«Гарем для Омеги»

      А дальше начинается празднование. Откуда ни возьмись, появляются длинные столы, на которые слуги без устали носят съестное, которое Ганс с помощниками несколько дней готовил. Воздух наполняется вкуснейшими ароматами. Это для людей пир. Нам надобно поприсутствовать тут ещё минут пятнадцать, а после мы наконец-то сможем вернуться во дворец. Как-то я утомился за сегодня, хотя вроде бы ничего не делал.       Нахожу взглядом папу. Он разговаривает с Лоисом и его семьёй. Джуд, прикрывая рот ладонью, зевает и бросает взгляды на троих омег, которые застыли неподалёку от нас, переминаясь с ноги на ногу и не решаясь подойти ближе. Кажется, они знакомы с братьями. Полагаю, что богатенькие «братишки» были лакомыми кусочками для многих и вели довольно фривольный образ жизни, а теперь их знакомые в замешательстве и не знают: можно им приближаться или нет? Перевожу взгляд на Акиру и вздрагиваю. Он с любопытством наблюдает за мной, а встретившись взглядом, его лицо начинает светиться от эйфории, которая его охватывает. Он меня пугает даже больше, чем его безразличный ко всему братец. Акира для меня непознанный омут, в который ступать совсем нет желания.       Смотрю на людей, которые вкушают разнообразные яства и наслаждаются музыкой, общением. Кое-что привлекает моё внимание, но для начала… Направляюсь прямиком к своему мужу, Акире, смело глядя ему в глаза. Ну, это я с виду храбрый, а так-то внутри все поджилки трусятся. Он сверкает белозубой улыбкой в мою сторону. Блин, так рад видеть меня? С чего бы? Приближаясь, замечаю, что с лица Джуда испарилось безразличное выражение, он поглядывает в нашу сторону и даже делает шаг в нашем направлении. — Подержи, – сую в руки Акире ленты. Улыбка исчезает с его лица, а брови приподнимаются от удивления. Он собирается что-то сказать, но я быстро разворачиваюсь и иду прочь. За мной следуют двое стражей – из личной охраны короля.       Не в силах удержаться оглядываюсь. Джуд что-то спрашивает у брата, кивая на ленты в его руках, а тот в ответ лишь пожимает плечами и смотрит мне вслед.       Подхожу к тому, что меня заинтересовало. Самый крайний стол. Около него одиноко стоит маленький мальчик лет четырёх и пытается достать засахарённого петушка на палочке. Вот только столы достаточно высокие и у него ничего не выходит. Но малыш не сдаётся, привстаёт на цыпочки, тянется, при этом смешно надувая губки. У него почти получается, когда я выхватываю приглянувшуюся ребёнку сладость и, наклонившись, протягиваю ему. Он не торопится забирать «подарок», замирает с открытым ртом, разглядывая меня. — А ты красивый! – от таких слов мальчугана смущаюсь. – И похож на моего папу. — Возьми, – вкладываю в его ручку палочку конфетки, но, по-моему, он потерял к ней всякий интерес. – Как тебя зовут? Ты один? – внимательно оглядываю ближайших людей, но не вижу, чтобы за мальчишкой кто-нибудь присматривал. Здесь столько народу, что его затопчут и не заметят. Как его можно было оставить одного? – Где твои родители, папа? — А у меня нет папы. Он умер, – ребёнок очень спокойно об этом говорит, только начинает крутить петушка на палочке, зажав его в кулачке. – Меня зовут… — Тоби! – ангелочек вздрагивает всем телом и смотрит на парня, который пробирается к нам через толпу. Русые волосы, зелёные глаза, лет на пять старше меня. Мало того, что это альфа, так ещё и выражение его лица не сулит ничего хорошего. Если я всё правильно понимаю, то – это отец мальчишки. Сходство между ними просто поразительное, как точные копии. Хотя может старший брат? – Что за неугомонный ребёнок? Я говорил тебе, что пойдём