнате, не было в столовой, в саду, на скалах, на берегу. Никто не знал, куда он пошёл, и Трис не на шутку забеспокоилась.       — Родрэр! — окликнула она, приметив бледного юношу. — Ты не видел Дайфлопиуса?       — Он в лазарете.       — Плохо себя чувствует?       — С головой у него плохо, — сухо обронил первогодка.       — Родрэр! Так нельзя говорить! Что с тобой?       Причину странного поведения ученика она поняла, только обнаружив полукровку.       — Госпожа Трис! — удивлённо вскрикнула целительница, вскочив и неверяще уставившись на директрису.       — Добрый день, Лиана, что тут у вас происходит?       — Ничего... — замешкавшись, пробормотала та.       Вайолет Трис подошла к лежащему на койке Эшеру Кайту и провела рукой над неподвижным телом. Без изменений. И как долго он пролежит без сознания?       — Дайф, и ты здесь? Как себя чувствуешь?       — Хорошо, — недоумённо протянул тот.       — Почему ты в лазарете?       — А... Я это...       — Он помогает мне, — вмешалась преподавательница. — Присматривает за Эшером.       — Он? За Эшером?       — Да, приходит посидеть с ним в свободное время.       «Что здесь происходит?»       Дайф мог понять, что творится в голове бедной директрисы. Он бы и сам не поверил, что будет приходить сюда, чтобы помогать ухаживать за своим заклятым врагом из прошлого. Но с тех пор как спровоцированный им Эшер потерял сознание, Дайфлопиус каждый день чувствовал себя потерянным и бесконечно виноватым. Оправдываться тем, что не знал, полукровка не мог. Он прекрасно помнил, что Кайт находится на грани из-за нестабильной магии. И что за побег его в очередной раз отправят на бесконечные дежурства. Но настолько печального развития событий никто не ожидал. Особенно Энджел Шегверд, отходящий от ученика только для того, чтобы провести занятия.       С закрытыми, глубоко запавшими глазами Эшер выглядел совершенно нестрашным. Фокусируя зрение, Дайф видел, что магия по-прежнему окутывает тело, но неравномерно и хаотично. Иногда свечение начинало затухать, и полукровка начинал переживать, что это конец. Но алое сияние восстанавливалось, и он облегчённо выдыхал, усаживаясь обратно на краешек койки.       — Он умрёт? — спросил Дайфлопиус, вытирая бледное лицо старшекурсника мокрым полотенцем.       — Не знаю, — не скрыв нотку равнодушия, проронила целительница. — Будет жалко. Такой молодой. Дайф... иногда уходят и так. Не хочу, чтобы для тебя это стало неожиданностью. Он может... уйти в любой момент. Просто прими это. И иди учи свой древнесифорский. У тебя завтра экзамен.       — Я не хочу, чтобы кто-то умер.       — Я тоже. Но это Эшер Кайт. Он отмучился, Дайф. Пусть отдохнёт.       — Так он правда умирает?       «Из-за меня?»       Обострившийся за время слепоты слух уловил тихие шаги, а затем до лица долетело слабое дуновение от открывшейся двери.       «Профессор Шегверд», — не оглядываясь, угадал полукровка.       Боевой маг бесшумно подошёл ближе, глядя на неподвижного ученика и будто не понимая, что произошло. Последнее время он был сам не свой и часто посреди тренировки застывал на месте. О чём он думал, можно было только догадываться.       — Дайф.       Первогодка вздрогнул и обернулся. Позади профессора Шегверда темнел знакомый силуэт ректора.       — У тебя завтра экзамен. Я уже позанимался с Родрэром. Всё ждал, что ты вспомнишь про подготовку и явишься. Пойдём.       Дайф поднялся, но не смог оторвать взгляд от закрытых глаз Эшера.       — Идём, — положив руки на плечи полукровки, напомнил учитель. У двери он на мгновение остановился. За окном начинало темнеть. Но Харли Вольде и без света представил лицо неподвижно застывшего боевого мага. И от этого ему стало не по себе.

