Ветра Ильзира

      В его кошмарах полукровка снова умирал. Захлёбываясь, исчезал в глубине холодного сумеречного озера, судорожно корчился в огне, с криком бился в луже собственной крови. Это могло повторяться бесконечно долго. Сдавливаемый петлёй, первогодка хрипел, рвал слабеющими пальцами с горла верёвку, но долгожданная смерть не приходила.       — Ты снова не справился, — с наигранным огорчением качал головой безразличный к чужим страданиям льордский маг. — Мне придётся сделать всё за тебя. Смотри внимательно, мальчишка.       Он гадливо тронул заледеневший труп изысканной тростью. Несколько крупинок инея слетело с навеки замершего в муках лица. Лорд Фаунтлер с силой ударил полукровку, недолго побывшего воплощением страданий, и тот осыпался вниз мелкими осколками и морозной пылью. Убийца безразлично наступил на останки ногой.       — Вместо того чтобы убить его быстро, ты продлеваешь его мучения.       Сон оборвался, и Родрэр безрадостно открыл глаза. Новый день. Очередной экзамен. Бесконечное притворство, ложь, жестокость. Когда же это наконец закончится?       Лорд Фаунтлер сказал, что договорился с преподавателем древних языков и что можно не переживать, но юноша ему не доверял. Его не успокаивало даже то, что никто не посмел бы выгнать из Академии ученика самого Харли Вольде. Ведь ректор мог в любой момент отказаться от одного из подопечных. Рассчитывать можно только на себя.       Первокурсник не пошёл на завтрак, полностью сконцентрировавшись на повторении. Даже скрип двери не отвлёк его от учебника.       — Родрэр.       Ученик вздрогнул и обернулся. Герой его кошмаров, полукровка, оказался совсем близко.       — Доброе утро.       Попытка изобразить улыбку бездарно провалилась, да и не стоила усилий — слепой первогодка всё равно не смог бы её увидеть. Так даже лучше.       — Я вспомнил.       От неожиданности Родрэр чуть не вырвал переворачиваемую страницу. Дело принимало дурной поворот. Неужели придётся прямо сейчас наброситься на полукровку и задушить?       — Мы были друзьями, — спокойно продолжал Дайф, не замечая опасных перемен в лице собеседника. — И я хочу, чтобы всё стало как раньше. Я понимаю, почему ты испугался. Я не знаю, как бы поступил на твоём месте. Я никому не скажу о том, что произошло. Давай будем считать, что этого не было, что нам приснился страшный сон. Вчера кое-что произошло. Эшер чуть не умер. Это было ужасно. И я понял, что мне дороги все, с кем я познакомился здесь, в Академии. Я не хочу никого потерять. Прости. Я действительно не помнил, что произошло. Не хотел помнить. Пока не решил измениться. Я понимаю, что трудно вернуть твоё доверие, но давай попробуем снова стать лучшими друзьями.       — Это... правильно. Но мы и так друзья.       — Кого ты пытаешься обмануть? Меня или... себя? Разве ты со мной искреннен?       — Прошлое не вернуть, — поняв, что притворяться не выйдет, Родрэр решил оградить себя полуправдой. — Мы действительно были друзьями, но произошло слишком многое. Я тебя подвёл.       — Ты открыл мой дар! Я научился пользоваться магией!       — Но из-за меня ты ослеп.       — Это временно, зрение... скоро восстановится.       — Но шрамы останутся.       — Шрамы будут напоминать мне о том, что с магией шутки плохи. Родрэр, пойми, я тебе только благодарен. И ни в чём тебя не виню. Только в том, что ты пытаешься меня избегать. Ты помог мне, и я хочу ответить тем же. У тебя не ладится с учёбой — мы можем заниматься вместе. Я нашёл способ улучшить состояние Эшера, значит, смогу подобрать что-то и для тебя. Главное, не сдаваться и держаться вместе.       — Ты понятия не имеешь...       — Родрэр. Какое чудовище охотится за тобой?       Их взгляды наконец-то встретились, но Блартвиль тут же отвернулся. Он прекрасно понимал, что полукровка не мог догадаться о том, что происходит на самом деле, но создавалось обманчивое впечатление, что он прекрасно обо всём осведомлен. И готов всё простить. Безумец.       — Здесь нет никаких чудовищ, — сухо оповестил однокурсник.       — Значит, это твои собственные желания? Ты пришёл в Академию по своей воле? Если да, то зачем?       — Я здесь за тем же, что и остальные.       — Кем ты хочешь стать? Какая у тебя мечта?       — Это допрос? — уточнил Родрэр. — Извини, но мне нужно готовиться к экзамену.       — Я тебе помогу. И я всегда буду пытаться тебе помочь, что бы ни произошло. Ты всегда можешь рассказать мне.       — Я справлюсь, — криво усмехнувшись, ответил Блартвилль.       Душа Рорэ оказалась неприступной крепостью, осада которой грозила затянуться надолго. Дайфлопиус понимал, что настаивать на своём необходимо, но в меру. К тому же до экзамена действительно оставалось совсем немного.       «Неужели после того, что я сказал, он продолжит пытаться меня убить?» — печально взглянув на однокурсника, подумал Дайфлопиус.

