«Гарем для Омеги»

      Широкие свободные штаны, туника, доходящая до середины бедра, с длинными рукавами и боковыми разрезами на бедрах – всё из воздушного и настолько лёгкого материала, что мне инстинктивно хотелось прикрыться, отчего-то казалось, что я обнажён. Но папа заверил меня, что одежда непрозрачная, а ему я склонен доверять. Это праздничные одежды, в которые меня вынудили облачиться. Цвета увядшей розы. Сандалии с тонкими плетеными ремешками золотистого оттенка и золотые браслеты на руку, которые мелодично звенели. Чтобы подчеркнуть стройную талию на меня нацепили какой-то странный поясок, замочек которого защёлкивался на спине, переплетаясь со шнуровкой туники. Короче настолько хитрая конструкция, что я понял – «попал!» Самостоятельно без посторонней помощи я при всём желании не смогу снять эту одежду с себя. Из-за волос состоялась настоящая баталия: я ни в какую не желал их заплетать. Отвоевав эту маленькую, но всё-таки победу, которая немного повысила мою самооценку, я сдался папе, который предложил вплести в волосы россыпь мелких бутончиков. Цветы на удивление оказались живыми! Их обработали каким-то составом, который должен был помочь им дольше сохранять свежий вид, а ещё опрыскали чем-то, из-за чего на них появились сверкающие капельки влаги, до невозможности, напоминающие утреннюю росу. Вот только эти даже не стряхивались и не высыхали, я пробовал!       Когда всё было подготовлено и меня, кажется, уже в сотый раз осмотрели все, кому не лень, мы выдвинулись из дворца на главную площадь города. Стража, придворные, советники. Я ехал с папой в лёгком открытом конном экипаже, не люблю такие выезды. Уж лучше верхом на коне, чем так.       Улицы столицы, по которым пролегал наш путь, были богато украшены и заполнены людьми жаждущими лицезреть короля (ну не меня же они прибыли разглядывать, ей-богу!). Складывалось впечатление, что город утопает в цветах и лентах. Цветы везде: в руках подданных, в больших цветочных композициях, цветочные гирлянды растянулись над головой. Яркие разноцветные ленты развевались от дуновения тёплого ветерка. Все радуются, смеются, приветливо машут, только я не могу собраться, сконцентрироваться. Единственный человек, которого бы я хотел видеть сейчас рядом – не со мной. В руках нет того, что я мечтал сжать, почувствовать кожей (игрушку не разрешили взять). Оставлять Диаза и Кролю, а теперь ещё и Банни, во дворце было очень сложно. Возможно из-за того, что мыслями я постоянно уплывал домой, весь день запомнился только какими-то вспышками, по которым я и могу составить представление о прошедшей церемонии? Помню кусочками, будто бы временами терял сознание и отключался, хотя это не так. Просто погружался глубоко в свои мысли, страхи, переживания, из которых меня выдёргивали: чей-то вопрос, чей-то смех, чьё-то улыбающееся лицо…       На главной площади был установлен небольшой помост, на котором стоял стеклянный алтарь. Почему стеклянный? Потому что внутри него обнаружилась какая-то жидкость, в которой находились и безостановочно перемещались: цветы, сверкающие жемчужины, пузырьки воздуха. Эта диковинная не виданная мною никогда в жизни штуковина настолько поразила моё сознание и увлекла своим видом, что я позабыл обо всём на свете.       Не только место проведения церемонии, но и ближайшие улицы заполонил народ. И хочется им всем стоять при такой жаре, ожидая того, как меня свяжут узами с альфами? Я бы давно развернулся и ушёл, вот честно. К алтарю приблизился священник и добродушно улыбнулся мне, промокая вспотевший лоб платочком. Я смог в ответ выдавить искреннюю улыбку. Мне этот седовласый альфа как-то моментально понравился, расположил к себе одной лишь улыбкой. — Как настроение, Ваше Высочество? – он откашлялся и, достав какую-то книжицу, перелистнул пару страничек. — Спасибо, хорошо, – немного помолчав, добавляю, – а у Вас? — Всё хорошо, благодарю! – кажется, он удивился, что я с ним заговорил. Думал, что я сделаю вид, что не услышал его или буду игнорировать, не обращая внимания? Священник, бросив на меня ещё один внимательный взгляд, опять кашлянул и выдал с блуждающей улыбкой. – Жарко сегодня. А вот когда я связывал узами ваших родителей, помню наоборот, дождь лил как из ведра.       