3.
12 марта 2017 г., 20:14
Это заставляет меня вспомнить цитату, с которой Дженнифер начала наш первый урок. И, когда я это чувствую, ощущение такое, словно сердце окутывает тьма. ©Скотт МакКолл
Через пятнадцать минут на место приехали полицейские. Они забрали мертвое тело Барроу, ведь этот псих решил немного прожарить себя. Нас тоже погрузили в машины и повезли в участок, и, если честно, поездки в полицейской машине стали для меня уже каким-то обыденным делом. Рутиной. Сначала разъезжала на машине шерифа, затем на машине патрульного. Скоро меня все в участке узнавать начнут, что уж там. Конечно, ребята ехали на своих средствах передвижения, а вот мы с Кирой ехали вместе с копом и почему-то сели у разных дверей, так что между нами могло спокойно поместиться еще пару человек. Все время мы, конечно, молчали. Но если я молчала только из-за того, что не знала, что сказать, то, из-за чего молчала моя подруга, мне было неизвестно. Я не напугана, (ну, может, совсем чуть-чуть), из-за того, что она как бы впитала в себя разряд в миллион вольт, Потому что я совсем не могу понять, как такое могло быть. Разве что… Я впервые за все это время посмотрела на Киру. Причем не просто искоса, а повернув голову. Девушка смотрела в окно и теребила край своей кофты. Будто почувствовав мой взгляд, она повернулась. — Не то чтобы я настаивала, но… Не хочешь как-нибудь рассказать об этом, когда будешь готова? — я старалась говорить не слишком громко, дабы водитель нас не услышал. Юкимура ничего не ответила, лишь помотала головой в знак согласия. Но только сейчас я ясно увидела в ее глазах очень важную вещь — страх.***
Как только мы приехали в участок, нас тут же отправили на допрос в кабинет шерифа. Я почему-то думала, что нас будет опрашивать сам Стилински, но вместе с ним был еще один мужчина. И вид у него был куда более суровый. Как выяснилось, это важный человек в ФБР — что он забыл здесь, я не знаю, — а по совместительству и отец Скотта. Вот уже минут пятнадцать мы сидим в этом кабинете, пытаясь***
Ах, дом, милый дом. Как же это здорово оказаться в таких родных стенах, которые впервые за последние часы дарят покой и умиротворение. Полицейский отвез меня домой, и теперь я старалась не шуметь входной дверью, да и вообще вести себя тихо. Ведь по всему дому было темно, а значит мама спит, ведь она точно не на работе. Я сняла свои конверсы и поставила их на полочку с другой обувью. Так же тихо, как и попала в дом, отправилась на кухню, чтобы срочно что-нибудь выпить, ведь в горле жутко пересохло. Кое-как добравшись до графина с водой, ведь шмякнулась я знатно, и теперь тело побаливало, я налила себе в стакан прохладной воды и за раз все осушила. Поняв, что теперь запас воды в моем теле пополнен, я исчезла на втором этаже. Уже в своей комнате я поняла, как же тут душно. Подошла к окну и приоткрыла его, и в спальню сразу же попал свежий воздух. Я отошла от окна и стянула грязную одежду, оставшись лишь в одном нижнем белье. В обычный день я бы пошла в душ, при этом скинув одежду в корзину, но сегодня я просто плюхнулась на кровать, оставив свои одеяния валяться на полу. Кира сверхъестественная. И это понятно и просто, как дважды-два. Иначе бы она просто не смогла пережить такой разряд тока. Весь город лишился электричества, а ей хоть бы что! И самое страшное — вероятнее всего, она боится этого. Или боится рассказать мне об этом, не знаю. Но ведь и я кое-что от нее скрываю… Решено, я расскажу Кире кто такая я, а она, в свою очередь, возможно, расскажет о себе. Потому что, если она будет думать, что я простой человек, то никогда не сможет открыться. А я хочу, чтобы она рассказала правду. Кап. Я повернула голову в сторону окна, на котором стали появляться капельки воды. Дождь начинается? По-видимому, да. Тогда стоит закрыть окно, чтобы не наморосило в комнату. Я встала с постели и быстро двинулась к нему, но заметила кое-что интересное. На подоконнике лежал маленький листок с дерева. Ничем не примечательный листок, на котором я бы, наверное, и не заострила внимание, если бы не взяла в руки. Обыкновенный лист с одной стороны, оказался сожженным с другой. Его покрывала сажа, и, я клянусь, даже пахло гарью. Странно. Хотя чему тут удивляться, когда каждый второй в этом городе оборотень или банши. Я дернула плечами, а затем выкинула листик на улицу, где на него тут же напали капли дождя. Они были крупными и мощными и падали быстро-быстро, будто пытаясь смыть всю грязь с этой земли. Но разве это возможно? Грязь, она в центре, и смыть ее простым дождем невозможно. Это как человек принимает душ: теплые струи уносят все волнение, и тебе кажется, что все случившиеся просто смывается и утекает в канализацию, но это не так. Вся грязь, все грехи, все чувства — они внутри тебя. Они сжирают изнутри, и, пока ты не возьмешься за сам эпицентр, грязь никогда не покинет тебя. Я моргнула пару раз и закрыла это чертово окно, задернув шторы. Мне нужно немного расслабиться, слишком много всего навалилось за сегодня. Поэтому я подошла к своему столу, достала коллекцию ручек и альбом и решила, что ничто так не расслабляет, как аккуратно выведенные буквы твоей рукой. Я быстро нашла последнюю страницу в альбоме и уже хотела продолжить писать французскую сказку, как вдруг удивленно раскрыла глаза. Разве мои последние записи не были на французском? Я пролистнула на пару страниц назад и увидела тот самый недописанный рассказ. Вот только после него сразу же шли японские иероглифы. Я подскочила и схватила с тумбочки свой ноутбук и снова села на стул. Открыла Google и попыталась узнать, что написано в моей тетради. Непонимающе нахмурив брови, я убрала компьютер на стол. На обеих последних страницах альбома было выведено лишь два слова: «Двуличие» и «Преданность».***