***

      Риз Блессер, преподаватель древних языков, выглядел неважно. Смуглая кожа дроу, казалось, потемнела ещё больше, а глаза запали глубже, словно готовился ночью учитель, а не ученики.       — Экзамен донельзя прост, — глухо произнёс господин Блессер, кидая на стол груду пропыленных свитков. — Берёте любой из этих текстов и переводите. Все они не повторяются, поэтому списывать будет не у кого. Я пригласил вашего руководителя для того, чтобы он помог навести порядок. Господин Зукроуп, проверьте их рукава и карманы.       Помочь на экзамене по древнесифорскому могли только учебник, словарь и кристаллы с записью лекций. Пронести это в первозданном виде было нереально, но выяснилось, что Нурри Вульф прятал вырванные страницы, а у Дарсии руки до локтя чернели от переведённых глаголов. Остальные либо хорошо спрятали шпаргалки, либо надеялись на свои знания... либо уже ни на что не надеялись.       — Простите, но как будет сдавать слепой ученик? — внезапно спохватился Зукроуп. — Возможно ли, вы прочтёте для него текст?       — Правила для всех одинаковы, — сдавленно кашлянув, сухо ответил дроу. — Наши экзамены — это подготовка к выходу в жизнь. Возможно, жизнь при дворце. Испытания должны быть пройдены самостоятельно.       — Но в жизни люди помогают друг другу, — заметила Эрмина.       — На этом экзамене все ученики обязаны молчать. Ещё одно слово, и я выставлю вас за дверь. Разбирайте задания.       «Раньше он не был таким. Откуда столько злобы?»       Дайф поднял крайний свиток. В крайнем случае можно сказать, что он наугад по памяти записал один из текстов. Или что ректор открыл ему магическое зрение. Или придётся признаться, что он исцелился. Нельзя проваливать экзамены. Неизвестно, как сложится дальше и сколько испытаний он не сможет пройти. И тогда возникнет вопрос, а стоит ли держать бездарного слепого ученика, пусть даже ему покровительствует сам ректор.       — Подождите, — внезапно произнёс Риз Блессер. — Полукровке особое задание.       Дайфлопиус, уже начавший разбирать текст, недоумённо отстранился. Дроу медленно подошёл к нему и выронил из пальцев изувеченый временем пергамент. Разобрать слова было бы сложно даже зрячему ученику из-за плохой сохранности записи.       «За что?» — поднимая голову, но стараясь смотреть «сквозь», как полагается слепому, не понял первогодка. Взгляд золотистых глаз Риза Блессера был знаком.       «Я уничтожил половину его души, — проговорил Харли Вольде. — На ближайшие годы он затаится. Он сильно, почти смертельно ранен. Обозлён, но сунуться к Эшеру не осмелится».       Полукровка активировал магическое зрение. Так и есть. Та же странная аура.       «Страшная ночная тень — преподаватель древних языков?»       Мысль бежать к ректору была провальной. Какие доказательство, что это не разыгравшееся воображение? Слабость, сходная магическая аура и усложнённое задание? Да и видят ли преподаватели, что магия различна по цвету? Придирки тоже могут принять за вполне объяснимую эльфийскую неприязнь к полукровке. Что касается плохого самочувствия, то это легко списать на отвратительный климат сумеречного измерения.       «Ладно, для начала нужно перевести эти каракули», — тяжело вздохнув, решил Дайф. Он провёл пальцем по манускрипту. Ровный. Придётся придумывать, как всё объяснить. Или прямо признаться в исцелении? Но тогда дроу, если он и есть тень, точно не оставит свидетеля в покое. «Или можно провалить экзамен», — услужливо подсказало сознание.       Полукровка снова вздохнул, и огляделся, и замер. Риз Блессер за ним следил. Пришлось сделать вид, что затекла шея. А у Родрэра, кажется, всё в порядке. Что-то пишет.       — Я не приму эту работу.       Дайф чуял, что дроу не отпустит так просто.       — Он правильно перевёл? — изумился Зукроуп. — Но как?       — Сжульничал. Текст перевёл не он.       — Но господин Блессер и господин Зукроуп постоянно находились здесь, вероятно. Я не слышал, чтобы кто-то выходил, — спокойно ответил полукровка.       — Тогда объясни, как слепой ученик может перевести древнесифорский?       — Правила не запрещают использовать магию. Я выполнил задание. И ничего не нарушил.       — Хочешь сказать, ты увидел текст с помощью магии?       — Если учитель мне не верит, можете отправить меня на пересдачу.       — Эстеванде кио?       — Ио достинэ.       — Он действительно понимает древнесифорский! — в очередной раз поразился Зукроуп. — Господин, Блессер, пожалуй, вы можете принять работу. К тому же, знаете... Это ученик господина Вольде. Мы сидели здесь и ничего не заметили. Так что даже если он ухитрился списать, полагаю, это будет считаться нашим недосмотром. Комната оснащена кристаллами, блокирующими телепатические общение... но если ректор захотел, чтобы полукровка сдал...       