***

      Холодный ветер бился в ледяную стену, выл в бессильной злобе и смиренно замирал у ног.       «Правду говорят, что убийцы возвращаются на место преступления», — оглядывая останки башни, подумал лорд Фаунтлер.       — Выходи, Тень, — насмешливо произнёс он.       Его спутник, а вернее, — его двойник, созданный магией, неторопливо поднялся с камней приобретая подобие человеческого облика.       — Не удалось наше покушение. Да и глупо было надеяться. Этот ректор непрост.       — Зная тебя, Феликс, не удивлюсь, что это только начало.       — Ты хорошо меня знаешь. И, полагаю, понимаешь, что пора заканчивать. И ты мне мешаешь. Забирай силу Кайта и уходи. Он без сознания. Придумай что-нибудь.       — Его не оставляют одного.       — Кайта? — удивился лорд Фаунтлер. — Ладно. Я что-нибудь устрою. Будешь должен.       — Я помог тебе с отравлением.       — Я и сам мог отвлечь преподавателей.       — И навлечь на себя подозрения. Не забывай. Всю грязную работу приходится делать нам.       — Я — придворный маг, а ты — никто.       — И принц — никто?       — Никакого принца нет. Он умер ещё до рождения. И Родрэр Блартвилль умер. Несколько лет назад.       — Интересный у тебя взгляд на мир. Но неважно. Помоги мне. Нужно отвлечь Энджела Шегверда. В идеале — заставить на время покинуть Ильзир.       — Он умеет запечатывать Тени?       — Разумеется. В отличие от своего глупого ученика.       — Их просто не учат запретной магии. А профессора, получается, грешат?       Ответа не было.       — Хорошо, — устало зевнув, пробормотал лорд Фаунтлер. — Завтра я зайду осмотреть Кайта и отправлю боевого мага за чудо-лекарством. Всё-таки хорошо, что я тогда спас подыхающего полукровку. Напомни об этом случае, если Шегверд будет сомневаться.       — А если поедет кто-то другой?       — А кто ещё согласится ехать в столицу Льорда ради Эшера Кайта? Было бы неплохо спровадить с ним и занозу-ректора, но тут ничего не придумаешь.       — Если ректор выживет, он сможет основать новую Академию.       — Не сможет, — беспечно отмахнулся ледяной маг. — МАНИл держится на Лабиринте. Есть множество неплохих учителей и школ. Но даже наша королевская академия ничтожна. Почему? Потому что нет неиссякаемого сокровища. Бесконечного запаса магии. Нет Лабиринта. Ни у кого нет. Эти ильзирские бездари могли захватить все королевства, весь мир, вздумай воспользоваться своим сокровищем. Но они сидят на нём, как птенцы на гнезде. И эти наглые птички продолжают выращивать новых и новых птенцов. Лучший способ их уничтожить — разрушить гнездо.       — Когда я сюда пришёл, очень надеялся, что Лабиринт достанется нам. Но до сих пор… он до сих пор отказывается меня принять.       — Лабиринт уже сделал выбор. Знаешь, мне иногда становится не по себе, когда я представляю, что будет, если он окажется сильнее Родрэра.       — Но предсказания на жертвах никогда не ошибаются...