Не хочу идти в школу. И это я поняла, уже подходя к зданию. До звонка оставалось пять минут, а то и меньше. На улице практически никого не было, разве что такие же опоздавшие, как я, торопились быстрее попасть внутрь. Я же их рвения не разделяла и просто плюхнулась на одну из лавочек. Голова ужасно трещит после вчерашнего. Еще и с мамой поругалась с утра. Я ее очень люблю и ценю, но ненавижу, когда меня сравнивают с ней. Всю жизнь слышно только это: «Хелен такая молодец», «Хелен поступила в колледж», «Хелен устроилась на работу». И как же я ненавижу ее за это. Мне плевать, даже если она лучше меня, но мне не плевать, когда мама постоянно говорит об этом. В такие моменты я чувствую себя приемным ребенком, соревнующимся за внимание родителей с их родным чадом. И сразу понятно, в чью пользу выйдет эта битва. Бесполезно что-либо говорить, плакать, доказывать, пора просто осознать простую истину — даже вдалеке от дома, она все равно умудряется быть лучше всех. Зажмурив глаза, я откинула голову назад и вздохнула. Глупое поведение глупого подростка. Но почему все так сложно? Почему нельзя вернуться в детство, где все было так легко и беззаботно. До определенного момента. Наверное, именно в тот день я и повзрослела. И, несмотря на то, что мне, в общем-то, было пять с хвостиком, я прекрасно осознала, что такое безысходность и боль. Многие взрослые люди не в состоянии понять того, что творится в душе у ребенка или подростка. Все те многочисленные психологи, к которым меня записывала мама, никогда не помогали. Они только тянули с нас деньги, которых и так было мало, и качали головой, делая вид, что им жаль меня. Но ведь на самом деле никто мне не верил. Кто воспримет всерьез слова пятилетнего ребенка, который путает их в нормальном состоянии? Как можно поверить словам перепуганного до смерти ребенка? Как? Прозвенел спасительный звонок, но звучал он как-то слишком тихо. Ах да, ведь во всем городе нет электричества. Вероятно, учителя что-то придумали. И спасительным звонок был потому, что с каждой секундой я стала все больше и больше погружаться в воспоминания того дня. Если я все же вспомню об этом, то не смогу сидеть с каменным лицом. А мне сейчас нужно именно это. Я направилась в школу, понимая, то математик наверняка накричит за опоздание, вызовет к доске, а потом, пыхтя от злости, поставит мне «А». Нет, это сейчас было не важно. Куда важней для меня было встретить Киру и, наконец, обо всем поговорить.***
С Кирой сегодня уроки не совпадали, поэтому мне пришлось вылавливать ее в коридорах. Но каждый раз, когда она замечала меня, то сразу же скрывалась из поля зрения. Видимо, вчерашняя ситуация ее очень тревожила, поэтому она старалась не встречаться со мной даже взглядами. Но это не то, что мне нужно. Дождавшись, когда все пойдут на обед, и школа опустеет, я отправилась на поиски подруги. Прошлась по кабинетам, которые были открыты, заглянула в раздевалку и стала обходить коридоры. И, на мое счастье, в одном из этих самых коридоров я заметила сидящего на полу человека. Это была девушка, а присмотревшись еще лучше, я поняла, что это Кира. Она сидела и ела свой обед в гордом одиночестве. Я подошла к девушке и тихо присела рядом. Молча отложила свою сумку и откинула голову к стене. Смотря на потолок, я собиралась с мыслями, в то время как брюнетка все еще молчала и смотрела в стену. — Иногда случается то, что мы не можем объяснить, — начала я, — но это не значит, что это нереально. Однажды я проснулась рано утром с диким желанием куда-то бежать, поэтому вылетела из дома прямо в пижаме и босиком и побежала в неизвестном мне направлении. Я бежала, бежала и бежала, пока не выбежала на шоссе, упав на колени, и не начала кричать. Я кричала так долго, что весь кислород вышел из легких, и, когда я вздохнула вновь, по телу разлилась невыносимая боль. А следом послышался визг тормозов, и огромная куча машин стала врезаться друг в друга. Это было далеко от меня, но достаточно, чтобы я видела все, что там происходит. Это было так страшно. И тогда я впервые поняла, что со мной что-то не так. Возможно, я бы сломалась, если бы мне тогда не помогли. — Я перевела взгляд на подругу, которая теперь рассматривала меня. — Я хочу сказать, что не считаю тебя монстром. Только не тебя. И тебе не нужно ничего скрывать, потому что, в отличие от меня тогдашней, у тебя есть та, кому ты можешь все рассказать. У тебя все еще есть я. — Это появилось пару месяцев назад. Не знаю, что это такое и почему… У тебя есть телефон? — спросила меня Кира. — Телефон? — удивилась я. — Да, да, есть… — я достала из кармана шорт телефон, который мне пришлось забрать с утра у семьи Юкимура. Я еще тогда хотела поговорить с девушкой, но дома ее уже не было. — Сфотографируй меня. Но со вспышкой, — на мой удивленный взгляд Кира лишь отмахнулась. — Сама увидишь. Я включила камеру на своем смартфоне, а после и вспышку. Навела объектив на брюнетку и сделала снимок. В галерее сразу же отобразилось довольно странное фото. Открыв его, я открыла и рот: с экрана мобильника на меня смотрела все моя же подруга, но теперь вокруг нее было словно огненное пламя. — Ты единственная, кто это видит. Конечно, кроме Барроу. — Он знал об этом? — я заблокировала телефон. — Да, он сфотографировал меня со вспышкой, а значит знал, что может там увидеть. Ему нужны были доказательства его правоты. Но откуда?.. — Не знаю. Но, кажется, знаю, кто может нам в этом помочь, — произнеся это, я встала и заговорщически улыбнулась, отряхивая попу. — И этот кто-то направляется прямо сюда, — девушка повернула голову в строну, куда я указывала, и округлила глаза. — Расскажи ему тоже. Если кто-то и может тебе помочь с этим, то только Скотт МакКолл.***
