Snapshots

Ганнибал все еще считает Флоренцию жемчужиной европейской культуры; здесь история приняла самые причудливые формы, создавая искусство, которому он отдает дань восхищения зарисовками, и которое он с любовью детально воссоздаёт в своем Дворце Памяти. Он знает каждый поворот, каждую извилистую улочку, и все же, он не замечает ничего, кроме Уилла. Последние два года пошли ему на пользу; шрам на щеке аккуратно затянулся, как и все остальные на его теле, делая его еще более необыкновенным – Ганнибалу нравится это, нравится, как он может проследить их движение, покрывая поцелуями лицо Уилла и спускаясь все ниже. И сегодня, под лучами вечернего июльского солнца, Ганнибал как никогда хочет притянуть Уилла к себе и прижаться губами к его шраму. Уилл просто светится, и Ганнибал позволяет себе скользнуть взглядом вниз по его телу, любуясь облегающим костюмом, тем, как он идет Уиллу, и становится почти невозможно устоять, стоит лишь наклониться поближе… - Даже не думай об этом, - говорит Уилл, приподнимая одну бровь. – Мы на публике, и, - он понижает голос. – Мы правда не должны привлекать внимание. Ганнибал улыбается, и берет руку Уилла в свою. - Нет необходимости скрывать нашу любовь. Уилл смеется и крепче сжимает его руку. - Да, но просто ты посмотрел на меня так, будто хочешь съесть, - он наклоняется ближе и переходит на шепот. – И ты можешь, только подожди, пока мы вернемся домой.