на праздник только при том условии, что ты не будешь отходить от меня ни на шаг? — Не ругайте его. Он просто проголодался. — Попрошу Вас не вмешиваться, когда я разговариваю со своим сыном. Он должен понять, что так поступать нельзя! — Я не вмешиваюсь! Я всего лишь хотел накормить Вашего сына! – экий наглый тип. Он с первого взгляда вызывает непонятное раздражение глубоко внутри моего тела, бесит. Выпрямляюсь и с вызовом смотрю ему в глаза. Никогда не пользовался тем, что я принц, но этот парень что, совсем не понимает, с кем он говорит? — Накормить? Вот этим? – альфа забирает у ангелочка конфету и, положив обратно на стол, смеётся прямо мне в лицо. Задыхаюсь от возмущения и прищуриваю глаза, скрещивая руки на груди. – Запомните, если ещё когда-нибудь соберётесь накормить ребёнка, начинать надо не со сладкого. Этим он не наестся. – Он меня отчитывает? Серьёзно? Тоже мне выискался знаток, тьфу. А что особенно нервирует так это то, что я прекрасно вижу: альфа знает, кто именно стоит перед ним. Вот только не понимаю, почему у меня вдруг взыграла королевская кровь? Ни разу ещё такого не случалось, а тут вдруг ни с того ни с сего… Возникло желание противостоять ему? У меня от церемонии разум помутился?       Делаю шаг назад и спиной наталкиваюсь на кого-то. Когда на плечо мне ложится рука, понимаю, что даже если бы у меня отбило нюх, то теперь по одному только прикосновению я могу определить: когда ко мне прикасается альфа, а когда – нет. Шарахаюсь в сторону, но изящные пальцы с лёгкостью удерживают меня на месте. Оглядываюсь. Акира. За его плечом виднеется напряжённый Джуд. На лице младшего из братьев до боли знакомая улыбочка, вот только она совсем не касается глаз, которые из серых стали практически стальными и такими же острыми. — Миллиорн, всё хорошо?       Бросаю беглый взгляд на отца с сыном. Парень крепче сжал руку малыша и, нахмурившись, смотрел на подоспевших ко мне на помощь супругов. На его лице мрачная решимость и ни капли страха. Да он, похоже, бессмертный! — Да, Аки, всё нормально. – На миг он удивлённо моргает от такого сокращения своего имени, но этот момент быстро проходит. Вижу, что к нам торопится и Лоис. Всё, пора заканчивать. – Тоби, скушаешь её, когда разрешит твой строгий отец, ладно? – взяв конфетку, опять даю её малышу. Его отец недовольно фыркает. — Простите, могу я узнать ваше имя? – Аки выступает вперёд, оттесняя меня плечом себе за спину. Хочу выйти обратно вперёд, но за руку меня хватает Джуд и отрицательно качает головой. Ясно. Он не позволит мне этого сделать. Чёрт. — Коди. – парень подхватывает малыша на руки и тот сразу же обвивает его ногами и руками. — Я запомню, Коди. – Акира бросает быстрый взгляд в сторону брата и тот утвердительно кивает. — Отлично. Не будет необходимости второй раз представляться. – Парень разворачивается и уходит неспешным шагом от нас, унося маленького ангелочка. Тоби положил головку ему на плечо и, глядя на меня, помахал «пока-пока». — Вы чего здесь? – Лоис поочерёдно смотрит на каждого из нас, но ему никто не отвечает. Забираю у Акиры ленты и несмотря больше ни на кого направляюсь к папе.       Быстрее, хочу домой, не желаю оставаться со своими мужьями рядом дольше, чем это будет необходимо. Мои запасы смелости исчерпаны. Вот только этот внезапный порыв «королевских капризов» отошёл на второй план, если не на двадцатый. Возник более насущный вопрос: что не так с запахом Акиры? Лоис, Джуд, когда мы стояли так близко друг к другу пахли… обычно. Альфами. А вот с ароматом Аки было явно что-то не то. Его запах сбивает с толку, смущает, озадачивает что-то внутри меня.

♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂

      Во дворце организован был свой пир. Я простонал от того, что мне предстояло ещё уйму времени ходить в этой одежде, которую уже, будем честными, хотелось содрать с себя. Тело чесалось нещадно. Надобность ведения светских бесед с придворными, гостями, казалась мне сомнительной. Неужели без меня совсем никак нельзя? На мой взгляд, мои супруги и сами прекрасно справляются. Лоис и Джуд ведут такие заумные беседы, при этом успевая очаровывать всех омег и бет, попадающихся на их пути, что остаётся только диву даваться. Многостаночники, блин. Акира, вообще должен был находиться в самом центре всего этого и сверкать в лучах славы, но он куда-то пропал. В очередной раз умоляюще смотрю на короля. — Ну, хорошо. Я больше не могу выдержать эти печальные глазки полные грусти. Можешь быть свободен. – Всё-таки папа в нём переборол короля, как же мне импонируют такие вот моменты. – Справимся без тебя. На, возьми. Ты помнишь, что должен делать? – папа протягивает небольшую бумажку, которую я торопливо убираю в карман, едва взглянув на написанное. — Да! – приплясываю на месте от нетерпения.       Папа смеётся, ласково проводит пальцами по моей щеке: «Спешишь? Славно, не буду более тебя задерживать. Беги к нему, солнышко!»       Я перестаю прыгать на одном месте и собираюсь пояснить ему, что он ошибается, я просто устал и хочу уйти от всех этих людей, от шума, не более того. Но вижу в его глазах смешинки. И кого я пытаюсь обмануть? Он знает меня лучше всех.       Забегаю в свои покои, сдёргиваю с кровати сидящего на ней Кролю, попутно втискиваю в стоящую клетку морковку для Банни и спешу в другое крыло дворца. Как-то не сообразил попросить папу помочь расстегнуть этот хитроумный замок на пояске, но возвращаться в тронный зал или искать кого-то из слуг, нет времени. Решаю идти так. Со всей силы тарабаню в его дверь, но мне никто не открывает. Задыхаюсь от накатывающей паники, начинает подташнивать. Бросаюсь всем своим весом на запертую дверь, но безрезультатно. Сползаю на пол. Прислушиваюсь. Мне кажется или в комнате никого нет? — Ваше Высочество? – из комнаты Ганса выглядывает его девушка. Должно быть, она неважно себя чувствует из-за беременности, раз отсиживается здесь, вместо того, чтобы веселиться со всеми. Даже слуги во дворце, конечно не с гостями, но тоже празднуют. Поднимаю на неё взгляд, прижимая к груди игрушку. — Где он? — Последний раз я видела его в саду. Мне его позвать? – её голос такой мягкий, понимающий. — Не надо, – поднимаюсь, рукавом вытирая наворачивающиеся слёзы, – спасибо.       Она хочет что-то добавить, я жду, но она, улыбнувшись, отрицательно качает головой. Мол, «нет, ничего». И за это я ей благодарен, что она не стала меня «поздравлять».       Через дворик с фонтаном тороплюсь в королевский сад. Здесь практически лабиринт из живых изгородей прямоугольной формы, доходящих ростом мне до груди. Если присесть, то никому ничего видно не будет. Сменяю бег на быстрый шаг, а то начинает колоть в боку. Надоели эти кусты, готов уже пройти сквозь них, надоела опускающаяся темнота быстро наступающего вечера, всё надоело, всё, как бы сказал мой телохранитель, «достало». Я сердитый, раздражённый, готов бросаться на всех без разбору. Настроение такое, что покусаю всякого, кто посмеет встать у меня на пути. Может это из-за того, что я практически ничего не ел за весь сегодняшний день? Но мысль о еде вызывает сильный приступ тошноты. Заворачиваю за очередной поворот и, споткнувшись, останавливаюсь.       