Сегодня намечается большая вечеринка. Это первое, что я поняла, когда на мой телефон пришло двадцать пять смс одинакового содержания. В основном спрашивали, пойду ли я и, если да, то с кем. Я немного поколебалась, ведь не уверена, что сейчас лучшее время для подобного, но потом все же поняла, что лучше всего развеяться. Тем более, Кира тоже обещала прийти, когда они со Скоттом вернут ее телефон. Я была очень удивлена, когда подруга позвонила мне и сообщила, что они собираются ехать в полицейский участок для того, чтобы забрать ее телефон. Не самым законным способом. Точнее даже, не забрать его, а удалить то фото, которое сделал Барроу прошлой ночью. МакКолл — просто душка, если так посмотреть. Наверное, это потому, что он альфа города Бейкон Хиллс и на подсознательном уровне пытается обеспечить безопасность всем. Как сверхъестественным существам, так и простым людям. И, на самом деле, это вызывает во мне уважение по отношению к этому парню. Он не просто мощный и грозный альфа, он еще и человек с большой душой. Иногда это гораздо важнее, чем сила. Но возвращаясь к теме дискотеки. Когда все домашнее задание было сделано, я решила, что стоит сходить в душ перед тем, как начать собираться. Как вдруг снова увидела его. Листик снова лежал на моем подоконнике, но, в отличие от вчерашнего вечера, сегодня я окно не открывала. Я подошла к окну и осторожно взяла листик. Он все так же был обгорелым с одной стороны и простым с другой. Что это может значить? Просто, когда подобное происходит с тобой не впервые, а ты еще и банши, то это стоит расценивать как нечто опасное. Или это просто паранойя? Да, просто паранойя, которая не дает мне прожить спокойно хотя бы один чертов день. Один! Я что, так много прошу? Открыв окно, я выкинула лист на улицу. Снова. Ничто не будет портить мне настроение сегодня. Дальше в моей комнате творился какой-то армагеддон, и я, наконец, почувствовала ту атмосферу, которую потеряла за несколько дней — атмосферу легкости и обыденности. Эта повседневность дарила такое спокойствие, что даже идти никуда не хотелось. Хотелось просто наслаждаться этим чувством. Настроение сразу же возросло во много раз и, довольно улыбаясь, я продолжила выкидывать вещи из шкафа и прикладывать их к телу. Но все было не то. То слишком открыто, то слишком закрыто. Это вообще что за сеть? Я выдохнула и отбросила вещи на кровать. А потом достала черную юбку в мелкий белый горошек и коричневый ремешок. Кажется, где-то должен быть топ с открытыми плечами. А вот и он. Быстро переодевшись, я взглянула на себя. Ну, сойдет. Для вечеринки, соответственно, нужен хороший макияж, поэтому я начала с основы, нанося ее более плотным слоем, затем заполнила брови, нарисовала стрелки. Выделила скулы и линию подбородка. Взяла темно-красную помаду и нанесла на губы. Подтерла ненужные заступы корректором и занялась волосами. Сначала убрала их в пучок, затем распустила, пыталась закрутить, но бросила это дело и просто собрала высокий хвост на макушке. Покрутилась перед зеркалом и улыбнулась сама себе: в такие моменты я совсем не хуже Лидии Мартин. Я спустилась вниз и услышала лишь тишину, ведь мама снова на работе, а я так и не извинилась перед ней за утреннюю ссору. Ладно, извинюсь, когда она будет дома. Взяв ключи с полки, я взглянула на себя последний раз в зеркало и вышла за дверь, так и не заметив, что в доме был кто-то еще.***
— Готово! — перекрикивая музыку, сообщила мне девушка, которая любезно согласилась разукрасить меня. Я поблагодарила ее и снова отправилась вглубь танцпола. В принципе, довольно неплохая вечеринка. Есть все, что душе угодно: выпивка, музыка, куча народу. Сегодня определенно будет хороший вечер. Первым делом, как только я пришла в этот лофт, я сразу же выпила несколько стаканчиков алкоголя. По телу разлилась приятная волна, снимающая рычаги правильности и приличия. Я не большой фанат алкоголя, пью редко и мало, но пью, поэтому что зачастую это помогает расслабиться. И не только мне. Двигаясь в такт музыке, я и не заметила, как рядом со мной кто-то оказался. Причем, этот кто-то очень по-хозяйски опустил руки на мою талию. Алкоголь мигом выветрился из меня, оставляя лишь чистый разум. Я резко развернулась к непрошеному гостю и влепила звонкую пощечину. Тот удивленно на меня взглянул, насколько ему позволяли его пьяные глаза. — Руки не распускай! — и я быстро скрылась с места «происшествия». Как-то танцевать уже не хотелось, поэтому я отошла подальше от разгоряченных подростков, ближе к пульту ди-джея. Там, на удивление, было просторно. Мне ничего не оставалось, кроме как рассматривать танцующих ребят. Тех, кого я знала или не знала. Первым мне на глаза попался парень, который пытался облапать меня несколько минут назад. Сейчас он зажимал какую-то блондинку, которая явно была гораздо пьянее его самого. От такой картины во мне проснулись рвотные рефлексы: ненавижу легкодоступных. Затем я вновь стала осматривать помещение, пока не заметила Киру. Девушка была одна в толпе подростков, просто стояла и растерянно осматривалась по