«Гарем для Омеги»

      Так и сижу под столом, закрывая рот руками и во все глаза наблюдая за сплетающимися телами на кровати прямо передо мной. Сброшенная на пол в спешке одежда, смятые простыни, они торопятся насладиться друг другом, и я не могу их винить. Эти двое будто бы пытаются наверстать все четыре года, которые были порознь.       Интересно, а когда наблюдаешь со стороны всегда так? Со мной они тоже так выглядели?       Инициативу полностью захватил Джуд, а точнее Акира её отдал добровольно. Старший брат – сильный, мощный, но сейчас безумно нежный, осторожный, предупредительный, внимательно следящий за малейшим изменением в лице Аки, в его теле. Младший брат – само совершенство. Я даже среди омег не видел никого настолько восхитительного. Конечно, я не каждый день наблюдаю за соитием двух влюблённых, но Аки такой чувственный, такой притягающе-манящий. Джуд жадно прикасается к вожделенному телу, слизывает влагу с губ любимого брата. Он получает поцелуй, спускается вниз, добиваясь ответных реакций от тела, и вновь поднимается за поцелуем. Эти перемещения, при которых их тела трутся друг о друга, заставляют Аки постанывать. Но Джуд держится, не приступая к основному. Хочет, чтобы брат ему доверился и расслабился полностью?       Наблюдая за ними: двумя альфами, двумя братьями – в голове бьётся только одна мысль, что это правильно. Я понимаю, что узнай кто, об их связи, то осудят. Это неправильно, так не должно быть. Но если бы только они видели их сейчас.… Всё так нежно, тягуче, сладко. Происходит настоящее таинство, а я ощущаю себя грешником, оскверняющим этот момент своим присутствием. Любой человек, узрев их вот таких, понял бы, что разлучать возлюбленных ни в коем случае нельзя. Они дышат друг другом.       Пока я раздумывал, что мне теперь со всеми этими знаниями делать, Джуд скатился с Акиры и вцепился зубами в подушку. — Я не могу. — Эй, ты чего? – Акира прижался к плечу брата. — Как ты правильно заметил, ты – не омега. — Ты… больше не хочешь меня? Разочарован? – Аки отползает от старшего брата, а я сжимаю кулаки готовый броситься на своего глупого супруга. Зачем он снова причиняет боль тому, кого любит? Добился и передумал? — Я не в этом смысле сказал, что ты – не омега, не в укор тебе, Аки, – со стороны Джуда доносится разочарованный стон и он, приподнявшись, поглаживает брата по ноге. – У омег есть своя природная смазка, которая даже без течки хоть немного облегчает вход. У меня нет ничего, что позволило бы мне безболезненно, с минимальным дискомфортом войти в тебя. А «на сухую», как в прошлый раз, я этого делать не буду.       Акира от слов брата расцвёл, сверкнул улыбкой, принялся рыться рядом с кроватью, «нырнув» вниз до половины, оставив на ложе одни ноги и попу. — Акира! – болезненный стон вырывается из Джуда и он, не выдерживая, покрывает поцелуями ноги брата, поднимаясь вверх. Останавливается на аппетитной, как для альфы, попке и прикусывает одну половинку, звонко шлёпнув по второй. Смех откуда-то из-под кровати. – Снова твои фокусы? Опять провоцируешь и соблазняешь? – в голосе старшего обиженные нотки. — Нет. – Акира «выныривает» и протягивает тюбик брату. Должно быть там то, что может помочь им наконец-то слиться воедино, без меня посередине. — Откуда? – Угрожающее рычание в голосе старшего брата и сердитое лицо, обращённое к младшему. – И им уже пользовались! – ещё один утробный рык и Аки вновь на спине, а Джуд сидит сверху, обхватив бёдра своего пленника ногами. — Перестань, нет причин ревновать. Я только пробовал себя растягивать, ничего более.       Джуд шумно сглатывает, облизывает враз пересохшие губы, сползает с брата и отдаёт ему смазку: «Сделай это. Покажи. Подготовь себя». — Это ещё зачем? — Хочу посмотреть, как ты это делаешь, – лукавая улыбка появляется на лице Джуда, а в глазах озорной блеск. – Чего это ты вдруг засмущался? – и правда, у Аки на щеках проявились два розовых пятнышка. Он сопит недовольно, но делает. – Не закрывайся, – старший брат разводит в разные стороны колени младшего, который уже проник длинным изящным скользким пальчиком в свое тело. — Не думал, что буду делать нечто подобное, тем более перед тобой. – Аки добавляет второй пальчик и закусывает нижнюю пухленькую губку. Вижу, что он действительно смущён, а не притворяется. — А перед кем ты собирался это делать? Мне плохо видно. – Джуд