Под раскидистым деревом, прямо на земле, откинувшись спиной на толстый ствол, сидит Диаз. Он смотрит под ноги и, задумавшись, вертит в пальцах веточку. Минуту наблюдаю за ним, подхожу. Мой телохранитель продолжает своё занятие, не обращая на меня внимания. Я знаю, что он видит меня, слышит мой, пусть слабый, но всё-таки мой запах. Неуютно, вот так мечтать весь день об этом моменте и теперь стоять, ничего не понимая. Внутри столько эмоций, что они все перемешались. — Как прошло? – голос спокойный, ровный, сухой, формальный… чужой. Он не может разговаривать таким голосом, ведь так? Это не его! — Долго… Неприятно… Страшно… – обнимаю себя за плечи. – Хотелось домой… Скучал…       Он поднимает опущенную до этого голову, глаза цвета горького шоколада встречаются с моими. Горько, ужасно горько. Я чувствую эту горечь на своём языке. Хочу избавиться от этого привкуса. Подхожу к нему, хотя каждый шаг дается с трудом, словно идти приходится через зыбучие пески, дотрагиваюсь до плеча. Диаз вглядывается в меня, долго, до ужаса долго. — По Кроле скучал? – усмешка выходит такая же горькая, как кажется и весь воздух, который нас окружает. Я последний раз вдыхаю эту горькую смесь, и мои ноги подкашиваются. Падаю в сильные, желанные объятия, льну к его груди, из которой моментально вырывается полушёпотом: «Милли!»       Прижимаюсь сильно-сильно, стараюсь свернуться калачиком, стать ещё меньше, чем есть, чтобы уместиться на нём. Утыкаюсь носом в его ключицы, дышу, просто дышу, желая унять бешеные скачки своего сердца. Так приятно чувствовать его мускулы, которые напрягаются от моего прикосновения, затем, стоит мне только отдать себя в его руки, расслабляются. — Ох, маленький, ну что же ты, а? Тише, тише, мой хороший! – бережно проводит ладонью по моей спине, гладит волосы, но от этого прикосновения мне приходится поморщиться. — Поможешь мне? — Что ты хочешь? – заглядывает мне в лицо, и я вижу себя в отражении его глаз. — Повытаскивай всё это из моих волос. Тянет, – провожу пальцами по цветочкам и, сползая с него, умащиваюсь, как миллионы раз до этого, между его ног, спиной к своему охраннику.       Диаз пробует аккуратно убрать всю эту «красоту» с моей головы, несколько раз, не удержавшись, шиплю, когда он тянет слишком сильно. — Так лучше? – мой телохранитель зарывается двумя руками мне в волосы и нежно массирует. — М-да-а-а... – закрываю глаза и отдаюсь в плен его пальцев возвращающих нормальное кровообращение моей голове. Ерзаю, вспоминая, что есть ещё парочка просьб о помощи, надеюсь, он мне не откажет. – Расстегни тунику. Там на спине и ещё замок на поясе, я сам не справлюсь.       Диаз последний раз треплет меня по белокурой макушке и мягко надавливает на затылок, заставляя нагнуться вперёд и продемонстрировать ему «фронт работ». Его пальцы такие неуклюжие, неловкие, отчего-то нетерпеливые, суетливые движения не позволяют ему справиться с мелкими застёжками. — Диаз, ну давай же! – не могу больше ни секунды терпеть эти одежды на себе. Чешу кожу под рукавами и понимаю, что если в ближайшее время не переоденусь, сдеру с себя весь кожный покров. — Потерпи. Делаю всё что могу. Видел бы ты эту конструкцию у себя на спине! Все эти крючочки, замочки, они настолько мелкие, а у меня пальцы «калибром» покрупнее будут, для такой мелкой работы не предназначены. — А для чего они предназначены тогда, если снять с меня это не можешь? Не могу терпеть, я весь чухаюсь от этого, прошу! Там не может быть всё настолько сложно. Неужели сделать ничего не можешь? — Хочешь снять это? – он прекращает возиться с застёжками.       