***

      Из приоткрытого окна сквозил холодный ветер, и Дайф нехотя оторвался от манускрипта. Прикрыв кристалл, чтобы свет не падал на лежащего Эшера Кайта, он устало поднялся и закрыл створку, выкинув бьющегося в стекло ночного мотылька. Попасть в лазарет вечером оказалось несложно. Пара жалоб на головные боли — и вот он здесь.       Ночью было крайне спокойно. Преподавательница целительства ушла в жилой корпус — спать, дежурный, чтобы не тревожить покой больных, оставался в небольшой комнатушке в начале коридора. Несчастную так и не очнувшуюся девочку перенесли в соседнюю палату, опасаясь, что Кайт может прийти в себя и снова напасть на бедняжку. Профессор Шегверд уехал по какому-то срочному делу, и Дайф понял, что готовиться к экзаменам удобней всего после того, как суетливая целительница отправляется к себе. К тому же он продолжал изображать слепого и не мог читать при свидетелях.       Чтобы добавить интерес к занятиям, полукровка выбрал трактаты о побочных эффектах неправильного использования магии. Текст оказался сложным для перевода, но со временем Дайф начал узнавать повторяющиеся слова и даже слегка поверил в то, что сможет справиться с грядущим экзаменом. Ведь поставленная им задача оказалась гораздо сложнее изучения букв и правописания. «И, может быть, я смогу найти что-нибудь полезное для Эшера».       Текст начал расплываться перед глазами, и полукровка с досадой потёр переносицу. Когда он подошёл к старшекурснику, то в который раз удивился, насколько привык к нему.       «Профессор Шегверд уехал только сегодня, и за весь день целительница ни разу не подошла к Эшеру, — невесело подумал Дайф, возвращаясь за манускриптом. — Никому не интересно, поправится он или умрёт. Кроме хорре. Никто даже не пытается ему помочь. А ведь можно стабилизировать его магию. Если поверить в эту древнюю рукопись и направить энергию по точкам. И если перевод точный».       С тех пор как ректор категорично высказался против Кайта, обожание госпожи Нок сошло на нет. Если бы не напоминания полукровки, она бы обращала внимание на больного не больше, чем на предмет интерьера. Да и поведение самого Эшера сыграло свою роль. Все понимали, что дальше так продолжаться не может. И подслушанный утром разговор подтверждал самые худшие опасения Дайфа.       — Я знаю, что чем сильнее я против, тем больше вы заступаетесь, — говорил ректор, разглядывая директрису, — но очнётся Кайт или нет — не имеет значения. Профессор Шегверд уехал как нельзя кстати. Пока он отсутствует, мы должны решить эту проблему. Либо изолировать Эшера от наших учеников, либо отправить в Гробницу.       — В бессознательном состоянии? — ужаснулась Трис.       — Если это настолько вас пугает, мы переселим Кайта в искусственное небольшое измерение, избавив от ненужных воспоминаний. Там Энджел Шегверд сколько угодно сможет опекать этого выродка.       — Но, изолируя Эшера от общества, вы лишаете его последнего шанса...       — Трис, очнитесь! Сколько можно спасать от него несчастных учеников? Пока по Академии разгуливает это бедствие, мы не можем быть уверены в безопасности. И в любой момент кто-то может пострадать. Сперва стены — а потом он и здание снесёт! Нет никаких ограничителей, способных сдержать Кайта и его магию. Я долго потакал вам, но дальше так продолжаться не может. Завтра я соберу совет и буду настаивать на изоляции.       — Хорошо, — помолчав, вздохнула Трис. — Мы дали этому ребенку всё, что смогли. Только прошу вас, давайте подождём, пока он придёт в себя. Представьте, если он очнётся в незнакомом месте, совсем один, всеми брошенный...       — Может, до него хоть тогда дойдёт, что в обществе нужно было вести себя иначе!       «Это всё из-за меня», — снимая перчатки, мрачно подумал полукровка. Он понимал, что даже без его подстрекательства старшекурсник достаточно досаждал МАНИл, но гложущее чувство вины не отпускало. Дайфлопиус удобнее перехватил манускрипт и, сложив вместе два пальца: указательный и средний, ткнул в лоб, где, если верить древнему тексту, находилась первая точка. Полукровка активировал магическое зрение, чтобы убедиться, что его бледно-зелёная магия уколет кровавый сгусток чужой силы.       «Нельзя делать это медленно», — вспомнил ученик и нажал на следующую точку — под ключицу. Чтобы не ошибиться, он расстегнул на больном рубашку. Для первого раза он выбрал краткое восстановление на шесть «уколов». На двадцать и больше ему бы не хватило ни умений, ни собственных магических сил. На четвёртой точке он положил манускрипт на койку и сжал учебный кристалл. Незавершённый процесс мог стать роковым, когда магия активированных обновлённых точек достигнет «неисправную». К счастью, силы оказалось достаточно. Дайф не без удовольствия проследил за тем, как алое свечение становится ровнее и сокращает разрывы. Плавно перетекает по созданному контуру. И становится ярче, ярче...       Поняв, что происходит что-то не то, полукровка моргнул, переключаясь на обычное зрение, и встретился взглядом с Эшером Кайтом.       «Очнулся, — не зная, радоваться или ужасаться, запоздало осознал Дайф. — По-моему, он опять хочет меня убить».       Старшекурсник перевёл взгляд на освещённый только кристаллами лазарет и, несмотря на то, что привычная палата до сих пор ремонтировалась, кажется угадал, где находится. Стакан с водой стоял совсем рядом, и Эшер медленно сдавил его пальцами. Соскользнувшее на пол стекло издало жалкий звук, а Кайт стиснул зубы. Он снова ощущал себя абсолютно беспомощным.       «Нужно уйти отсюда», — подумал старшекурсник, сталкивая себя на пол. Он не почувствовал ни холода, ни боли, ни крови, хлынувшей из порезанной осколком ладони. Ноги предательски подгибались. Кайт приподнялся на локтях, силясь подняться, но ни смог. Лишь наткнулся взглядом на ошарашенного полукровку, смотрящего на него, как на мертвеца, выползшего из могилы.       — Эшер, погоди! — очнулся Дайф, подскочив к больному. — Ты очень долго был без сознания. Тебе надо прийти в себя и поесть!       — Ты ждал... когда я... сдохну? — ожесточённо выдохнул старшекурсник. Говорить оказалось тяжело. В горле пересохло, и от напряжения меркло сознание.       — Нет, я очень рад, что ты очнулся, — силясь приподнять Кайта, просто произнёс полукровка. — Обопрись на меня. Ещё немного...       Он облегчённо выдохнул, когда Эшер упал на койку, но расслабляться было рано. Понимая, что сил на магию не осталось, Дайф без угрызений совести воспользоваться инструментами целительницы, чтобы вытащить осколок стекла. И, обработав рану, довольно-таки умело перебинтовал.       — Пей, — подкладывая под спину Кайту подушку и держа новый стакан, заботливо попросил полукровка. Эшер молча смотрел ему в глаза, не понимая, что происходит.       — Кажется, ты ещё не совсем пришёл в себя, — немного смутившись, пробормотал Дайф. — Пей. Я просто чувствую себя виноватым за то, что с тобой случилось. Проходил мимо и решил зайти. А тут никого нет. Ни целительницы, ни учеников. Ты меня понимаешь?       Нетронутую воду пришлось поставить на место.       — Ты считаешь меня врагом — поэтому не хочешь принимать помощь? Я ничего за это не попрошу, не беспокойся. Можешь даже снова нападать на меня. Когда поправишься. А сейчас думай обо мне как об ученике целителя. А не как о «грязном полукровке». Но если хочешь, я пойду разбужу Арникуса.       — Нет. Не надо.       