сторонам. Они уже приехали? Я направилась в сторону подруги. Подняла руку вверх и настолько, насколько могла, громко прокричала ее имя. Девушка услышала его не сразу, лишь когда я повторила его несколько раз, подходя уже ближе. — Мелоди! — брюнетка все также тепло мне улыбнулась. Как это привычно. — Кира! — вторила ей я, — вы уже вернулись? Так быстро? Как все прошло? — завалила я ее вопросами. — О, да, все было просто… — клянусь, даже при таком освещении я видела, как загорелись озорным огоньком ее глаза. — Это было невероятно! У нас были поддельные карты и ключи, ну, не совсем поддельные — скорее, копии. Нам их дал Стайлз. А потом мы залезли в кабинет с уликами, нас чуть не поймали! — Юкимура захлебывалась эмоциями, вызывая во мне какую-то слишком радостную улыбку. — А потом Скотт… предложил мне приехать сюда. — Так, где же он? — решила я ухватиться за последнюю мысль, ведь из всего предыдущего и так было понятно, что все прошло практически гладко и очень весело. Огонек в глазах девушки вдруг потух, она потупила взгляд и опустила голову. Затем резко ее подняла и с видом мученика вдруг спросила: — Он точно свободен? — и, не дав мне и рта раскрыть, продолжила: — Просто я видела, как он смотрел на какую-то девушку… Эллисон, кажется. — Ах да, Эллисон Арджент… вообще-то, официально они расстались, но, что на самом деле у них творится, мне не понять. Но ты зря боишься. МакКолл точно питает к тебе симпатию, так почему бы не попробовать схватить судьбу за хвост? — девушка неопределенно кивнула и посмотрела в сторону. Затем улыбнулась и вновь обратила взгляд на меня. — Может быть, Мел, может быть… — она помахала мне ручкой и направилась навстречу парню, который уже шел к нам. Я усмехнулась. Кира, может, и выглядит беззащитной и милой, но на самом деле она еще тот дьяволенок. Я снова вылезла из толпы пьяных подростков и стала пятиться назад, пока не наткнулась на кого-то. Резко развернулась и увидела Лидию. Она стояла со стаканчиком в руках и тоже осматривала зал. — О, боже, прости, — я виновато подняла руки. — Ничего, — девушка слегка улыбнулась, — будешь? — она протянула мне стакан с пивом. — Да, спасибо, — я приняла напиток из рук девушки и встала рядом с ней, так же рассматривая остальных. Надо же, я стою с самой Лидией Мартин бок о бок. Дикое ощущение. И да, я знаю, что тут особо нечем гордиться, но это же равносильно тому, если бы здесь сейчас стоял Джастин Тимберлейк собственной персоной. Внутри это странное чувство, заставляющее пищать от радости. Я и правда похожа на ее фанатку. Заметив Киру снова, я мягко улыбнулась. Они стояли вместе со Скоттом и о чем-то говорили, и с лица брюнетки ни на секунду не слазила улыбка. Этот парень делает ее счастливой, а если счастлива она то, вроде как, и я. Затем на глаза попалась еще одна интересная парочка, которая действительно заставила меня удивиться. — Между Айзеком и Эллисон что-то есть? — спросила я у рыжеволосой девушки. — Полагаю, что да, — она мотнула головой. — Они неплохо смотрятся вместе. — Да, — согласилась со мной Мартин, вновь вздернув уголки губ вверх. А дальше разговор, к моему удивлению, продолжился без намека на неловкое молчание. Мы с Лидией вдруг начали говорить на различные интересные темы. Ну, первым делом почему-то заговорили про учебу, что само по себе не является интересным, но Лидия как-то умудрилась раскрасить и этот диалог. Конечно, для нее ведь это очень важная вещь, она ведь такая умная. Зато потом мы начали свободно говорить о музыке и живописи. Оказалось, Лидия еще отлично рисует, я и не знала. Удивительно, но эта не та Лидия Мартин, какой она хочет казаться, не та, какой она была. Это абсолютно другой человек. Да, конечно, иногда она пускала колкие замечания в ответ на мои высказывания, но это никак не могло сравниться с тем, как та вела себя в обычное время. Никогда не устану повторять, что эта девушка идеальна. — Как неловко, — произнесла девушка, смотря куда-то в сторону. — О чем ты? — я пыталась найти взглядом то, что заметила рыжая. — Посмотри на Стайлза. Как же забавно, — она пустила легкий смешок. Я быстро нашла глазами парня. Он танцевал с какой-то девушкой, причем, соглашусь с Лидией, делал он это очень забавно. Я даже позволила себе слегка улыбнуться. Все же мне бы безумно хотелось быть на месте этой девчонки, но я не раскисала до тех пор, пока не увидела, как эта девуля поцеловала Стилински. Улыбка сразу же сползла с лица. Я привыкла к тому, что он бегает за Лидией, привыкла к слухам о нем и Коре Хейл, привыкла ко многому, но не к этому. Пожалуйста, хватит мучить меня, чертов Стилински! — Да уж, - я выдавила из себя смешок и обернулась к рыжей, — наверное, пойду домой. — Уже уходишь? — она была немного удивлена. — Думала, тебе нравится вечеринка. — Да, нравится, но с вечеринками Лидии Мартин не сравнится, — девушка усмехнулась и отсалютовала мне стаканчиком. Я попрощалась с собеседницей и пошла в строну выхода. Киру беспокоить я не стала, пусть хоть она устроит свою личною жизнь, если у меня ничего не выходит. Но стоит ли плакаться, если я сама виновата в том, что одинока вот уже семнадцать лет? Ведь я давно могла признаться Стайлзу в своей симпатии. И, даже если бы он меня отверг, это было бы лучше, чем то, что творится сейчас. А знаете, почему я все еще не призналась? Да потому что я боюсь! Боюсь получить отказ, как бы парадоксально это сейчас ни звучало. Голова взрывается от этого. Вылетев из здания и оказавшись на улице, я смогла спокойно вдохнуть свежий воздух. На подобных