Последнее было произнесено уже шёпотом. Преподаватель древних языков нехотя отпустил полукровку, и тот, поймав Родрэра за руку, потащился за ним в столовую на обед.       Изображать слепого оказалось сложно, несмотря на то, что многие проявляли к калеке заботу. Например всегда приносили поднос едой, чтобы он, идя от окошка с дежурным, не облил никого горячим супом.       «Нужно рассказать про дроу. Но не учителю. Лучше Эшеру. Он знает про тень гораздо больше. И наверняка тоже замечал немало странностей за преподавателем».       — Как всё прошло? Извини, что задержался. Я хотел прийти, чтобы убедиться, что тебе прочтут текст.       Глядя на то, как ученики торопливо пересаживаются за другие столы, Дайф хорошо их понимал, он тоже чувствовал себя неуютно возле подсевшего к нему ректора МАНИл. Всё-таки между преподавателями и обучающимися существовала непреодолимая пропасть. Достаточно взглянуть на госпожу Трис, по взгляду которой без слов понятно, что подобное поведение недопустимо. Однако критиковать заботу своего хорре он не мог.       — Всё сдал, всё хорошо, — стараясь забыть про направленные на них взгляды, негромко произнёс полукровка.       — Точно?       Превращаться в ябеду Дайф не хотел. Даже смешно плакаться о чьих-то глупых придирках, в то время как жизням учеников угрожает неизвестная тварь.       — Точно. Господин Вольде, как понять, что магу уничтожили половину души?       — Всё ещё не успокоился? К сожалению, никак. Слабость и потеря памяти не доказывает причастность к запрещённым заклинаниям. Но не переживай, я найду того, кто пытался вам навредить. А тебе не стоит забивать этим голову. Какой следующий экзамен?       — У нас тест на определение стихии.       — Тебе это не нужно. Ты определённо не стихийник.       — Но правила Академии нельзя нарушать. Он должен пройти хотя бы три теста, — заметив недоумённые взгляды, директриса лишь пожала плечами. — Мне тоже интересно, о чём вы совещаетесь. Признаться, любите вы устраивать... даже не знаю, как это описать. Суматоху? Знаете, Дайфлопиусу не пойдёт на пользу такое явное покровительство.       — Бесценная Трис... Это ведь мой ученик. И я решаю, что ему полезно, что вредно.       — Я была крайне удивлена, когда вы взяли учеников, но ещё более странно наблюдать эту заботу. Вы же не собираетесь, наигравшись в «хорре», бросить их и исчезнуть на полгода?       — С каких это пор вас так заботят мои дела?       — Я пойду, — соскальзывая со стула, пробормотал Дайф. — Надо посмотреть, как там Кайт.       Он ловко проскользнул между спорящими преподавателями и с облегчением вздохнул, когда убедился, что его не втянут в разборки.       «Может, захватить что-нибудь Эшеру? Кормит Кошка так себе».       Добыв булочку, довольный полукровка неторопливо вошёл с палату и в недоумении застыл.       — И ушастенький здесь? — удивился Деймонд. — Заходи, не бойся.       Оторопелый Дайф протёр глаза, но увиденное не померещилось. Вокруг больного собралась целая толпа — все его однокурсники, без исключения.       — Мы тут узнали, что Эшер очнулся. Зашли навестить.       — Я, наверное, пойду, — в очередной раз пробормотал полукровка, пятясь назад.       — Мы уже уходим, — тонко заметила Аскьери Тэрреф.       — Так он видит? — с любопытством глянув на первогодку, полюбопытствовал Чулисиу-яо-эура.       — Просто вы очень шумные, — отрезал эльф Аламзэлло.       — Дайф, хочешь покажу очень древний ритуал? — шепнул Лярдин. — Приходи ночью к Зелёной Башне. Знаешь, где похоронили алхимика? Будет весело.       Когда странная компания наконец-то покинула палату, полукровка перевёл взгляд, на Эшера. Он и не сомневался, что Кайт не расчувствуется. И от счастья не засветится. Тем не менее на закрывшуюся дверь старшекурсник смотрел подозрительно долго.       — У меня есть новость, — вырвавшись из молчаливого созерцания, сообщил Дайф.       Эшер выслушал его догадки равнодушно. Но внимательно.       — Даже если мы выясним, кто Самозванец, это ничем не поможет, — нехотя проронил он, поняв, что беспокойный сосед не отстанет.       — Но наши хорре нас поддержат! Профессор Шегверд тебе поверит.       — А если ректор с ним заодно?       — Так ведь ре... — полукровка вспомнил, что Харли Вольде вчера представился стражем Академии. И что раскрывать его секреты не стоит даже друзьям. Уж тем более таким сомнительным, как Эшер Кайт.       — В любом случае какое-то время Самозванец будет залечивать раны. Мой фамильяр становится сильнее. Хотя до стражей МАНИл ей всё ещё далеко.       «Нужно пойти снова поговорить с Родрэром. Проводить с ним больше времени. Но как оставить Эшера в таком состоянии? Вдруг та тень всё-таки придет?»       — Мы друзья? — задумчиво спросил полукровка, ненавязчиво подвинув принесённую из столовой булочку.       Взгляд Кайта был очевидней слов. Но Дайф не обиделся. Он знал, что сейчас старшекурсник один из самых надёжных союзников.