Дайф с недоумением и сожалением изучил своего истощённого подопечного. Так выглядела бы сломавшая крыло гордая птица. Попавшая с небесных высот в тесный курятник и навеки простившаяся со свободой. Понять Эшера было трудно. И всё же он не был монстром. Тем монстром, которого услужливо дорисовывало воображение. Безжалостным и всесильным. Преследующим даже в кошмарах и Коридоре. Сложившийся в МАНИл образ оказался фальшивкой.       «Может, мне и стоило ослепнуть, чтобы научиться думать», — мысленно вздохнул полукровка, продолжая разглядывать Кайта. Тот наконец отвернулся. Дайф заметил, что старшекурсник пытается сжать пальцы в кулак. Не для удара. Чтобы понять, насколько слушается ослабевшее тело.       — Эшер. Прости меня. Я очень перед тобой виноват.       — С головой ты никогда не дружил.       — Послушай. Позволь помочь тебе.       — Зачем?       — Потому что я хочу стать лекарем. Хочу исцелять людей. Я хочу, чтобы все жили. И ты. И Родрэр. Знаешь, когда я увидел тебя здесь в таком состоянии, я понял, насколько не хочу, чтобы кто-то умирал. Если бы тебе нужна была кровь — я бы отдал свою. Всю. К тому же... Ты здесь из-за меня...       — Кому нужна твоя грязная кровь, — беззлобно фыркнул Кайт. — Давно я здесь?       — Четыре дня. Твой хорре, Шегверд, всё время был тут. Но вчера профессор Фаунтлер сказал, что в столице Льорда есть кристаллы, стабилизирующие магию. Тебе это очень поможет. Ну и профессор Шегверд утром уехал. Поэтому тут я. А он очень беспокоился о тебе.       — Ты... не видел ничего странного? Дай воды.       — Нет, ничего такого, — удивился Дайф, поднося стакан к пересохшим губам больного.       — Тебе лучше не оставаться здесь. Это опасно.       — Почему?       — Лучше не знать.       — С такими ответами я никогда не пойму, как правильно поступить. Вспомнил! Тебе нужно поесть. Я схожу к дежурному, попрошу, чтобы меня выпустили в столовую. Может, там осталось что-нибудь подходящее. Тебе только бульон да кашу придётся есть. Поначалу.       — Рядом со мной. Слишком опасно.       — Почему?       — Не могу сказать.       — В таком случае мне придётся рискнуть. К тому же я тоже «больной», твой сосед по палате. Да и не ты ли мне смерти желаешь?       — Твоё рождение — ошибка. И никто не сказал тебе правды. Все избегают говорить об этом. Ты видел моего однокурсника-эльфа?       — Аламзэлло? Конечно.       — А теперь представь, что он, как и все эти болванчики, влюбится в преподавательницу стихий. Холодную Деву.       — Он не влюбится, — хмыкнул Дайф.       — Потому, что он — эльф. Все эльфы такие. Люди кажутся им уродливыми. Низменными. Одержимыми скотскими потребностями.       — Погоди, что ты хочешь этим сказать? Мы ведь говорили...       Когда полукровка понял, его словно окатило ледяной водой. Он вспомнил грубого неопрятного отца, которого избегали даже жители деревни, недомолвки соседей, эти косые взгляды... И отсутствие могилы. Те разговоры... так вот о чём.       — Я никогда не понимал причины твоей жизнерадостности, — негромко произнёс Эшер, закрывая глаза, чтобы не видеть боли в скорчившемся силуэте первогодки. — Если ты хочешь помочь сестре — вытащи её из того места. До того, как кто-либо из соседей решит сделать девчонку своей игрушкой. Я всегда стремился стать сильнее, чтобы защитить себя. А ты привык, что тебя постоянно защищают. Бесполезный, ничего не понимающий слабак. Вызывающий у меня лишь отвращение. Я думал, ты станешь прислуживать сильным, чтобы выжить. Или сломаешься. Погибнешь. Но я ошибся. Если бы тогда я знал...       Он замолчал. Перед глазами полыхал дом трактирщика. А из подвала на него смотрели глаза. Глаза тех, кого он лишил возможности начать всё сначала. Неужели он ошибся? Они были внутренне раздавлены и не хотели жить, но не сделали того, что он выбрал за них, полагая, что дарует им спасение. Та сила, которая убила их, теперь разрушает его тело. Не это ли называется возмездием? Заслуженная мучительная смерть за то, что, вместо того чтобы разделить боль пленников, он, испугавшись...       