раздвигает ещё сильнее ноги Аки, когда тот неосознанно их сводит чуть уже. Младший брат охнул, прищурился, усмехнулся, изо рта показался кончик розовенького язычка и пробежался по нижней губе, увлажняя её. Она так призывно заблестела, что даже я сглотнул. Джуд подался вперёд, но Акира его остановил. — Стоп, стоп. Ты хотел смотреть? Вот и смотри теперь, а трогать не смей. – Аки болтает, но вместе с этим не забывает разрабатывать себя. Внутрь него проскальзывает то один, то два пальчика, оглаживает снаружи вход, но на большее не решается. — Шутишь? Сколько лет я только тем и занимался, что смотрел на тебя? – Джуд смотрит, как пальцы Аки исчезают в глубине его тела, и проводит рукой по своей ожившей плоти. — Ты думал обо мне? Представлял? – Акира немного сильнее откидывается на подушки спиной и, выгибаясь, мычит от удовольствия. — Конечно думал, конечно представлял. Только этим и жил, пока… – старший останавливает руку младшего и тот удивлённо смотрит в ответ, – не сорвался, пока не взял тебя силой. — Иди ко мне. – Акира притягивает к себе Джуда. – Забудь. Всё это в прошлом. — Могу я…? — Да. Войди в меня.       Джуд сел на постели на колени, чуть откинувшись назад, а Аки, перекинув ноги через бёдра брата, держась за его плечи, в полуприседе опускался на брата. Одним плавным толчком произошло проникновение. Я убрал руки от лица и в очередной раз пожалел, что не взял сегодня Кролю. Решил показать, что могу справляться сам, что мне никакой талисман не нужен? А теперь в руках пустота, которая распространяется в сердце. Игрушка пахнет Диазом и когда я прикусывал ей ушки, это было словно… Эх. Но она сейчас не со мной.       Минут восемь они двигаются плавно по очереди. Всё так аккуратно и неспешно, их «танец» завораживает. Но Акира не выдержал первый и взмолился: — Джуд, прошу, я не Миллиорн, я хочу ощущать твою силу, напор. Где тот альфа, который так меня заводит? Я не развалюсь на части, если ты начнёшь двигаться. — Ну гляди! Сам напросился! – заваливает Аки на спину и со всей силой начинает вколачиваться в него. Двигается быстро, работает, как поршень.       Акира запрокидывает голову, обнажая горло, открывает рот, из которого при каждом толчке раздаётся вскрик. Джуд выбивает, выколачивает эти звуки из родного брата. Прикусываю палец и крепко зажмуриваюсь. Это выглядит страшно. Кажется, что он входит так глубоко, что его возбуждённый орган сейчас покажется изо рта у Аки. Знаю, что это невозможно, но такой напор, хлопки тела о тело, сила, вкладываемая в толчок, складывается впечатление, что Джуд насквозь пронзает Акиру. Но, похоже, что тот совсем не против того, что происходит. Младший из братьев сжал в кулаках простынь, натянув её под собой до предела, и стоило брату сделать пару движений рукой по его стволу, как излился себе на живот, не выдержав сумасшедшего натиска.       После этого он недовольно заворчал, потому что видно хотел отдохнуть, но Джуд ещё не закончил, продолжая вколачиваться в его тело, не сбавляя темп, а только ускоряясь. — Я сейчас… – прохрипел Джуд, сгибая ноги брата в коленях и заставляя прижать их к груди, от чего входить в тело стало более комфортно и удобно. — Не в меня, Джуд! – Акира упирается в плечи брата стараясь вовремя того остановить и оттолкнуть, но это равносильно тому, что стать на пути у носорога, который прёт к водопою. – Не смей! – Аки шипит, но из него опять вылетает стон, тело сотрясается от мощных движений.       Я, только видя это, автоматически поджимаю попу и втягиваю колечко ануса внутрь. Это даже на вид больно. Чувства, как будто это меня вот так имеют. Даже дрожь в ногах появилась. Кошмар!       Джуд рычит, прижимает брата к себе, навалившись сверху, одним толчком погружается в самую глубину желанного тела и кончает. Акира стучит его по спине, недовольно мычит, но в конце обхватывает за плечи, прижимая ещё сильнее.       С влажным чавкающим звуком старший брат покидает тело младшего. А я, сидя под столом, устало вытираю лоб. Джуд ничком падает на кровать рядом с Аки и счастливо улыбается. — Дурак. Чего такой довольный? Я же говорил не кончать в меня. Зачем ты это сделал? – Акира поднимается и, морщась, потирает спину. — Просто. Захотелось покрыть тебя. А вдруг забеременеешь? – подмигивает и смеётся. — Больной? – Акира швыряет в альфу его одеждой и качает головой. Но даже не пытается скрыть счастливую улыбку.

♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂

      Дверь резко распахивается, и входят до боли знакомые ноги моего телохранителя. Чёрт! Неужели это правда, что его обоняние настолько острее, что он смог учуять мой след и найти меня? Или он здесь по другой причине? Выглядываю, как братья отреагируют на такое внезапное вторжение?       Акира дёрнулся в сторону, сморщился от столь быстрого движения, стал торопливо натягивать на себя оставшуюся одежду. Джуд не удосужился даже прикрыть чем-нибудь свои чресла. Раскинулся на кровати подложив одну руку под голову, а вторую пристроив на солнечном сплетении – сытый и довольный. А на весь остальной мир начхать, пусть видят и думают что угодно? — Ты что дверь не закрыл? – младший брат гневно сверкает глазами в сторону старшего, нагло развалившегося на его ложе. — Ой! Прости, – в его голосе нет ни капли сожаления о содеянном. — Диаз, чего тебе? – взгляд Аки нервно перебегает с предмета на предмет. Он не смотрит в глаза моему охраннику. — Да, мне вот тоже интересно. Почему это ты сюда врываешься без стука? И вообще, – альфа приподнимается на постели, – ты часто сюда заходишь? – Джуд подозрительно косится на брата. – Это поэтому ты захотел жить в покоях, которые расположены отдельно от моих и Лоиса? — Полоумный? Мне нужно было от кое-кого держаться подальше. – Аки вновь собирает вещи брата и кидает прямиком на его бёдра, стараясь прикрыть срамоту. – Только не изображай, что не понимаешь, кого я имею в виду. — Так на тебе был его запах, потому что вы... – Диаз удивлённо моргает. Ну конечно, если даже я учуял на Акире запах ещё чего-то, помимо его невинности, то мой телохранитель тоже что-то слышал. И вот теперь он понял, чей аромат примешивался к запаху Аки, а главное – из-за чего это произошло! Закрываю глаза и прикрываю их ладонью. Это провал! Мой охранник подавился и закашлялся, Акира смутился, а Джуд медленно, с какой-то ленцой, потянулся и встал с кровати. Одежда кучкой свалилось к его ногам, но он, не обращая на неё никакого внимания, перешагнул и, подойдя к брату, обнял его, прижавшись обнажённым телом. — А ты что-то имеешь против этого, раб? – в глазах Джуда вызов, огонь. Альфа в нём не прочь подраться с достойным соперником, раз уж заполучил желанного парня. — Джуд! – Акира возмущённо шипит и отходит в сторону. Старший брат первым отступает, вовремя вспомнив, что если рассчитывает задержаться во дворце, то драться с дорогим для меня человеком точно не следует. А Диаз, несомненно, важен для меня.       Диаз трясёт головой пытаясь избавиться от ненужных ему знаний, которых он предпочёл бы никогда не знать. — Делайте что хотите. Я только заберу из этого Содома и Гоморры кое-что, чему при этом находиться совсем необязательно. – Испуганно замираю, даже дыхание задерживаю. Мой телохранитель прошёлся по комнате, а затем его рука быстро нырнув под стол, схватила меня за шкирку и вытащила на свет божий из моего укрытия. Акира покраснел, а Джуд расхохотался. – Нам пора. – Мой охранник говорит это таким безапелляционным тоном, что я не осмеливаюсь спорить или как-то возразить. — Акира! – встречаюсь с альфой взглядом, и он понимает, чего я от него хочу. — Я люблю его, Милли! – пожимает плечами. На его лице появляется извиняющаяся улыбка, но ему не за что извиняться. Если они оба влюблены, тогда это совсем другое дело. А ещё меня радует, что больше я не вижу масок на лице Акиры.

♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂

      Диаз вытащил меня в коридор и потащил за собой. Семеню следом, а мой телохранитель в очередной раз костерит «всех этих альф и омег вместе взятых». — Постой, Диаз. Отпусти, – сопротивляюсь, но избавиться от его хватки не так-то просто. Мой телохранитель отпускает меня и надвигается. Злой, я бы даже сказал в гневе. — Ты что там делал? Зачем пошёл туда? — Мне надо было поговорить с Акирой. — Зачем сбежал от меня? — Я должен был поговорить с ним с глазу на глаз. — Поговорил? — Нет. Там Джуд был, – лепечу и опять ощущаю пустоту в руках, а вокруг холод, будто бы я в невесомости, вот только ухватиться не за что. Обхватываю себя руками. — Ты чем думал? А если бы они что-нибудь тебе сделали? Или ты хотел повторения того что было? – Диаз в гневе раздувает ноздри, как огнедышащий дракон. Его голос срывается на крик из-за переполняющих его эмоций. Но я не могу понять, почему он так сильно зол? Ничего же страшного не случилось? – Пора думать прежде, чем что-то делать, Миллиорн! А если бы они опять сделали тебе больно, ребёнок? Что ж ты творишь? А меня бы не оказалось рядом, я бы не смог тебе помочь. – Он встряхивает меня легонько, словно желая привести этим в чувство, чтобы я очнулся. – Я несу за тебя ответственность, это моя работа защищать тебя! Не смей убегать без меня никуда, слышишь? — Перестань! – мой крик эхом разносится по коридору в обе стороны. – Со мной ничего не случилось. Я и сам могу о себе позаботиться. Я повзрослел. Тебя никто не просил нянчиться со мной, раз тебе это так неприятно… — Ты что такое говоришь? – Диаз озадаченно воззрился на меня. – Как это никто не просил? Твой папа доверил мне заботиться о тебе. Маленький, ты чего? — Я вырос. А ты этого так и не замечаешь? Мне не нужна постоянная опека. Защищаешь, потому что это твоя работа? Тогда можешь считать, что тебя от неё освободили. — Хочешь меня уволить? – мой телохранитель улыбается, видя моё воинственное настроение, пытается погладить меня по щеке, но я отталкиваю его руку и делаю шаг назад. — Я освобожу тебя. – Услыхав моё заявление, он застыл. – Ты же этого хочешь, всегда только этого и хотел? Чтобы тебя освободили, и ты мог отправиться домой? Тебе надоело отвечать за меня. Ну конечно, навязали следить за ребёнком.