***

      Могила погибшего в Зелёной Башне алхимика выглядела просто. На захоронении установили один из камней обрушившегося сооружения, написав на нём полное имя и дату смерти. Никто не знал, была ли у неудачливого преподавателя родня. Ученики его не любили, учителя не уважали за неуживчивый характер и тягу к одиночеству. Лишь какая-то впечатлительная младшекурсница, вдохновившись трагедией, приносила небольшой букетик цветов.       Луна Смерти выглядела особенно красиво на почти безоблачном небе. Высоко-высоко, словно стремясь до неё добраться, летал жуткоглаз — огромная крылатая тварь, издалека напоминающая птицу.       Ветер растрепал серебристые волосы лорда Фаунтлера и беззастенчиво играл его плащом. Маг льда насмешливо провёл рукой по надгробному камню убитого им человека и оглянулся на сияющее огнями окон величественное здание Академии. Кто-то медленно спускался по неровной тропинке.       — Впервые ты сам меня позвал, — лениво протянул Феликс, разглядывая тяжело дышащего дроу. — Что с тобой? Была погоня?       — Я приболел, — выдавил тот, присаживаясь на камень.       Риз Блессер вытащил из шелкового мешочка пилюлю и быстро проглотил.       — Дело не требует отлагательств. Я кое-кого видел. Не сразу понял, кто это. Но потом озарило. Прямо здесь, в МАНИл, я видел Сиэля.       — Ты шутишь? — вскочив, спросил маг льда. — Чарреско абсолютно точно мёртв.       — Я не шучу. И он не был призраком. Он жив... и реален.       — Может, у тебя бред и видения? — приложив ладонь ко лбу дроу, озабоченно спросил Феликс, но Риз выглядел серьёзным и усталым. — Если эта тварь жива, то всё плохо. Очень плохо. Нужно уносить отсюда ноги.       — Он знает, что у него есть сын?       — Нет, — подумав, покачал головой маг льда. — К тому же мальчишка под чужой фамилией.       — Но он очень приметный, — разумно заметил дроу.       — Я мало знаю о сифорском дворе, но по слухам Сиэль пропал до того, как стало известно о беременности королевы. И по официальной версии отцом мертворождённого ребенка был супруг, а не шальной великий маг.       — Может, тогда и не так плохо...       — Сиэль прячется в лабиринте и накапливает мощь, чтобы отомстить?       — Он мог принять другое обличье.       — Зачем, если можно просто надеть маску?       Собеседники переглянулись. Слова были излишни, но в то, что чудак ректор — великий маг, не верилось. Гораздо правдоподобнее казалась версия про прятки в Лабиринте.       — Так что будем делать? — почти жалобно спросил Риз Блессер.       — Взрывать. МАНИл и этого неубиваемого мстителя. А пока... Тихо! Прячемся.       Слух не подвёл — вскоре на тропинке показался одинокий силуэт, освещающий путь причудливым фонарём из черепа.       — Дайф! Малыш, ты тут? — позвал ученик, остановившись возле могилы. — Вот трусёныш!       Убедившись, что никто не пришёл принять участие в ритуале, некромант Лярдин принялся зажигать свечи и расставлять на камнях.       — Ты убьёшь его? — шепотом спросил Риз Блессер.       — Зачем? Он нас не видел.       — Обычно ты всё равно убиваешь. Неужели испугался Сиэля?       — Будем мутить воду — не увидим рыбу. Сейчас не самое подходящее время. Уходим. Какая же ирония судьбы! Сиэля Чарреско убьёт собственный сын.