Распрямляюсь и, повернув к нему голову, утвердительно киваю: «Да!» — Тогда прости за это. – Не успеваю я спросить, за что он извиняется, как слышу натяжение ткани и треск разрываемой материи. Насколько я могу судить, с праздничным нарядом покончено навсегда. Поднимаю вверх руки, и мой телохранитель снимает остатки убранства, освобождая меня из их плена. Прислоняюсь спиной к его груди и кладу его руки себе на солнечное сплетение. – Не замёрзнешь так? – как же приятно, когда он волнуется обо мне, переживает. Заботится, чтобы был сыт, не замерзал и всё такое прочее… — Нет, – запрокидываю голову назад, прикасаясь затылком к его плечу, закрываю глаза. Через минуту поворачиваюсь чуть боком и вожу носом по его шее. Почему здесь его аромат сильнее всего? Интересно, а есть на теле моего телохранителя место, где этот запах ещё сильнее, ещё ярче? Снова эти глупые мысли лезут в мою голову. Почему? Я странный.       Но чтобы я не говорил, а к вечеру в саду стало холодать. Возможно, к вечерней прохладе примешивалось напряжение сегодняшнего дня, но я стал зябко поёживаться. Заметив это, ладони Диаза пришли в движение, поглаживающими движениями растирали моё тело, разгоняя кровь, заставляя её бежать по венам быстрее. Руки, от плеч до кончиков пальчиков, бока, животик, грудь, шея, посылая по всему организму в разные стороны бесчисленные стайки мурашек. Мой телохранитель внимательно следил за движением своих рук по моему телу, сосредоточенно, не моргая. Какой же он сейчас красивый! Не сдерживаюсь и трогаю кончиками пальцев его щеку. Диаз переводит взгляд своих тёмно-карих глаз на меня и его губы чуть приоткрываются. Разве есть возможность отвести взгляд от них? Какова вероятность, что его уста на вкус подобны шоколаду, как и его запах? Очаровательно! Его руки выписывают непонятные знаки по моей коже на животе, а мы сами, замерев, смотрим друг другу в глаза. Весь окружающий мир должен провалиться и оставить нас в покое, одних. — Когда это произойдёт? – шёпотом, прочерчивая короткими ногтями линию поперёк моего тела по талии.       Мне нет надобности уточнять, что именно мой охранник имеет в виду. Он спрашивает о близости, об интимной близости, если быть совсем точным. Ему хочется узнать, когда это будет, когда меня покроют первый раз.       Молча, роюсь в кармане и вытаскиваю бумажку, которую дал мне папа, перед тем как отпустить. Диаз, нахмурившись, рассматривает столбики цифр, некоторые из них обведены кружочками. — Это что? – он вертит записку: то одной стороной, то другой. Бумажка исписана с обеих. — Советники разговаривали с лекарями, астрологами и ещё бог знает с кем, и составили этот график. Наиболее вероятные и благоприятные дни, когда я смогу зачать ребёнка. – Проясняю ситуацию тихим голосом, понурив голову. — Но у тебя же ещё не было этой… течки… кхм… Ты же ещё ребёнок! – Диаз сжимает в кулаке расписание моих будущих бессонных ночей. — Это не так важно, – пожимаю плечами и плотнее прижимаюсь к нему. – Даже если её нет, есть шанс, что я смогу зачать. Правда, возможность этого гораздо ниже, всего лишь несколько процентов, а если принять во внимание, что у меня её никогда ещё не было, то вероятность вообще мизерная, один-два процента от силы. Но советники настаивают и собираются использовать даже настолько призрачный шанс, не желают упускать, ни единой