Я вздрагиваю и резко поворачиваюсь всем корпусом к нему: «Вы связывали узами моих родителей?» — Именно я, Ваше Высочество. Тогда я сразу приметил, как наш будущий правитель, ваш отец, смотрит на вашего папу. Это был особый взгляд, на двух других своих супругов он не так смотрел. А уж если позволите совсем не кривить душой, то на других он вообще не смотрел. Все его взгляды предназначались одному, вашему папе. Да простит меня Всевышний, но тогда я на свой страх и риск уделил особое внимание именно узлу связывающему их двоих. А когда в восемнадцать лет ваш отец возжелал посвятить всего себя только вашему папе, я был невероятно счастлив, что совершил правильный выбор. Что уж говорить, когда от этого союза появились Вы? Это благословление! — Да. Они любили друг друга по-настоящему! – расплываюсь в улыбке от тёплых воспоминаний. Всё же не зря мне понравился этот человек. Он хороший! — Так вот, Ваше Высочество, могу я полюбопытствовать? Может, Вы также желаете, чтобы я уделил особое внимание крепости какого-то определённого узла? – в его глазах пляшут лукавые смешинки, на губах по-отечески ласковая улыбка. Я понимаю, о чём он спрашивает. Этот мужчина искренне хочет помочь и соединить меня с тем, кто из трёх претендентов ближе моему сердцу. Вот только он не понимает, что это не в его власти. Он же не виноват, что не знает, что… — В этом нет необходимости, – стою, потупив взор.       Священник горестно вздыхает, качает головой, с его лица исчезает даже всякий намёк на улыбку. — Мне очень-очень жаль, Ваше Высочество. Искренне жаль. – Он почтительно склоняет голову. Мой ответ понят правильно. – Вы так же, как и ваши родители заслуживаете счастья. — Спасибо! – на глаза наворачиваются непрошеные слёзы. Как бы я хотел, чтобы этот мужчина связал меня узами с моим возлюбленным, если бы такой у меня конечно имелся.

♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂

      Внезапно по площади прокатился звук, похожий на то, как если бы все одновременно вздохнули. Поворачиваю голову, ну ясно! Прибыли мои мужья!       Дело в том, что пока шёл отбор претендентов, испытания и отсев недостойных кандидатов, участникам и их семьям строго настрого было воспрещено упоминать об этом. Всё держалось в строжайшей тайне. И вот только теперь подданные узрели конечный результат отбора. Могу с уверенностью заявить, что некоторые радовались, но были и те, кто возмущённо поглядывал на меня и плевался, что «такие альфы, такие славные особи, самцы, лучшие представители своего вида пропали, доставшись такому, как я». Ух, как я их понимаю! Меня вот тоже раздирает любопытство: для чего им было идти в гарем? Только из-за денег или есть ещё какой-то мотив, скрытый умысел?       Они один за другим поднимаются на помост ко мне.       Лоис – альфа, двадцать пять лет. Сын плотника. До недавнего времени и сам этим промышлял. Пшеничные волосы, выгоревшие на солнце из-за работы на воздухе немного длиннее моих, завязаны в низкий хвост. Карие глаза намного светлее, чем у Диаза, но всё равно наталкивают на мысль, что в нём есть примесь крови чужеземцев. Он одного роста с моим телохранителем, но не такой мощный, а скорее жилистый. Есть отец и мать, а ещё младшая сестрёнка-омега. Если строить догадки и предположения, то, возможно, деньги ему необходимы именно для неё, чтобы обеспечить хорошее приданное? Породниться с королевской семьёй – это козырь, который возможно позволит его сестре связать себя узами с кем-то выше них статусом, а может и по любви. Но мне кажется, это не все причины, должно быть что-то ещё.       Джуд – альфа. Двадцать два года. Сын торговца, одного из самых богатых людей нашей страны. Вот это для меня абсолютная загадка. Зачем ему добровольно отправляться в гарем? Их у отца двое и они оба становятся моими мужьями! Им бы обоим род продлевать свой или, по крайней мере, одному из них, унаследовать всё то, чем владеет их семья, но нет, они оба связывают себя со мной. Тут явно не денежные средства мотив, да и семья их вхожа во дворец. Тогда что? Тупик! А может они до жути жадные и им всё мало? Не знаю, даже представить не могу. Блондин, короткие волосы длиной в ладонь, серо-зелёные глаза, вечное скучающее, отстранённое выражение на лице. Мышечной массы побольше будет, чем у Лоиса. Хотя с моим Диазом всё равно не сравнится! Ах, да, на пару-тройку сантиметров ниже от первого мужа. Как я их уже на первый-второй рассчитал, а?       