… Так я тебя избавлю от этой повинности. Пора мне привыкать, самому о себе заботиться, ты же всё равно скоро уедешь и забудешь, что я вообще когда-то присутствовал в твоей жизни. – Знаю, обещал без слёз, но меня конкретно понесло. Мне надоело это постоянное напряжение, ожидание, что вот завтра проснусь, а его уже и след простыл. Хочу определённости. – Можешь хоть завтра отправляться куда хочешь. — Кролик, ну ты чего разошёлся, разбушевался? – Диаз делает очередную попытку успокоить меня. Маленький шажок к примирению. — Мне больше не нужно, чтобы ты заботился обо мне. – Я же прав, да? Если он делает это только потому, что это его работа, так ему приказали, а не потому, что сам хочет заботиться обо мне. Руками мну край рубахи, не справившись с нервным напряжением, прикусываю губы. — Значит, – мой телохранитель, как фокусник, откуда-то из-за спины вытаскивает игрушечного кролика, – это тебе больше не нужно? Ты это мне хочешь сказать?       Мой талисман! Это грязный ход с его стороны. Как удар. Одно дело говорить ему, что более не нуждаюсь в его охране и заботе, и совсем другое сказать, что больше не нуждаюсь в нём. А кролик символизирует его самого. Мы оба это прекрасно понимаем. Диаз мне нужен, но я хочу, чтобы он был рядом не из-за долга или приказа, а потому что сам выбрал меня. Хочу быть для него чем-то большим, чем напоминание о его сыне. Не желаю быть заменой кому-то. На глаза наворачиваются слёзы, но я их быстро смахиваю. Руки практически ощущают вес игрушки, как будто я держу её. Очень сильно не хватает этого. Больно. — Так что, не надо? – мой охранник вертит кролика в руке. Выхватываю у него Кролю, прижимаю к груди, туда, где обязана обитать душа, которая так болит. Вдыхаю запах, уткнувшись в неё носом, и шепчу: — Я смогу справиться с правдой, я уже не маленький. Больше нет. Ты сможешь посмотреть на меня когда-нибудь не только как на ребёнка, но и...? – я осмелился, задал вопрос, который беспокоил меня. Понимаю, что у нас большая разница в возрасте. И у меня никогда в жизни не будет шанса догнать его. Это бесполезно, не стоит и пытаться. Даже став старше, он тоже повзрослеет.       Поднимаю взгляд и читаю ответ в его глазах… Мой мир замер, а после… треснул, раскололся и кусочек за кусочком осыпался во тьму. Я никогда не смогу его заинтересовать. Я навечно останусь для него ребёнком. Отступаю задыхаясь. Необходимо на воздух, срочно. Сжимаю Кролю. Будь он живой, я бы уже задушил его, мои руки сведены судорогой. Это стало реальностью. Он уедет. У нас никогда ничего не будет, между нами невозможно ничего. Само понятие «мы», его не существует. Я – это его работа, возможность выжить здесь, пока не будет способа вернуться домой? Когда меня использовали Акира, Джуд, Лоис, у которых были для этого свои причины – это было неважно, потому что не больно. А здесь… Отхожу от своего охранника, пячусь задом. — Миллиорн, послушай меня. Однажды мы разговаривали с твоим папой, и он просил меня подумать кое о чём, и сказать тебе, если…       Да, я помню тот их разговор. Король просил его сообщить мне, если мой телохранитель соберётся покинуть нашу страну. Он это хочет мне сейчас сказать? — Билет. Он у тебя есть? – отхожу ещё дальше и спрашиваю об этом треснувшим голосом. — Билет? Какой билет, кролик?       То, что он продолжает называть меня «кроликом», взрывает меня изнутри. Из горла вырывается крик отчаяния, а за ним клокочущие в глотке сдавленные сдерживаемые рыдания. — Билет, Диаз! – его имя, слетающее с моих губ, рвёт сердце на части. – На корабль! У тебя он есть, да? Ведь так? Я прав? Скажи мне! – сгибаюсь пополам и даю волю слезам. Трясу игрушку перед собой: то прижимая к себе, то отстраняя. Я как будто заклинаю его всем святым, что есть, чтобы он позволил мне услышать правду от него. Что он не останется со мной. – Когда? Какая на нём стоит дата отбытия? — Дата открытая… Им можно воспользоваться в любой момент…       Разворачиваюсь и несусь прочь. Дальше, как можно дальше. Я навсегда останусь для него ребёнком. И это в каком-то смысле неплохо. Вот только мне теперь нужно немного больше. Ну, хоть его не разочаровал – сбегаю от дальнейшего разговора, как малое дитя весь в слезах, убегая от проблем. «Молодец», Миллиорн, так держать!

♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂

      Дверь в покои бесшумно приоткрывается. Человек, стоящий на пороге, обводит взглядом свою комнату, его взгляд натыкается на меня, свернувшегося калачиком на его кровати, задерживается на мне. Человек горестно вздыхает, качает головой и подходит. Нет сил уже плакать, истерика давно прошла, минут шесть назад, если быть точным. Хочется скулить от боли и обиды. Неужели я настолько плох, что не могу понравиться тому, кто нравится мне? Что мне сделать? Или может я уже сделал что-то не так? Может если бы я был «чистым», нетронутым омегой, то он смог бы посмотреть на меня по-другому? — Маленький мой, тебя кто-то обидел? – папа присаживается рядом на ложе и с беспокойством смотрит на меня. Как ответить на его вопрос? В физическом плане меня никто не трогал, не обижал, Мой телохранитель всего лишь придерживается своего личного мнения по поводу того, как обстоит жизнь здесь, в нашей стране. И как бы я не мечтал, его точку зрения не изменить. Он не желает на всё происходящее смотреть с какой-нибудь другой стороны. – Мне сказали, что ты здесь. Солнышко, ты снова плакал? Что такое? – должно быть та служанка, на которую я накричал и выгнал из покоев короля, где она собиралась убирать, отправилась и доложила о моём «неподобающем, как для наследника престола, поведении». Папа оглядывается, протягивает руку и вытягивает ухо Кроли из моего рта. – Ты поругался с Диазом, малыш? – делаю судорожный вдох перемежающийся всхлипами. Подползаю к королю и утыкаюсь лицом в его колени. Не знаю, как это происходит в других семьях, у других правителей, но мой папа умеет моментально переключаться со своей ипостаси – Его Величества, на самого родного и близкого для меня человека. И я безумно счастлив, что «папа» в нём всегда побеждает венценосную особу. — Он уезжает… ха… домой… — Милли, – он мог бы и не продолжать, я и по голосу слышу его сожаление, – мне очень, очень жаль, малыш! — Мне тоже, – шепчу, впиваясь в папину руку. — Ну что ж, здесь никто ничего поделать не может. Если он действительно этого хочет, то мы должны его отпустить, да? – смотрю на папу глазами полными слёз, а я-то наивно полагал, что их уже не осталось, но нет, резерв ещё есть. Или это по новой заправили? Икаю, в груди что-то тукает. Где-то глубоко я, когда прибежал сюда, то надеялся, что папа сможет остановить моего телохранителя. Видно – нет! — Папа, я… – сажусь напротив короля, поджав под себя ноги, зажав меж колен игрушку. — Да сынок? — Я не могу, я его… — Милли, скажи это. Поверь, станет легче, – гладит меня по руке и улыбается так ласково, что у меня щемит сердце. Он будто бы знает, что я хочу сказать. Но этого же не может быть? Я никогда не произносил этого вслух! — Я… – сглатываю, – я... – поднимаю взгляд на короля, – я люблю Диаза. — Знаю, мой хороший, знаю. – Папа гладит меня по голове и понимающе кивает. – Ты его сильно любишь, да, Миллиорн? И не хочешь отпускать от себя? — Да! — Замечательный мой, самый лучший, ты же не боишься Диаза, нет? Веришь ему? Доверяешь? Хотел бы, чтобы он всегда был с тобой рядом? Ты любишь его – это я понимаю, а хотел бы прожить с ним всю свою жизнь, хотел бы, чтобы он – был твоим избранником?       Прожить с Диазом свою жизнь? Об этом я могу только мечтать, но это будут пустые мечты. И хоть папа вроде бы понял мои чувства к рабу, но всё равно ничего поделать нельзя. Даже если бы я пожелал в день своего совершеннолетия, чтобы моим супругом был Диаз – это ничего бы не изменило – он против этого. — Послушай меня внимательно, Милли, – папа проводит по моей щеке рукой, привлекая моё внимание к его словам. – Никто ничего сделать не сможет для того, чтобы он остался здесь. Мы, конечно, можем арестовать его, дабы удержать силой, но это не то, верно? Необходимо, чтобы он захотел сам. Есть только одна единственная возможность и это должен сделать ты. Никто за тебя не сможет этого сделать. — Ты о чём, пап? Что я тут могу сделать? Он хочет вернуться домой. Как я могу переубедить его? Остановить? — Маленький, всё очень просто! Ты должен ему признаться, сказать о своих чувствах. Настоящих чувствах! — Н-нет! Н-н-ни за ч-что!!! – так активно верчу головой из стороны в сторону, что начинает подташнивать. — Милли, это единственный вариант. Других просто нет, их не существует. Только это способно изменить его решение, поверь мне.       