возможности. — Сволочи! – мой телохранитель от злости скрипит зубами и практически рычит на тех, кто заставляет меня совершать то, чего я не хочу. – На что они рассчитывают? – его пальцы переплетаются с моими, и я жмурюсь от удовольствия, разливающегося по телу. — При моём осмотре лекари сказали, что течки вот-вот должны начаться. Вот и обозначили дни, когда есть большая вероятность их начала. Только не спрашивай меня, как они это высчитывали, с какими звёздами, гороскопами советовались, я без понятия, – вздыхаю. – Хорошо, что разрешили обойтись пока что без сцепки. Это очень больно, если «на сухую». – Диаз почувствовав, что я начинаю сжиматься в комочек, крепче обнимает меня и прикусывает верх моего ушка. — Не вспоминай о плохом. – Как он догадался, что моё тело вспомнило ту боль, какую мне причинил тот альфа? — Ты меня обслюнявил… Хи-хик… Фу-у… – извиваюсь и смеюсь. — Это потому что ты холодный, как сосулька. Вот сейчас возьму и оближу тебя всего. – В его глазах вспыхивают яркие искорки, на улице почти стемнело, но я их вижу – они сияют. — Ещё чего, я потом не отмоюсь! – продолжая смеяться, отталкиваюсь от него и резко встаю на ноги. Краем глаза успеваю заметить белое пятно, скрывшееся за ближайшим поворотом. Или это был кто-то одетый в светлую одежду? — «Не отмоюсь». – Мой охранник поднимается следом, раздражённо передразнивая меня. – Сейчас заработаешь по одному мягкому месту и будешь знать, как говорить «фу-у!» — Ничего не выйдет. У меня нет «мягких мест». Всё подтянутое и упругое. – Отпрыгиваю на безопасное расстояние и с него уже наблюдаю, как мой телохранитель упирает руки в бока и недовольно качает головой. — Ладно, иди сюда, замёрзлик мой. – С подозрением кошусь на него, но, тем не менее, подхожу. Диаз снимает с себя просторную рубаху и натягивает её на меня. – Мне на тебя холодно смотреть.       Для меня эта рубашка гигантская. Рукава длинные, из-под них торчат только кончики моих пальцев, по длине – на три-четыре пальца выше колен, я утопаю в ней. Но «тонуть» в чём-то настолько тёплом, мягком, до безумия приятно. Вот только одно портит все ощущения…       Стягиваю с себя штаны, которые сшиты из того же материала, что и туника… была сшита! Остаюсь в сандалиях и рубашке своего телохранителя. Диаз окидывает меня задумчивым взглядом, чешет подбородок и выдаёт: «На мои штаны можешь даже не рассчитывать. Не дам!»       Смотрим друг на друга и заходимся от хохота. Его смех громкий и звонкий, открытый. Я долгое время шарахался от столь громких звуков. Но к его смеху привык почти сразу. В груди что-то трепещет, когда мне удаётся его рассмешить.       Мой охранник смотрит на зажатую в руке бумажку ещё раз и уточняет, возвращая её мне: «Значит через два дня? Не сегодня?» — Да. — Тогда пошли, – протягивает Кролю, забирая из моих рук остатки туники и штаны.       Выходя из сада, слышим, что гости расходятся. Пережидаем этот момент, сидя на бортике фонтана во внутреннем дворике. Поднимаю голову и смотрю на звёздное небо. Такие яркие. А какие звёзды в стране, где родной дом моего телохранителя? Голоса затихают. Перевожу взгляд на балкон у своей комнаты, скольжу взглядом чуть правее… — Диаз, перед тем, как отправиться спать, можем сходить ещё кое-куда? Мне очень важно и нужно, чтобы ты пошёл со мной. Сам я не смогу. — Конечно. А позволь полюбопытствовать, куда это мой кролик собрался, на ночь глядя?       Смотря ему в глаза, произношу: «Навестить своих супругов перед сном. Хочу кое-что прояснить!»

♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂

      Их покои расположены правее моих. Точнее: спальни Джуда и Лоиса расположились здесь, а между ними одна общая комната. Акира возжелал обитать в другом крыле. Я упоминал, что он – странный? Нет? Так вот – это правда, он до ужаса странный.       Подойдя к общей комнате, между двумя спальнями своих мужей, начинаю дрожать, как осиновый лист. Может ну его, а? Нет. Мне жизненно важно это сообщить им сейчас! Потом может быть поздно, так что надо собраться и…       Диаз берёт мою руку в свою, и сжимает пальцы подбадривая. — Я с тобой. Ничего не бойся, понял? Если твёрдо что-то решил не отступай, только вперёд! – киваю на его слова, но ладошки потеют. Подношу ухо кролика ко рту, прикусываю. – Не грызи Кроле ушки, – ласковая улыбка придаёт сил. Я, стоя у этих дверей, чую концентрированный аромат альф, находящихся за дверью. Это страшно! Они меньше суток здесь, а их запах уже распространяется, помечая новую территорию. Мне до одури хочется сбежать, но назад дороги нет. Если отступлю, то будет только хуже. Открываю двери и шагаю в комнату, втягивая Диаза за собой.       Зайдя, останавливаюсь в трёх шагах от двери, чтоб было ближе к выходу, если что. Они все тут. Трое моих мужей. Краешком глаза замечаю, как Диаз расправил плечи и вздёрнул подбородок, прищурил глаза, рассматривая новых обитателей дворца.       Лоис сидит в кресле, стоящем боком к нам, а напротив двери стоит низенький диванчик, на котором в разных концах восседают Аки и Джуд. Все о чём-то болтали, но в тот момент, когда объявились мы, замолчали.       Джуд скрестил руки на груди, закинул ногу за ногу и нахмурился. У Акиры в буквальном смысле этого слова «отпала челюсть», когда мы появились на пороге комнаты. Лоис хихикнул и поставил на круглый маленький столик чашку, которую до этого вертел в руках. — Ваше Высочество? Очень приятно, что Вы решили нас посетить. Но неожиданно. Что привело Вас к нам в столь поздний час? Да ещё и, – окинул меня насмешливым взглядом Лоис, – в столь интересном виде?       Вот жеж.… У меня совершенно из головы вылетел мой внешний вид. Теперь ясна их реакция на моё эффектное появление. Стою в одной рубашке, с голыми ногами… Кошмар! Хотя, пусть привыкают. Я не хожу по дворцу ежедневно в праздничных одеждах. — Позвольте угадать? Вы пришли сообщить, что хотите проигнорировать эти бесчеловечные указания, – он показывает такую же бумажку с расписанием, как и у меня, – и намерены пошалить уже сегодня? – вздрагиваю от его слов, сильнее сжимаю ладонь Диаза и подхожу ближе к нему. Аки укоризненно смотрит на Лоиса, но альфа продолжает развлекаться. – А что, разве кто-то против? Дело молодое, понимаю. У каждого свои потребности. – Прислоняюсь к руке своего телохранителя и второй рукой, с зажатой в ней игрушкой, тоже впиваюсь в него. – Не нужно стесняться, здесь все свои. – Лоис разводит руки в разные стороны и окидывает всех собравшихся насмешливым взглядом. — Прекрати паясничать. – Джуд фыркает и переключает всё своё внимание на моего охранника. Его брат тоже уделяет пристальное внимание Диазу. Слишком пристальное, на мой взгляд! Переминаюсь с ноги на ногу. Могу с уверенностью заявить, что мне не нравится то, что Акира разглядывает моего телохранителя. Почему именно он? Не знаю, не могу объяснить. Чувствую какую-то неподдающуюся объяснению угрозу, исходящую от него для меня в этом плане. Нужно быстренько говорить то, что хотел и уходить отсюда. Вот только, как им сказать это? — Я абсолютно серьёзен, не шучу. Нам оказана такая честь! Принц молод, здоров, полон сил и желания. Как-то даже боязно, не хотелось бы так сказать «ударить в грязь лицом». Но, простите, что говорю от лица всех, мы постараемся удовлетворить Вас, Ваше Высочество! Главное сообщите о своих предпочтениях, пожеланиях, табу, запретах. Может быть что-то нравится больше, а против каких-то… хм-мм… манипуляций в постели Вы против? И да, самое важное – кого Вы предпочитаете первым? — Ты ещё долго? Продолжаешь? – Джуд исподлобья бросил взгляд на Лоиса. – Завязывай уже с этими речами!       