вечеринках тяжело дышать, кругом все прокурено и проспиртовано так, что можно сразу коньки отбросить. А на улице хорошо. Нет неприятных запахов, пьяных подростков, толкучки, долбящей по мозгам музыки и многого другого, чем так славятся подобные вечеринки. Я немного откинулась назад, любуясь ночным небом. В больших городах такого не увидишь. Там и небо совсем другого оттенка, и звезды какие-то тусклые. Здесь же все будто совсем другое. Но в то же время это так похоже на место, в котором я жила раньше — тоже маленький городок, даже меньше, но красот природы там было предостаточно. Зарывшись в свои мысли и воспоминания, я даже не услышала шаги, которые раздавались позади меня, и поняла, что сзади кто-то есть, когда к моему рту оказалась прижата чья-то рука. Я сразу же раскрыла от ужаса глаза, пытаясь оттащить руку этого человека, но второй рукой он сразу перехватил второй свободной рукой мои запястья. И, как бы это сейчас странно ни прозвучало, я узнала эти руки. — Тише, тише, тише, — проговорил полушепотом парень мне на ухо, — щека-то все еще горит. Над ухом раздался противный смех. В нос ударял неприятный запах перегара, вызывая во мне желание прочистить желудок как можно скорее. Я зажмурила глаза на пару секунд, прогоняя появляющиеся слезы, а затем укусила парня. Тот вскрикнул, скорее от неожиданности, чем от боли, и расцепил руки. Но и этого хватило мне, чтобы вырваться из его цепкой хватки и пуститься наутек. Вопреки всем моим желаниям и ожиданиям, я не продолжила бежать, как и запланировала, а почему-то остановилась и медленно повернула голову в сторону парня. Тот заметил мое поведение и очень гадко ухмыльнулся. Очень гадко. И посмотрел на меня, как на девушку легкого поведения. Теперь я развернулась к нему полностью и медленно, словно хищник перед прыжком, направилась в его сторону. Несостоявшийся «насильник» пошел мне навстречу, а когда мы поравнялись, я, сама от себя не ожидая, врезала придурку кулаком в нос. Он снова вскрикнул и схватился за переносицу, а над верхней губой уже показались струйки крови. Но и на этом я не остановилась. Я схватила его свободно болтающуюся руку и, не слушая весь тот мат, который лился в мой адрес, заломила ему конечность за спину. Я надавила коленом на позвоночник и, как финальный штрих, бросила парня на землю. Я удивленно уставилась на парня, который валялся у моих ног, а затем на свои руки. Как? Как такое могло произойти? Посмотрите на меня, да я же вешу меньше его в пару раз, плюс ко всему, у меня нет никакой подготовки юного спецназовца. Как у меня получилось повалить его? Непонимание росло с каждой секундой в геометрической прогрессии. Пока я не услышала, как к нам стал приближаться кто-то еще. И даже стоны пострадавшего не могли заглушить это. Потому что я четко слышала, как шагало несколько человек. Испугавшись, что это могут быть такие же, как и валяющийся рядом парень, я собралась ретироваться как можно быстрее с места преступления. Но вот они показались на горизонте, и я замерла. В сторону здания шли пять человек, мужчин, я полагаю. Они были полностью в черном, на их лицах были надеты какие-то черные маски. Я стояла и не шевелилась, потому что это было и завораживающе и пугающе до жути, как вдруг прямо под коркой сознания забилась мысль о том, что надо бежать. Бежать, пока это возможно и пока ноги несут. Именно поэтому я, не задумываясь ни секунды, рванула в противоположную сторону от этих ребят. Ну почему? Почему я не могу жить жизнью НОРМАЛЬНОГО подростка? Почему стоит мне только подумать, что сегодняшний день пройдет без происшествий, как вдруг — бац! — и что-то обязательно случается? Меня кто-нибудь похищает, кто-то нападает… почему все всегда так? Я бежала настолько быстро, насколько мне позволяли мои силы и возможности. И все это жутко мне напоминало тот вечер, когда я решила попробовать кое-что новенькое. Например, побыть нудисткой. Конечно, я была не на пляже, но и лес тоже вполне подошел, как хорошая декорация. Кажется, за мной больше никто не бежал, потому что я оглянулась — Господи, спасибо, что не упала, как в прошлый раз, — и никого не увидела. Поэтому я решила остановиться и отдышаться, немного нагнулась, опираясь на собственные колени, и тяжело задышала. Мне точно надо записаться на какую-нибудь тренировку, или типа того. Но не успела я и немного отдохнуть и отдышаться, как позади раздался непонятный звук, похожий на треск чего-то. Я развернулась и увидела мужчину из той самой группы, от которой я бежала, вот только теперь он был один. Я стала медленно пятиться назад до тех пор, пока не врезалась в кирпичную стену какого-то здания. Сердце ушло в пятки, потому что этот очень странный субъект направлялся прямо ко мне. Все ближе и ближе. Он занес руку надо мной и наклонил голову вбок. Через прорези на маске, где должны были быть глаза, появился свет, сильно напоминающий мне свет тех светлячков, что были в лесу. Рука в перчатке тянулась ко мне все ближе и ближе, но вдруг остановилась. На мужчину попал первый лучик света. Затем второй и третий. И он, словно дым, растворился в воздухе. Будто бы его здесь никогда и не было. Впервые за сегодняшний вечер я дала волю эмоциям и расплакалась, тихо скатываясь по стенке вниз. Я устала от этого всего. И что, черт возьми, со мной происходит?***