Да, именно так. Он испугался. Что помочь будет слишком трудно. Что он не сможет смотреть на их мучения. И он убил их. Быстро и безболезненно. Наверное.       — Я пойду за супом, — севшим голосом произнёс полукровка. В нём что-то сломалось, когда он понял, сколько лет обманывал себя, веря в то, что у него есть семья. Что у него есть отец.       Криворуж никогда не баловал своих детей. Он кормил их и считал, что на этом его родительские обязанности заканчиваются. Он жестоко избивал провинившихся, вымещая всю злобу. И никогда не хвалил. История про мать была до разочарования короткой: «умерла родами». Но почему же тогда ни на кладбище, ни в окрестностях не было ни могилы, ни упоминания?       Дежурил Лир Аскал, преподаватель-нетопырь. Новость о пробуждении Эшера была принята равнодушно, мужчина лишь заглянул в палату, чтобы убедиться, что Кайт ещё не снёс очередную стену.       — Приглядывай за этим сумасбродом, а я схожу на кухню.       Пожалуй, только нетопырь мог оставить первогодку-калеку следить за неукротимым бедствием, с которым не справлялись в одиночку даже учителя. С другой стороны, «слепой» ученик мог разгромить всю кухню. Если бы сумел попасть ключом в замок.       — Ты пока вздремни, а я повторю правила, — забираясь на присвоенную койку, попросил Дайф. Чтобы не мешать Эшеру, он загородил светящийся кристалл учебником. Тем более, что старшекурсник закрыл глаза, то ли задумавшись, то ли последовав совету. Мысли о прошлом мешали сосредоточиться. Страшные мысли, которые раньше никогда не приходили в голову. Особенно отцовские шутки про бесполезность сестры. Его отношение к ним. Отсутствие привязанности. Частая грубость, насмешки. Даже побои. Со многими сверстниками отцы были суровей. Но на жителей крайней избы смотрели, как на прокажённых.       Полукровка перевёл взгляд на спокойно лежащего Эшера и вздрогнул. Со стороны окна на старшекурсника наползала странная тень.       «Господин Нетопырь вернулся?» — недоумённо подумал Дайф. Но тот появился бы из дверного прохода. Возможно, так же бесшумно. Только вот от неузнаваемого силуэта веяло жутью и холодом.       «Что это такое? Страж Академии? Но зачем ему подкрадываться к Эшеру?»       Состояние полудрёмы окончательно растворилось в необъяснимой тревоге.       — Стой! — выскакивая перед чужаком, крикнул Дайф. — Если это шутка, то весьма глупая! Кто ты?       Под капюшоном ничего не было. Из тьмы на полукровку мрачно взглянули равнодушные золотистые глаза. Больше он ничего не успел понять. Какая-то сила подхватила его и отшвырнула к двери.       — Беги! — становясь перед тварью, приказал Эшер, не оглядываясь на первогодку. — Если хочешь жить — убегай и прячься.       — Не беспокойся, калека мне не нужен, — прошелестела тень. — Ты готов, Кайт? Пришло время умереть.       — Эшер, кто это? — замерев на пороге, спросил Дайф. Аура чужака оказалась слегка знакомой. Он уже видел следы этой магии в Академии. Но где?       — Это тебя не касается.       — Лука! — позвал полукровка не трогаясь с места. Однако верный страж не ответил.       — А вот кричать не надо, — зловеще прошипел чужак. Он метнулся к первогодке, но ударился о защитный барьер, поставленный старшекурсником.       — Твоя жизнь вот-вот покинет это тело, не используй магию, Эшер Кайт. Ещё и ради грязнокровки.       — Не хочу, чтобы меня обвинили в очередном преступлении. Которого не совершал.       — Тебя уже ни в чем не обвинят, ты — покойник.       