my little poor kookie

- Вам повезло, что он остался жив с такими травмами головы, - следователь просматривает записи в журнале и делает какие-то пометки. - Психических расстройств у вас не выявили, тест на алкоголь и наркотики в крови отрицательный. Зачем вы напали на Ким Намджуна? - Этот пидорас... - Попрошу не выражаться в участке, молодой человек. - Этот человек изнасиловал моего младшего брата, - Юнги снова начинает закипать, пытаясь почесать себе руки, закованные в наручники. Зуд был просто невыносимым. - Я просто защищал его, понимаете? Уверен, вы бы тоже так поступили. - Ким Тэхен ваш младший брат? - непонимающий взгляд, проверка данных в журнале. - В записях об этом ничего нет. Расскажите подробнее о произошедшем. - Да нет же, не он. Я узнал об изнасиловании своего брата только через день или два после случившегося, мне прислали видеозапись на телефон с неизвестного номера. Я сразу поехал забирать его из дома друга, Ким Тэхена, в котором он находился на протяжении около недели. Я забрал Чонгука и увез его к себе в общежитие, в Сеул. Однако, когда он попытался вскрыть себе вены, я поехал выяснять, что это за ублюдок. Я хотел разобраться по-законному, но поступок Чонгука стал последней каплей. - Сколько лет вашему младшему брату? - Пятнадцать, сэр. Ему всего лишь пятнадцать лет. - Что же, если ваши слова правда и мы найдем достаточно доказательств тому, что в отношении вашего младшего брата и правда были совершены действия сексуального характера, я смогу вам пообещать, что преступники будут наказаны. - Господин следователь, улик предостаточно. Чонгук... - Юнги запинается, вспоминая картину вчерашнего дня, когда он случайно увидел увечья на худом теле - младший брат переодевался в его футболку, наконец сняв с себя толстовку, что до этого скрывала все. - На Чонгуке есть следы сексуального насилия. - Значит, должно быть подано официальное заявление против Ким Намджуна. Тогда мы сможем снять и зафиксировать все побои и следы насилия. После этого, мы возьмем ту видеозапись для изучения материала, а также ваш телефон, чтобы установить отправителя. - Спасибо вам. - Но вы же понимаете, что наказание за причинение тяжких телесных повреждений вы все равно понесете? - Да, сэр, понимаю.

***

У Чонгука рушится мир, который, казалось бы, и так был в одних лишь руинах. Происходящее вокруг, словно в тумане. Будто на нем наушники, в которых музыка не играет. Сокджин до конца остается с ним, заботясь о нем, пока его не забирают родители. Дрожащая, как осиновый лист мать выглядит постаревшей лет на десять, а отец лишь поджимает бескровные губы, избегая прямых взглядов. Пока родители находятся в участке, Чонгук сидит в машине, уставившись в одну точку. Все последние дни были слишком насыщенными, этого могло бы хватит на события десяти, а то и двух-трех десятков лет. Жизнь, что текла мерно, спокойно, вдруг превратилась в водопад, накрыв его толщей воды и столкнув с отвесного края. Юнги, по которому он так скучал и до которого он, наконец, добрался, вдруг оказался вне зоны досягаемости, до которой ему ни за что не доехать и не долететь. Школьные проблемы и даже его неправильная, грязная любовь к хену теперь казались смешными и легко решаемыми. В голове снова и снова "не смей" голосом Юнги. Как бы это было легко, как бы это было бы чудесно уйти от проблем таким способом, но... Вспоминая слезы, застывшие в глазах хена, его дрожащие руки, его надрывный голос, Чонгуку становилось стыдно. Если он сам таким образом уйдет от боли и проблем, то причинит тысячекратную своим близким и родным. Так поступать было нельзя, ни в коем случае. - Выходи, - отец, появившийся за стеклом, пугает Гука, из-за чего он вздрагивает, покрываясь испариной. - Быстрее, пошевеливайся. Его заводят в медицинский кабинет, где с него снимают все полученные увечья. Чонгук густо краснеет, обнажая шею и грудь перед экспертами и родителями, что наблюдали через стекло. Его касаются грубые руки в жестких резиновых перчатках, проходятся по всему телу, осматривая на предмет еще каких-либо травм. Ему делают рентген, делают снимок головного мозга - удостовериться, что нет никаких сотрясений или переломов. Темные глаза с укором задерживаются на покрасневших шрамах на запястьях. Едва ему говорят одеваться, он бросается к своей одежде, чтобы быстрее натянуть на себя толстовку с капюшоном. Так он чувствовал себя в большей безопасности, хоть и понимал, что ему ничего не угрожает. - Могу я поговорить с Юнги? - робко просит Чонгук, боясь поднять голову на отца, который лишь молчит, тяжело вздыхая. - Пожалуйста? Отец что-то говорит следователю, на что тот отрицательно мотает головой. Все. Значит, ему не дадут с ним поговорить. Но... Он бы хотел попросить прощения. Прощения за то, что был таким идиотом. Прощения за то, что впутал его во все то дерьмо, в котором он оказался по собственной же вине. - Поехали, - Гука тянут под локоть грубо, совсем не обращая внимания на то, что ему больно. Но сказать что-то он не решается, повинуясь. Мать почти с обморочным выражением лица садится на пассажирское сиденье и пристегивается ремнем. Отец заводит машину, нервно жуя губу. Пелена, ранее окружавшая Чонгука, спала, и поэтому он наконец замечает насколько атмосфера накалилась. Молчание искрится злобой, невысказанными словами; трещит по швам и тишина, которую гляди - прорвут рыдания матери, что прикрыла глаза, пытаясь справиться с чувствами. Старшего сына, ее умницу, ее славного мальчика по какой-то страшной ошибке закрыли в тюрьме, за решеткой. Сердце разрывается, едва она думает о том, что ее Юнги будет сидеть в грязной камере, есть отходы и одеваться в тряпье. - Это ты во всем виноват, - четко и холодно. Слишком громко в повисшей тишине, как гром среди ясного неба. - Все из-за тебя. Слова матери ранят не хуже ножа, ковыряют зияющую в груди дыру, бритвой проходятся по воспаленным нервам. Внутри что-то медленно умирает, хотя казалось, что умирать там больше нечему. - Хватит, - говорит отец, бросив на нее злой взгляд. - Ты не имеешь права про него так говорить. - Если бы он не уше... - Я сказал, заткнись. Горячие слезы брызгают из глаз, в горле застревает гигантский ком, который мешает дышать. Чонгук прекрасно понимал, что все это дерьмо происходило по его вине, но слышать от родной матери это было невыносимо, равно как и слышать, как родители ссорились из-за него. Ситуация и прежде была не очень хорошей, а сейчас была совсем плохой. Когда они почти приезжают домой, минуя городскую площадь, телефон в кармане джинсов коротко вибрирует. Не хочется даже смотреть, кто ему написал и кому он мог понадобиться, когда вокруг происходил такой пиздец, однако Гук все равно потянулся к мобильному и достал его, проходясь пальцем по сенсорному экрану. "От кого: Тэхен Тема: Сообщение: Чонгук, кажется, я сделал ошибку. Мы можем поговорить?"