Мне нужно выбирать, кто будет из них первым со мной? Нет, это абсолютно невозможно. Но вот он мой шанс! Удачное стечение обстоятельств. Вот только до сих пор не могу поверить – я действительно собираюсь это ляпнуть? О, Боже мой! — А вы можете это как-нибудь сами решить, между собой? Очерёдность я имею в виду, – мну в руках ухо игрушки. Была бы моя воля, то не было бы никакой последовательности, но кто ж меня-то будет спрашивать? Всё решено давно, без меня. – Но у меня одно условие. – Это мой голос такое тихий и дрожащий? — Слушаем! – Акира выставляет одну раскрытую ладонь в сторону Лоиса, а вторую в сторону брата, призывая их умолкнуть, так как оба уже раскрыли рты, чтобы что-то сказать.       Набираю полную грудь воздуха, сжимаю горячую ладонь Диаза и выпаливаю: «Я хочу, чтобы Диаз присутствовал всегда при соитии!»       … и тишина…       Звенящая, до невозможности поглощающая тишина, которая, кажется, высосала все звуки этого мира, поглотив, как чёрная дыра. Слышу, как моё сердце стучит где-то в горле. — Вот это ДА! Разве можно больше ошибаться в человеке? А нам тут понарассказывали: насколько скромный, стеснительный наследник престола! – Лоис хохочет, на лице Джуда появляется пошленькая ухмылочка, Акира уставился на меня и в очередной раз пытается «поднять челюсть с пола». Мне удаётся его удивлять! С опаской смотрю на своего телохранителя. Он застыл каменным изваянием! Знаю, такого он не ожидал. Понимаю, что ему отвратительна сама мысль об этом, но мне это необходимо, по-другому я просто не смогу, не выдержу. Надеюсь, он несильно зол на меня и я смогу вымолить у него прощение. — А это не такое уж плохое условие, но у меня встречное предложение. – Джуд азартно потирает руки. – А давайте все будем присутствовать? А почему бы и нет? Миллиорн, ты наш супруг и каждый из нас имеет полное право знать, что происходит с твоим телом. Мы здесь все связаны, – старший из братьев кивает на моего телохранителя, – так и быть, ради нашего возлюбленного принца потерпим как-нибудь постороннего в спальне.       Втягиваю голову в плечи, захожу за спину Диаза и прислоняюсь лбом к его спине, где-то в области лопаток. Что я натворил? Как я смогу пережить вот такое? Не знал, как справлюсь один на один, а когда остальные будут наблюдать за этим… Лучше бы я умер! Скажите мне: зачем я это сказал, зачем? А Диаз? Но мой телохранитель превратился в ледяную статую.       Осторожно прикасаюсь игрушкой к руке моего личного стража, он вздрагивает и обращает на меня свой взор. В его глазах я не могу ничего прочитать, но то, что я ясно вижу и понимаю с ужасом – они потухли! Его искорки в глазах исчезли из-за меня, и боюсь, что навсегда. — Ты закончил? – голос хриплый у Диаза, с надломом. Мои супруги что-то оживлённо обсуждавшие замолкают и смотрят на нас. Ничего не говорю, иначе расплачусь прямо тут. Молча киваю. Не произнося ни слова, мой телохранитель уводит меня из комнаты.       По коридору шагаем в полном молчании. Диаз заводит меня в мои покои, осматривает комнату, как всегда это делал перед сном и … уходит, даже не попрощавшись.       Предательские слёзы капают из глаз. Прислонившись спиной к двери, сползаю на пол, подтягиваю колени к груди, прижимаю Кролю к своей плачущей душе и рыдаю. Что я натворил? Это предательство с моей стороны. Я же прекрасно знаю как ему это противно, мерзко, отвратительно. А я вынуждаю его при всём этом присутствовать? Диаз меня возненавидит, если уже этого не сделал! Он никогда меня не простит. Хочу повернуть время вспять, стереть свою ошибку. Хочу, чтобы между нами всё было как раньше! Я бы как-нибудь сам перетерпел близость со своими мужьями, лишь бы он оставался рядом. Я полный дурак!