Алый всплеск магии ослепил глаза, окутав истощённую фигуру старшекурсника. Но жуткая чёрная сила словно впитывала атаки. Из-под капюшона показалась знакомая Кайту улыбка Самозванца.       «Он долго не продержится», — тревожно подумал Дайф, оглядываясь на захлопнувшуюся дверь. По всей поверхности растеклась чернильная клякса чужого заклинания. Даже если Лир Аскал наконец-то вернётся, едва ли догадается, что именно происходит. Первогодка ничем не сможет помочь в борьбе с непонятным чужаком, страж исчез. А Эшер вот-вот снова потеряет сознание и, возможно, больше не очнётся.       «Самый сильный маг... Который знает всё об этом мире, о магии, о людях. Ты мне очень нужен сейчас, учитель!».       «Помоги мне, — сжимая браслет, мысленно взмолился первогодка. — Если всё так, как ты говорил, у нас есть магическая связь. Помоги, отец!»       Из раскрывшегося портала хлынул тёплый воздух, разбавивший въедливый запах лекарств пылью и загадочным ароматом зелий.       — Что случилось? Ты ранен?       Забыв про намерение притворяться слепым, Дайф оторопело уставился на приобнявшего его незнакомца. И только шрамы на лице помогли понять, кто пришёл к нему на помощь. В одним халате, с растрёпанными чёрными волосами, без маски и искусно наложенного грима.       — Оковы Саргассы! — припечатывая к стене тень, сурово произнёс хорре.       Дайф метнулся к Эшеру и быстро перенаправил магию по точкам, не обратив внимания на опешившего от такой наглости старшекурсника. К счастью, присутствие постороннего избавило полукровку от объяснений.       — А это ещё кто? — недоверчиво изучая бледного гостя, спросил Кайт.       — Это же ре...       — Страж Академии, — перебил ученика мужчина. — Мёртвый магистр. Дайф, ты в порядке?       — Д-да. Эшер, присядь. Как ты себя чувствуешь?       Ректор недоуменно проследил за тем, как полукровка суетится вокруг старшекурсника, но дёргающаяся в ловушке тварь отчаянно пыталась вырваться.       — Что это такое?       Харли Вольде произнёс это одновременно с учеником, поэтому вопрос остался риторическим.       — Я никогда не видел такого раньше, — опасливо косясь на тень, пробормотал Дайф.       — Неудивительно. Это запретная магия на разделение души. Боюсь, мне не удастся показать это остальным. Когда оно поймёт, что не может вырваться, — уничтожит себя. Честно говоря, даже я вижу подобное впервые. И что ему здесь нужно?       — Оно сказало, что хочет убить Эшера.       — Зачем?       Дайф хотел ответить, но вовремя понял, что вопрос был задан непосредственно тени.       — Эшер Кайт украл то, что принадлежит мне. Мою магию, — негромко ответила тьма.       — Так вы из тех магов, что использовали его в качестве Хранилища? Вы сами отдали ему силу. Которая была вам не по плечу.       — Тогда — да. Но теперь всё иначе. Я пришёл за своим.       — И теперь потеряете половину души, — заметил Харли Вольде. — Думаю, вы понимаете, что это значит.       — Поэтому и пытаюсь договориться.       — Значит, это вы ранили Эшера Кайта и провоцировали его совершать безрассудные действия?       — Вы и сами знаете, что из-за силы он теряет рассудок. Я здесь ни при чём. Отдайте мою магию — и всё станет на свои места.       — Смерть алхимика ваших рук дело?       — Мне это совершенно не нужно. Я здесь исключительно ради силы. Принадлежащей мне по праву.       Самозванец улыбнулся, и Эшер отвёл взгляд. Наглая тварь прекрасно знала, что даже если старшекурсник начнёт обвинять её в покушении на девочку — никто не поверит. А роль невинной жертвы удалась на славу. Неудивительно, если страж попросту отпустит пленника, ещё и попросит вернуть ему «украденную» магию.       — Вообще-то вы сказали, что собираетесь его убить.       