И Акира. Сглатываю. Это что ещё за протест? Мои мужья одеты в одежды песочных оттенков, так было оговорено. Тогда отчего он в белом??? Я ж его вроде бы насильно к алтарю не тяну, он сам, добровольно! Полагаю у него характер строптивый, хех, за что, Господи? Чего ещё мне от него ожидать, м-мм? Итак, начнём ещё раз…       Акира – альфа. Двадцать лет. Сын тех же родителей, что и Джуд. У их отца десяток кораблей, которые привозят товары из разных стран. Поговаривают, что два судна занимаются исключительно рабами. Забавно, не так ли? Мой папа пытается ввести законы запрещающие рабство, а возможно один из главных работорговцев нашего королевства заставляет обоих своих сыновей породниться с королевской семьёй. Двойная атака? Рассчитывают, что мой ребёнок обязательно должен быть от одного из них? А если в дальнейшем он, как наследник, станет управлять страной? Я так понимаю планы у этой семейки долгосрочные? Но неужели братья идут на всё это только из-за прихоти их отца? Если так, то – печально. Уж лучше бы из-за денег, честно. Надеюсь, что на их счёт я заблуждаюсь, и в дальнейшем всё-таки откроется правда, насчёт их мотивов. Блондин, как и его брат, волосы доходят до середины уха. Серые глаза, худощавый. Ростом ниже остальных, но на полголовы выше меня. Отличительная черта, которая привлекает сразу моё внимание – пухленькая нижняя губа (верхняя вполне себе обычная). Не ожидая от самого себя, облизываю свои губы и ловлю шальную мысль, что интересно было бы узнать какая она на вкус. И что это значит? Трясу головой в надежде избавиться от этого наваждения.       Люди криками приветствуют моих будущих супругов. Лоис немного смущается, не привык к такому вниманию к своей персоне, хотя с его-то внешностью должен был производить фурор среди омег. Джуд раскошеливается на лёгкую усмешку и взмах рукой в сторону небольшой группки молоденьких омежек, которые взвизгивают от этого, а затем со злостью смотрят в мою сторону. И чего на меня-то шипеть? Забирайте, если они вам так нужны, кто ж против? А вот кто купается во внимании, так это Акира. Такими темпами он станет фаворитом у подданных. Причём как я погляжу, к нему тянутся и молодые и пожилые, этот альфа умеет подать себя так, что располагает к себе всех подряд. Тяжко. А если Диаз поддастся этому обаянию? Акира миленький, даром, что альфа. А вдруг он заберёт у меня моего телохранителя? Отворачиваюсь и покорно замираю у алтаря. Мои мысли лихорадочно уносит вдаль. Обдумывая, пока ещё не существующие проблемы, я практически выпадаю из жизни, а церемония тем временем идёт своим ходом, всё по плану.       Очнулся, когда меня спросили «согласен ли я?» Это шутка? Или этот вопрос чисто для галочки, чтобы отметить нужный пунктик? — Да, согласен! – впервые смотрю на своих без трёх минут супругов. Джуд – безразличен, Лоис – выдохнул и успокоился, по-моему, а Акира…ух, блин! Серые глаза вспыхивают, и если бы этот цвет можно было перенести на ткань, то это был бы серый вельвет: красиво и приятно на ощупь. Растягивает губы в довольной улыбке и облизывается, как кот, слопавший мышку. Я попал? Нет, скажите мне честно, если я опять во что-то вляпался, то не молчите!       Священник переходит к завершающему этапу церемонии: произнося положенные слова, он связывает наши руки длинными лентами. Левое запястье каждого альфы он связывает с моими обеими руками. Также между мной и каждым из супругов на ленте появляется по три узла, которые символизируют: его, меня и наших будущих потомков. Вот так связанные мы проходим сквозь живой коридор подданных, которые осыпают нас лепестками цветов, а под ногами множество едва распустившихся бутонов всех возможных цветочков. Благодаря этому считается, что наша жизнь должна быть яркой, полной, а только что созданный союз расцвести, как эти цветы. В конце «живого коридора» нас ожидает король. Он снимает с нас ленты, не тронув и не развязав ни единого узелка, и передаёт мне. Я – хранитель нашего союза, семьи, очага, обязан беречь и сохранять эти связанные между собой разноцветные ленточки всю нашу жизнь. Но если связь необходимо будет разорвать, то и ленты режутся, и каждый из супругов забирает свою часть. Папа до сих пор хранит ленту, которой их с отцом соединили.       Смотрю на свои и едва сдерживаюсь, чтобы прямо здесь и сейчас не порвать их на лоскутки. Но всё, я связан узами. Больше я не свободен!