Солнышко уже давно билось в мое окно, а я все лежала на постели, зарывшись лицом в подушку. Тушь оставила следы на щеках и наволочке, пачкая белоснежную поверхность. Я больше не плакала, лишь размеренно дышала. Очень хотелось спать, глаза сами собой слипались, но скоро нужно было идти в школу, поэтому я старалась держаться. И для того, чтобы не уснуть, я думала. Думала много и обо всем. О Лидии, о Кире и Скотте, о мужчинах в масках и о Стайлзе. При одном лишь упоминании его имени, во мне что-то начинает дрожать, и слезы новой волной с еще большей силой катятся по щекам. Мне впервые так больно не потому, что проявляются мои способности банши, а потому, что я думаю о человеке. О человеке, который мне нужен. Я перевернулась на спину и зажмурила глаза. Соленые дорожки спускались из уголков, затекая в уши или капая ниже. Все мысли мигом переметнулись к нему. С самого первого дня, как только я появилась в этой школе, я увидела его. Взбалмошный, что-то кричащий, прыгающий с места на место, он так мне понравился, что мне ничего не оставалось, кроме как узнать о нем все. И я узнала, узнала многое. И узнаю до сих пор. Он бывает не только веселым и гиперактивным. Иногда Стилински становится грустным и собранным, когда никто не видит. Когда он отворачивается от своих друзей, в его глазах мелькает то беспокойство, которое нельзя ничем скрыть. И от этого он начинает нравиться мне еще больше. Я схожу с ума, я болею человеком, имя которого крутится у меня в голове, которое не дает мне спать. Имя человека, который является для меня целым миром. Стайлз Стилински. И самое страшное, что я никогда не добьюсь ответных чувств. Этот парень никогда не посмотрит на меня так, как смотрит на Лидию каждый день. Потому что я не Лидия и никогда не стану такой, как она. От этих мыслей вновь захотелось плакать. Это был не просто плач, это что-то на грани истерики. Ну почему? Зачем ты делаешь это со мной, Стайлз? Зачем ты меня так мучаешь? Неожиданно хлопнула входная дверь, заставляя меня закрыть рот рукой и принять сидячее положение. Мама пришла с работы, она явно очень устала, поэтому ей совсем не нужно знать, как мне сейчас плохо. На лестнице послышались шаги и скрип половиц, прогибающихся под человеческим весом. Я же в этот момент старалась ровно дышать, чтобы не издать ни единого звука, напоминающего плач. Но в тот самый момент, когда родительница проходила мимо моей комнаты, из груди вырвался тихий всхлип. Поначалу казалось, что она ничего не услышала, потому что шаги продолжались, как и раньше. Но потом мама остановилась и, кажется, стала прислушиваться. А потом дверь в моей комнате скрипнула в тишине дома, и на пороге моего убежища показалась мама. Сначала она осмотрела комнату, нахмурив брови, а потом посмотрела на меня и замерла. Клянусь, последний раз она видела свою дочь в истерике и слезах только в тот самый день. Женщина подлетела ко мне, шаркая своими тапочками по ковру, и села на кровать рядом со мной. — Мелоди, детка, что случилось? — мама взяла мои ладони в свои руки и осторожно их поцеловала. — Н-ничего, мам, — я силилась улыбнуться, но, при взгляде на такое обеспокоенное лицо матери, слезы лишь с новой силой стали литься из глаз. — Почему я такая трусиха?! — вскрикнула я, не сдерживая себя больше. — Ты не трусиха, милая, кто тебе такое сказал? — мама нежно улыбнулась и осторожно подняла мое лицо за подбородок. — Я так боюсь ему это с-сказать, уже столько лет. Я такая тру-усиха, мам. — Нет, нет, нет, — она прижала меня к себе, и я расплакалась на ее плече еще сильнее. — Никто в этом мире, кроме нас с тобой, не знает, какая ты сильная, слышишь? Потому что ты столько пережила, но все еще продолжаешь улыбаться. И я уверена, — она обнимала меня одной рукой, при этом осторожно гладя по волосам и спине второй, — если ты так боишься сказать ему о своих чувствах на протяжении стольких лет, значит еще не время. Потому что однажды это время обязательно наступит, и ты, не боясь ничего и никого, скажешь ему все, что чувствуешь так давно и долго. И, даже если он не примет твои чувства, милая моя, это не единственный парень на всей планете. Оглянись вокруг. Мама взяла мое лицо в свои руки, утирая большими пальцами соленые капли. — Ты такая красивая, умная, веселая. Я уверена, что куча мальчиков смотрит на тебя и точно так же несколько лет боится признаться в этом. Мир не сошелся клином на одном парне. Ты думаешь, твой папа был моей первой любовью? — я неуверенно посмотрела на мать. — О, нет, милая, он был далеко не первым парнем в моей жизни. И я точно так же, как и ты, плакала на кровати, боясь, что услышат родители, думала, что это мой единственный, и не знала, как жить дальше. Но все приходит с возрастом и со временем. Может, пройдет пара лет, а может, пара месяцев, но однажды ты проснешься утром и поймешь, какой же глупышкой была, когда ревела из-за этого. Поверь мне, парни — единственные, кто не достоин твоих слез. Знаешь, что сказал бы твой отец? — я отрицательно покачала головой. — Он сказал бы: «Слезы слишком красивые, чтобы прятать их. Но это следы, и они слишком личные, чтобы показывать чужим. А еще это кусочек сердца, который не стоит тратить по пустякам». Так не позволяй этим пустякам доводить тебя до слез. Потому что ты не одинока, солнце, у тебя есть я. Мама впервые за это время расплакалась, и я поняла, что это не только из-за меня. Это и из-за папы, который снова появился в ее воспоминаниях, заставляя сердце биться в бешеном ритме. Я обняла маму, как и она меня пару минут назад, и еле слышно, будто рассказывая что-то слишком сокровенное, шепнула: — Я люблю тебя, мам. Спасибо тебе за все.***