Неожиданно напомнивший о себе полукровка с необычным спокойствием выдержал взгляды. Особенно один. Желающий испепелить, уничтожить. Найти и растерзать.       — Да, вы пришли сюда ночью, в уверенности, что здесь никого нет. И прямо сказали, что собираетесь убить Эшера Кайта. Насколько я понял, это происходит не первый раз. И Кайт защищал меня, зная, что вы можете убить и того, кто стал свидетелем. И раз вы знаете, что я — калека... вы не просто какой-то маг. Вы...       Сдерживающий Самозванца барьер пошёл трещинами, и чёрный деформировавшийся сгусток метнулся к полукровке. Однако ректор не растерялся. Он понимал, что никакие оковы не удержат обезумевшую от ярости душу. Пространство озарила ярчайшая вспышка. Когда Дайф проморгался и вытер выступившие от света слёзы, не было ни тени, ни учителя.       — Они переместились, — поймав недоумённый взгляд и не дожидаясь вопроса пояснил Эшер. — Скоро здесь соберётся весь преподавательский состав. Советую сделать вид, что ты здесь ни при чём.       «Я должен был спать в другой палате», — вспомнил полукровка и поспешно бросился к выходу. Не хватало ещё, чтобы в запрещённой телепортации заподозрили его! К счастью, заклинание чужака исчезло, и Дайф смог беспрепятственно добраться до полагающейся койки. Забравшись под одеяло, он вспомнил, что оставил кристаллы и учебник, но метаться было поздно. Он уже слышал голос госпожи Трис, Лианы и вернувшегося с кухни дежурного. Судя по доносящемся обрывкам разговора, перемещение действительно заметили. Но так как Дайф успел сбежать, а Эшер притворился спящим, найти виновника оказалось проблематично.       «Надеюсь, с учителем всё хорошо», — обняв коленки, подумал полукровка. Он снова вспомнил настоящее израненное лицо хорре. И настоящий взгляд. Взгляд человека, которому пришлось пережить слишком много. А эти ужасные шрамы... Как будто дикий зверь рвал зубами лицо...       — Ты спишь?       Первогодка разом вскочил. Ректор снова надел маску. И на лицо, и на всего себя. Превратившись в беспечного мага-бездельника.       — Та тень... Вы убили её?       — Мне пришлось. Иначе бы она добралась до меня. Я к тебе ненадолго. Просто хотел убедиться, что с тобой всё хорошо.       — Благодаря вам. Вы спасли нас.       — Ведь ты мой... ученик, — ректор сделал несколько шагов и потрепал полукровку по волосам. — И так отчаянно звал меня. Я очень сильно испугался. Думал, Родрэр снова...       — Это ведь не мог быть он?       — Нет. Это кто-то другой. Но они могут быть заодно.       — А Лука? Лука не пострадал?       — Эта тень заметила стража у лазарета, отвлекла и сбежала. Пока Мёртвая Кукла искал следы, преступник переместился к вам. И я... возможно очень ошибался насчёт Эшера Кайта.       — Эшер никогда не отрицает вину. Даже если он ничего не совершал. Он считает, что заслуживает такое отношение. Из-за прошлого.       — А ты, вижу, подался в его защитники?       — Учителя против него. А я очень хорошо представляю, что чувствует тот, от кого все отвернулись.       — Я буду на твоей стороне, — негромко пообещал Харли Вольде. — У тебя завтра экзамен, нужно отдохнуть. Я поставлю усиленную защиту на лазарет. И буду неподалёку. Так что можешь спать спокойно. Никто тебя не потревожит.       «Мне есть что сказать, но сейчас действительно не лучшее время, — забираясь под одеяло, устало подумал полукровка. — Учитель, наверное, понял, что я начал видеть. Нужно его предупредить, чтобы он не думал, что я его обманываю. И Эшер. Оказывается за ним всё это время охотилась такая страшная тварь. И он молчал. Потому что ему бы никто не поверил».       От этой мысли стало почти физически больно. Жизнь снова показала свою пугающе жестокую сторону.       Какое же чудовище охотится за Родрэром, заставляя совершать такие ужасные поступки?