Папа не понимает, что предлагает. Диаз ненавидит таких людей, как я, как остальные вокруг. Альфы, омеги, беты – все те мужчины, которые состоят во взаимоотношениях с другими мужчинами, для него омерзительны. Он и так вероятно уже догадывается, что нравится мне, что я питаю к нему симпатию. А уж если я скажу, что люблю его… Нет! — Ты не знаешь, как Диаз относится к таким… к таким, как я, как ты. Он сбежит сегодня же, если услышит от меня такое. — Сынок, я не буду убеждать тебя, что всё пройдёт гладко, что после разговора вы останетесь вместе. Не буду тебя обманывать. Скажу только то, что могу посоветовать лично я, как я считаю надо поступить. А выбор за тобой, солнышко: прислушиваться или нет. Готов выслушать совет? – киваю и сжимаю пальцы на ушках игрушечного кролика. – Милли, на это потребуется смелость, но будет лучше признаться Диазу в любви. – Моё смущение служит красноречивым ответом королю. – Я понимаю, что хоть я и говорил тебе с самого детства, что проявлять эмоции, выражать свои чувства – это нормально и хорошо, но воспитывали тебя и обучали по-другому: что скромному и порядочному омеге не пристало первому вешаться на шею альфе, что это альфа обязан первым проявить и продемонстрировать заинтересованность в отношениях. А уж произнести слова любви и подавно должен он, а не ты. Я понимаю, малыш, но плюнь на всю эту чепуху. Это не тот случай, когда можно ждать. Здесь твоя нерешительность и ожидание может привести к тому, что ты упустишь своё счастье. Вам надо поговорить с Диазом. Я не говорю, что услышав твоё признание, он сто процентов изменит своё решение и останется. Я также не могу обещать, что ваши чувства будут взаимными, а твоё признание найдёт отклик в его душе. Есть вероятность, что он отвергнет их, – сжимаюсь, притягиваю Кролю к себе и стараюсь быстро-быстро смаргивать слёзы, пока они не покатились по щекам. – Миллиорн, я не хочу, чтобы ты жалел, о чём бы то ни было в своей жизни, а ты будешь жалеть, если не пойдёшь на этот риск. Подумай, здесь и риск-то небольшой. Если он твёрдо решил уехать и отвергнет твоё признание, то ты ничего не потеряешь, малыш. Он же и так собирается всех нас покинуть, так? А ежели твой риск будет оправданным, то ты выиграешь гораздо больше. Во-первых, он останется с тобой. А во-вторых, после такого разговора ваши отношения точно претерпят ряд изменений. Ты же хочешь большего в ваших с ним отношениях, так? — Да, но как я… – растерянно гляжу на папу. Понимаю, что где-то он прав, что дурного он мне точно не посоветует, но всё же, как-то боязно. — Крольчонок, мой маленький! – он переводит взгляд на игрушку в моих руках и улыбается. – Нужные слова найдутся сами, я в этом абсолютно уверен. Но затягивать с этим разговором не стоит. Лучше, если ты поговоришь с ним прямо сегодня, вечером например. Что скажешь? — Я… Я не могу сегодня… — Тебе надо на это решиться. Соберись и поговори с ним. И чем быстрее это произойдёт, тем лучше. — Нет, это не из-за того, что я не хочу, – и добавляю шёпотом, – или не буду. — Тогда в чём проблема? — Сегодня тот вечер, когда… ну… я с супругом… — О! Да, верно. – Папа на секунду задумывается, а потом подмигивает мне с улыбкой. – Как ты смотришь на то, чтобы на сегодня всё отменить и освободить для тебя один вечерок, а? — А разве так можно? – с сомнением кошусь на него. Его советники не съедят из-за меня? Тем более, что каждый раз после соития они приходят и проверяют. А после сегодняшней ночи следующая по расписанию будет аж через неделю. Но это конечно всё очень приблизительно и если течка начнётся раньше того дня, на который назначено совокупление, то мой график изменится. Это ясно, как пить дать. — Конечно. Кто я, по-твоему? Миллиорн, твой папа король или не король? Должен же ты иметь какую-то выгоду с такой должности твоего папы? А не только то, что твой родитель постоянно занят, – он так воодушевился этой идеей, что мне становится вдвойне страшно. — А советники и лекарь, осмотр, как же этот график? — Не волнуйся ни о чём, ребёнок. Не переживай. Твой папа всё уладит и возьмёт на себя. Ты думай только о предстоящем разговоре. Это единственное с чем я действительно помочь тебе не в силах. Тут вы должны решать всё сами, наедине, только вдвоём. Все остальные будут мешать, как и советы по этому поводу. Подумай, как ты расскажешь Диазу о своих чувствах? Будь искренним, Милли. Ничего не бойся и не отступай. Помни, что я всегда на твоей стороне, чтобы не случилось, я поддержу тебя, помогу, выслушаю. Хорошо, малыш? — Спасибо! – обнимаю папу. Он прав. Терять мне нечего. Несомненно, предстоит сложный разговор, но вытерпев и пережив минуты признания, потом я буду определённо точно знать: возможно, наше совместное будущее или нет, есть надежда, что мои чувства могут быть взаимными, или это моя разыгравшаяся фантазия. — Успокойся. Я обо всём позабочусь! – по папиному лицу скользит загадочная мечтательная улыбка. Вижу, что мыслями он уже где-то далеко. Мне остаётся только довериться и положиться на самого родного человека.

♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂

      Папа выполнил всё, что обещал. Он поговорил с советниками, предупредил лекаря, что его услуги сегодня не понадобятся (осмотра не будет) и он может раньше отправляться домой к своей семье, а не ждать допоздна, пока моё совокупление завершится. Альф король так же предупредил. Я бегал по дворцу, нигде особо долго не задерживаясь. Мне отчего-то казалось, что так меньше шансов столкнуться с моим телохранителем. Сначала я хотел всё обдумать и внутренне настроиться, и смириться, что этот разговор будет нашим последним. Когда я ему признаюсь, он, вряд ли захочет меня ещё видеть, не то, что говорить. Я оттягивал время, как мог. Единственные места, которые я не посетил во дворце, во время своих «пробежек», – это мои покои и кухня. Первое место – это понятно, что там меня в первую очередь будут искать, при условии, что он меня вообще ищет. Второе место было опасно тем, что Ганс, наплевав на моё положение наследника престола, может по просьбе своего друга, либо самостоятельно проявив инициативу, «взять меня в заложники» и удерживать до прибытия моего персонального охранника.       Наткнулся на Лоиса, который о чём-то мило ворковал со своей возлюбленной. Она смутилась при виде меня, а он только поинтересовался «всё ли у меня хорошо?» Похоже, папа сослался на то, что я неважно себя чувствую. Это в какой-то степени правда, точнее будет правдой. Вряд ли после того, как я признаюсь и меня уже прямым текстом, а не завуалировано, отвергнут, буду чувствовать себя потрясающе. Увидел, как Акира и Джуд ускользали в королевский сад. Вспомнилось то, как после церемонии я сидел там с Диазом и увидел кого-то в белой одежде скрывающимся среди кустов. Тогда Аки был в белом. Мог то быть он? Возможно, чтобы он не говорил, но видеть, как Джуда связывают узами с кем-то другим, для него стало тяжким испытанием? Тогда помню два альфы оставались с гостями в тронном зале, а Акира пропал. Ему нужно было время, чтобы успокоиться? Но сколько бы я не убегал – меня поймали. Вот только не тот, от кого я прятался.       Папа предупредил всех об отмене сегодняшнего «мероприятия», но о слугах забыл. Он не поставил их в известность, что меня не надо подготавливать! Признаю, слабо сопротивлялся, когда меня тащили в ванную комнату. На мои возражения никто не реагировал. Я отбивался, но вяло, все мысли были заняты предстоящим разговором, я был настолько поглощён этими размышлениями, что делал механически всё, что надо было сделать. Собственно, как уже говорилось ранее, подготовка – это не чистка. Меня искупали, распарили. Для чистки внутрь приходится вводить что-то жгучее, выжигающее, если б и здесь было что-то аналогичное, я бы настоял, что сегодня в подготовке нет необходимости. Но этот питательный состав для семени альфы обволакивает внутри, даже приятно немного.       В этот раз было небольшое отличие от предыдущих подготовок, но незначительное. Когда вводили трубочку, из меня вырвался полустон. Отчего-то ощущения были сильнее, чем обычно. Возможно из-за того, что я расслабился, зная, что никакой интимной близости не предвидится? Обычно даже во время подготовки я скован и зажат, а теперь этого нет. В любом случае, на это не стоило обращать внимание.       Вечер медленно укрывал своим покровом город и наш дворец. Похоже, меня никто не искал. Я устал бегать и сидел на бортике фонтана один на один со своими мыслями. Зажигали редкий рассеянный свет в коридорах дворца, но это ненадолго. Ещё пара часов и всё погрузится в сон и мрак. Пора идти, если я надумал разговаривать сегодня, то откладывать дальше невозможно. А перенести на другой день не получится. Не хочу заставлять папу снова со всеми договариваться из-за меня. Советники и так зубы об него точат и ходят, клацают своими клыками. Поди, только и ждут очередную папину оплошность. — Милли? Ты один? – из сада выходит Акира, а за ним Джуд. Они только сейчас возвращаются оттуда? Я уже не совсем ребёнок и понимаю, чем эти три-четыре часа они там занимались. Вижу, как старший брат осторожно придерживает младшего за талию. Ноги Аки почти не держат, да и походка виляющая, он нетвёрдо стоит на ногах. Но меня это не беспокоит. Может так не правильно и это должно меня волновать: что они братья, что оба альфы. Но, похоже, что мои понятия, определения «хорошо\плохо» сбились тогда, в четырнадцать лет. Для меня приоритет отдаётся в первую очередь – по согласию была близость или нет. Вероятно это из-за того, что я узнал на собственной шкуре, что такое: когда «берут» твоё тело, не позволив сделать выбор, не предоставив этого права. А видя блуждающие улыбки на лицах братьев, расфокусированный, будто опьяневший взгляд Акиры, блестящие, довольные глаза Джуда, понимаю, что здесь присутствовало обоюдное желание. От них разит многократным совокуплением. Джуд явно вымотал Акиру. Навёрстывали всё, что терпели и не получали предыдущие годы? — Не видели Диаза случайно? — Да… Имели радость встретиться. – Джуд хмыкает и приобнимает брата, когда тот пошатнулся. – Когда это было? Когда мы были у пруда, или на поляне с цветами, или под вьющейся аркой, или в том лесочке? – он перечисляет все эти места, как я понимаю, где они «развлекались», наклоняясь к уху брата. Аки с улыбкой отпихивает его от себя. – О, вспомнил! Как я мог забыть? Диаз помешал нам, когда я только нагнул тебя над тем поваленным деревом! — Он искал тебя, Милли. – Язык у Акиры тоже отчего-то плохо шевелится. – У вас всё нормально? – вижу у него на лице слабую тревогу, но всё равно рад его беспокойству, рад, что я не совсем ему безразличен. — Да. Произошло некоторое недопонимание, но мы разберёмся, – перевожу взгляд на Джуда и, сдвинув брови к переносице со всей строгостью, на какую только способен, даю распоряжение. – Отведи Акиру в покои! — Конечно, прямо сейчас и займусь исполнением Вашего приказа, Ваше Высочество. И отведу, и останусь охранять сон брата до самого утра, – кинув взгляд по сторонам, Джуд высовывает язык и проводит им по шее Аки. У того подкашиваются ноги и он обмякает, практически моментально засыпая на руках у старшего брата. — Позаботься о нём! – недовольно качаю головой. Это что надо было делать, чтобы высосать все силы из альфы? Расходимся в разные стороны. И где мне искать моего телохранителя? — Милли! – оглядываюсь. Джуд смотрит на меня, бережно держа на руках младшего брата. – Я слышал, что его звал к себе король. Подумай, куда твой папа после беседы мог его отправить? – благодарно киваю ему. Куда? Быстрее всего в мою комнату для разговора. – И, Милли, ещё… – Джуд одними глазами показывает на сладко сопящего Акиру. Последнее слово не срывается с его губ, не слетает даже шёпотом. Он только шевелит губами, но я понимаю, что он говорит. Я и не ожидал, что когда-нибудь это слово слетит с его уст и будет адресовано мне. Но улыбаюсь и мы расходимся.       Он сказал мне: «Спасибо!» Благодарил за полученную возможность быть со своим любимым младшим братом.

♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂

      В моих покоях приглушённый свет. Диаз тут. Сидит на кровати, ожидает моего возвращения. Интересно, а если бы я не вернулся? Неважно, а важно то, что мы оба здесь. Неловкое молчание. — Ты где был? — Гулял… Думал… — Почему-то ещё никого нет. – Диаз растерянно оглядывается. Похоже, папа ему ничего не сказал, что на сегодня всё отменено. — Сегодня никого не будет, – опускаюсь рядом с ним на кровать, но между нами остаётся пространство в две его ладони. — Стало быть, на сегодня всё отменяется? – мельком взглянул на меня и отвёл взгляд в сторону. — Да.       Пауза. Молчание, которое висит между нами ощутимой преградой. — Милли… Я о том разговоре, что мы не закончили. Послушай… — Нет, – прерываю его и, встав с постели, подхожу к столу, роюсь в ящике. Нахожу то, что искал и, вернувшись к Диазу, прошу. – Встань. – Он смотрит на ключ в моих побелевших пальцах и грустно усмехается. — Значит, всё-таки решил это сделать? – поднимается и так ласково смотрит, что у меня появляется комок в горле. Зачем он так? — Это давно надо было сделать. Тебе же обещали свободу? Вот, – верчу ключик в руках, – исполняю.       Я никогда не скрывал и не прятал где лежит ключ. Он валялся в верхнем ящике и мой телохранитель прекрасно его видел, и не один раз. Он мог сам снять с себя ошейник и испариться, но не делал этого.       Поднимаю руки, но мне неудобно. Диаз высокий, а дотянуться до замка, да ещё и прокрутить ключом очень сложно. Он опускается передо мной на одно колено и склоняет голову. Вздрагиваю. Сглатываю. Трясущимися руками открываю застежку, и золотой ошейник со стуком падает к нашим ногам. Диаз поднимается, потирает шею. — Как-то непривычно без него уже, – тень от былой улыбки касается его губ. – Вот и всё?       Поднимаю голову, которая до этого была постоянно опущена и смотрю ему прямо в глаза.       Горечь разливается вокруг нас. Возможно, мне только это так кажется, но его шоколадного цвета глаза сейчас как никогда полны этой горечи. У меня покалывает язык. Папа прав, нужно сказать ему, но вот подошёл момент, а все мысли, все фразы, которые я придумал за весь день, вылетели из головы. Нет ни одной мысли, только ощущение, что я уже его потерял, что уже слишком поздно. Он не останется, как бы я ни старался, хоть что скажу – это не изменит ровным счётом ничего. Последняя ночь…       Внезапное желание затапливает тело и разум. Да, похоже я смирился, что не получу этого мужчину, его не будет в моей жизни. Признание в любви? Я не могу его произнести. У меня язык не шевелится. Что остаётся? Ясно понимаю, что раз не могу претендовать на то, чтобы быть кем-то важным в его жизни, чтобы занять место в его сердце, то хочу попросить о малости… об одной единственной ночи. Даже не ночи, а единожды оказаться в его объятиях. Но не как дитя, а как его партнёр.       Вот только даже в этой просьбе он может и имеет полное право отказать. Мне нужно просить об этом так, чтобы он понял: я не рассчитываю на что-то большее, не претендую. Донести до него, что прекрасно помню о его позиции в отношении близости между мужчинами, не рассчитываю на какую-то нежность и особую ласку. Хватит даже того, если он будет двигаться механически, без чувств. Я додумаю всё сам, справлюсь. Но моё тело навсегда запомнит, каково это быть с тем, к кому что-то испытываешь. Могу ли я об этом его попросить? Имею ли такое право? Последний раз, вымолить такой прощальный подарок? Захочет ли он, сможет сделать это? Может же и не получиться, если я его не привлекаю? Я – парень, знаю, что ему это противно. Какими словами попросить о близости, чтобы показать, что уважаю его мнение, несмотря на то о чём прошу?       В голову приходят только одни слова – его слова, когда-то произнесённые им. Они въелись мне в мозг, но… хе… пригодились. Только бы это сработало. Один раз, умоляю, один, последний…       Смотрю на его лицо, запоминая печальную улыбку, лучики в глазах. — Милли, могу я теперь сказать, что… — Нет! – отрицательно качаю головой. Если сейчас отступлю, то вообще ничего не смогу сказать. Поэтому прерываю его, набираю полную грудь воздуха, как будто вхожу в пространство, в котором совсем нет кислорода, отвожу взгляд чуть в сторону, чтобы не смотреть ему прямо в глаза. Решиться, надо только набраться смелости для одного единственного вопроса. Минутка позора, которую необходимо просто пережить и всё. Я обязан это сделать! Шепчу. – Диаз, ты можешь трахнуть меня?