Я шла по школьному коридору, держа учебники в руках. Сегодня пришлось нанести гораздо больше макияжа, чем обычно, чтобы скрыть свой усталый и заплаканный вид. Внутри бушевала буря, все дрожало, и очень хотелось вновь расплакаться. Уже не от тех мыслей, что были с утра, а скорее от безысходности, которая сковывает меня. Ведь все это вряд ли когда-нибудь прекратится. Потому что я сверхъестественное существо, и это дерьмо, что сейчас творится вокруг меня, будет происходить постоянно. Но, несмотря на все, что творится у меня в душе, я улыбаюсь, глядя на встречных ребят. Какая же я фальшивая. С самого утра я встретила Киру. И она была безумно счастливой. Почему? Ну хотя бы потому, что Скотт проводил ее до дома, показал свою сущность и, кажется, доверился. Девушка была так счастлива, что мне даже стало как-то завидно глубоко в душе. Но я быстро выкинула все эти мысли из головы, потому что друг, на самом-то деле, познается не в беде, а в радости. Пожалеть тебя, когда тебе плохо, может каждый лицемер. А вот радоваться вместе с тобой, когда ты действительно счастлив, может лишь настоящий друг. А я хочу быть настоящей. К тому же Кира рассказала мне, что вечеринка закончилась не очень радужно. В конце появились те самые мужчины, которые преследовали и меня. Я рассказала девушке, что и за мной они тоже приходили, на что она посоветовала обратиться к МакКоллу. Забавно, но совсем недавно это я предложила ей рассказать все оборотню, для которого в приоритете защищать каждого в городе. А теперь мне самой необходима его помощь. Поэтому я шла по коридору, стараясь отыскать парня. И нашла, не так быстро, как ожидала, но нашла. Он стоял с двумя близнецами — Итаном и Эйданом — и о чем-то с ними говорил. Я подошла к парням и прокашлялась, чтобы грозные ребятки обратили свое внимание на мою скромную персону. — Скотт? — позвала я парня, и тот сразу же обернулся, — нам нужно поговорить. — Что-то случилось? — его выражение лица сменилось на беспокойное. — Да, эм, дело в том, что после вечеринки, кое-что произошло. Человек в черной маске преследовал меня. Кира сказала, что у вас было то же самое. — Тебя? — удивленно спросил Итан. Или Эйдан. — Он успел тебе что-нибудь сделать? — задал другой вопрос Скотт. — Нет, — затем, немного подумав, добавила. — Если испуг и состояние, схожее с сердечным приступом, — это нормальное явление после встречи с этими ребятами, то нет. Они ничего мне не сделали. — Ладно, — оборотень почесал затылок, — мы что-нибудь придумаем. Я улыбнулась и благодарно кивнула. Затем развернулась и отправилась в класс, но затормозила и вновь повернулась к парням. — Извини, что назвала тогда волчьей задницей. — МакКолл хмыкнул. — Я была напугана. Но ты лучше, чем показался мне в первый день. Гораздо лучше.***
Сейчас я направлялась в дом МакКолла. Кира написала мне и сказала, что парень предложил собраться у него дома для того, чтобы решить проблему. Я возражать не стала и поэтому сказала маме, что собираюсь пойти к Кире. Она возражать не стала. На улице встречались редкие прохожие, среди них были и знакомые. Я здоровалась с ними, улыбалась, но мыслями была далеко отсюда. Я боялась того, что может произойти сегодня. Не знаю, как это назвать. Может быть, это предчувствие или что-то типа того, но я буквально кожей ощущала, что сегодня что-то случится. Что-то плохое. Дом Скотта был такой же, как рядом стоящие домики. Он был даже чем-то похож на мой. Я прошла по гравийной дорожке и подошла к двери. Позвонила в звонок и два раза постучала, на всякий случай. За дверью послышались шаги и передо мной показался оборотень. Позади него стояла Кира. И судя по тому, что она была слегка смущена, я смогла предположить, что эти двое тут не просто так отсиживались. Эта мысль заставила меня улыбнуться. МакКолл приоткрыл дверь шире, пропуская меня внутрь. Мы прошли к столу, который стоял посреди комнаты, и я спросила парня о том, как мы вообще собираемся защищаться, спасаться или делать хоть что-нибудь. — Скоро приедет моя мама, она сможет поставить защиту и это будет оберегать нас до того момента, пока Айзек и Ардженты что-нибудь узнают. — Какого рода защита? — спросила я. — Пепел рябины, — ответил парень на мой вопрос. — Ты же понимаешь, что в таком случае в ловушке окажутся не только они, но и мы? — Да. Но пока это единственный выход. Я кивнула. Раз уж Скотт считает, что это единственный выход, значит, так оно и есть. Теперь нам необходимо дождаться миссис МакКолл, и, надеюсь, она поторопится, ведь солнце уже начитает медленно садиться. Тут с улицы послышался шум мотора и скрип шин. Скотт, определенно зная, что это мама, поспешил открыть ей дверь, но не успел, потому что она отворилась сама. Правда, в дом зашла явно не миссис МакКолл. Скорее, мистер. — Что ты здесь делаешь? — А я почему-то был уверен, что именно я должен задать этот вопрос, — произнес отец парня, а затем поставил ноутбук на стол и открыл крышку. С экрана компьютера на нас смотрели двое ребят. Похоже, они остались не такими уж и незаметными. — Давайте-ка, я вам помогу, — начал агент, — обычно люди говорят что-то похожее на «Это не то, что вы подумали». Скотт стал убеждать в чем-то отца. Они говорили на повышенных тонах, особенно, мистер МакКолл. Он требовал объяснений, а Скотт старался как-то увильнуть — не говорить же ему все так, как оно есть. В момент, когда эти двое начали говорить в более грубой форме, в доме появилась Мелисса. И это, наверное, могло бы продолжаться долго, если бы я не схватила Скотта за предплечье. Парень удивленно обернулся на меня. — Скотт, уже стемнело. — Что? — переспросил старший из мужчин, — а это еще кто, черт возьми? Агент направился в сторону гостиной. Мы удивленно обернулись, но тут же замерли, потому что отец Скотта направлялся прямо к одному из мужчин в маске. Мистер МакКолл подошел к нему ближе, чем нужно и за это получил удар катаной. Юкимура вскрикнула, а я зажала рот ладошкой. Мелисса тут же подскочила к своему бывшему мужу, пытаясь как-то ему помочь. Затем она потащила его подальше от места, куда уже завалились другие оборотни. Я схватила Киру за руку и потащила в угол, чтобы не мешать оборотням драться. Как только один из мужчин в масках оказался на лице, а затем второй и третий, миссис МакКол подлетела к порогу дома и рассыпала пепел рябины. Те, словно вкопанные встали по периметру, даже не пытаясь прорваться. Пока. Кира высвободилась из моей хватки и медленно подошла к раскрытой двери. Она протянула руку вперед, пытаясь дотронуться до невидимого барьера, не пускающего чужих в дом. Как только она коснулась этого самого барьера, по нему прошлась светло-голубая рябь, и Юкимура сразу же одернула ладонь, удивленно глядя на оборотней. — Ты ведь Кира, да? — спросил один из близнецов, обращаясь к моей подруге. Я все это время стояла в метрах двух от нее. — Не расскажешь, кто ты? — Что? О чем ты говоришь? — парень схватил ее за руку и потащил к выходу. — Эйдан! — крикнула я вместе с Итаном. — Смотрите, — он поднес руку Юкимуры к барьеру, и тот, естественно, не позволил ей пройти, — видишь? Она тоже не может пройти сквозь барьер. Так кто же ты? — Она кицунэ, идиот, — заявил брутальный мужчина, подошедший к нам. Это был Дерек Хейл. — Присмотритесь. Видите это вокруг нее? У более молодых есть аура, просто она еще не научилась ее скрывать. Наверное, она даже не знает, какого она вида. Я отошла от ребят и, сама не зная почему, подошла к барьеру. Мужчина, стоявший там все это время, наклонил голову вбок, явно рассматривая меня. Я тоже смотрела на него и готова поклясться, я уже видела их всех. Нет, не тогда в переулке или на вечеринке. До этого. Очень задолго до этого. Вдруг он достал катану и ударил по барьеру. К нему тут же присоединился второй и тоже стал бить. Я вскрикнула и отпрыгнула назад, прячась за Эйдана. Или Итана. Когда рядом с ними нет их второй половинки, трудно понять. — Что они делают? — спросила подруга. — Ищут слабые места. Барьер пропал, когда Скотт подошел к нам. Оборотни тут же заняли свою боевую позицию. — Что будем делать, Скотт? — спросил Хейл. — Ничего, — ответил парень. Все, включая меня, удивленно на него посмотрели. — Ты шутишь? — спросил Эйдан. Мужчины, тем временем, подходили все ближе к нашей кучке. — Я сказал: ничего не делайте. Затем Скотт развернулся к Кире и протянул свою руку, легонько улыбаясь. Девушка приняла ее, и они вдвоем двинулись вперед. Двое из команды в черном тоже двинулись на встречу. Они встали перед ними, а затем занесли руки, как и со мной в прошлый раз, и схватили их за место около уха. Глаза — если это глаза, — вновь стали светиться, словно маленькие светлячки. Ребята опустились на колени, потому что ноги их подкосились, но зрительный контакт с демонами не разорвали. Я видела, как трясет Киру, и поэтому рванула вперед, но меня остановил Дерек. И все, что мне оставалось, это смотреть на то, как моя подруга трясется, словно от холода. Затем демоны убрали свои руки от лиц друзей, и те бездыханно повалились в разные стороны. Близнецы и Дерек тут же подскочили к ним, осматривая их отметины. Зато внимание мужчин в масках теперь было направлено на меня. Боясь пошевелиться, я затаила дыхание, и один из них подошел ко мне. Внутри будто запускали салют, потому что все тело тряслось от страха, но вдруг страх сменился мирным спокойствием. Я выпрямила спину и приподняла подбородок. Мужчина наклонил голову вбок, так и не касаясь меня, а затем растворился в воздухе, как и остальные. Я шла по темной и пустой улице. Лишь шаги разрывали тишину, повисшую в городе. Не было ни страха, ни чего-то еще. Чувство свободы гуляло в моем сознании и в душе — и мне впервые было так хорошо. Все чувства так сильно обострились, что я буквально чувствовала себя под защитой. Поэтому и сразу поняла, что иду по улице не одна. Я остановилась и преследующий меня — тоже. Не поворачиваясь к нему, я потянулась рукой за ухо, пытаясь унять зуд на отметине. — Иногда старые и забытые фокусы удивляют больше всего, — послышалось из-за спины. — Мы так давно не виделись, — я медленно повернулась к собеседнику, широко улыбаясь. Это была искренняя улыбка, но холодная, совсем не свойственная мне. — Соскучилась? — в глазах парня появились бесята. Кому ты врешь? Они там всегда. — Нет, — он ухмыльнулся на мои слова, — я безумно соскучилась. Парень подошел ко мне вплотную, и я смотрела на него со всей нежностью в глазах, на какую вообще была способна. Он предал меня, втоптал в грязь, заставил мучиться от дикой боли. Но он так мне нужен. Его рука зарылась в мою макушку. Он шумно втянул запах моих волос, после чего опустил вторую руку гораздо ниже спины. — Занавес поднимается, — прошептал он. Я проморгалась, словно отгоняя остатки какого-то наваждения, а затем огляделась по сторонам. Абсолютно неизвестная местность, какие-то дома, в которых нет ни единого намека на свет. — Где я? И что я, черт возьми, здесь делаю?
Примечания:
"Я бы хотела, чтобы ты знал, что значишь для меня, и как твое имя проигрывается у меня в голове, подобно песне, поставленной на повтор, когда я пытаюсь заснуть". https://pp.userapi.com/c836727/v836727484/324f4/NV9fY3FIdsM.jpg
