«Гарем для Омеги»

      Какой же он красивый! Мужественной, сильной красотой. Если я иногда теряюсь в пространстве, шатаюсь, то Диаз определённо знает себя и своё тело, на что оно способно.       Стоит передо мной обнажённый и возбуждённый, но меня это, ни капельки не пугает. Наоборот, в голове пылает только одно слово – «ХОЧУ!»       Разглядываю его лежа распластанный перед ним. Крепкие бёдра, налитый ствол с опоясывающей его, извивающейся венкой, тёмно-бордовая головка, полностью показавшаяся из крайней плоти. Чёрные волоски, которых не очень много, но они присутствуют и на мошонке. На вид такие пружинящие, что еле сдерживаюсь, чтобы не дотронуться и не проверить так ли это. У меня тоже есть волоски, но они золотистые и настолько прозрачные, что чтобы их разглядеть надо хорошенько постараться. Накачанный с твёрдыми кубиками пресс, широкая, мощная грудь, на которой хочется укрыться от всех страхов и бед, плечи, такая манящая шея с бьющейся на ней веной. От этого аромат Диаза там наиболее сильно ощущается. Хотя теперь я могу лично удостовериться: есть ли на теле моего телохранителя ещё местечко, где бы запах слышался столь же явно, или есть место, где он ещё сильнее? — Чего ты хочешь, Миллиорн? Что мне сделать? – на его лице проступает волнение, обеспокоенность и какая-то… беспомощность. Он сдерживается что ли? Или чего-то испугался? Но я точно знаю, чего хочу. И этого хочу именно от него. С другими мне страшно от одной мысли об этом. А его я могу об этом попросить. Потому что: он был там, он знает, он поймёт. Ему не придётся объяснять дополнительно: зачем мне это надо. — Хочу почувствовать вес твоего тела на себе. — Милли, – он понимает, почему я об этом прошу. Потому что вспомнил то, что со мной произошло. Хотя я об этом никогда и не забывал. Хотел бы, да пока не могу. – Ты такой маленький, хрупкий, почти прозрачный. Я раздавлю тебя, малыш. — Не раздавишь. Пожалуйста, Диаз! Мне это нужно! Дай мне то, что я прошу, – протягиваю к нему руки, – это надо сделать. Хочу помнить вес ТВОЕГО тела на себе, а не ЕГО…       Мой телохранитель плавно, осторожно накрывает меня собой. Цепляюсь руками за его спину, вздрагиваю и судорожно вдыхаю воздух сквозь плотно сжатые челюсти, когда он полностью опускается на меня. — Тш-ш-ш, мой хороший, замечательный, мальчик. Всё хорошо, – его губы около моего уха, – это я. Ты же меня не боишься? Открой глазки, Милли! Посмотри! Я с тобой, здесь больше никого нет. Такой смелый! Дыши, всё в прошлом, забудь о том, что было. С тобой так хорошо!       Приподнимается, наши взгляды встречаются. Когда мои руки на его спине расслабляются и начинают поглаживать, лицо моего охранника озаряется улыбкой. Снимает своими губами очередной невесомый поцелуй с моих губ, скатывается с меня и ложится на бок. Ласкает, нежит моё тело. В один момент обращает внимание на мою полностью возбуждённую плоть. Она вздыбилась, поблёскивая чуть показавшейся влажной головкой, подрагивая, от нетерпения и желания, как хвостик какого-нибудь щеночка. Мне также хотелось заскулить, я желал почувствовать своего телохранителя внутри, ощутить, как я открываюсь для него, впустить в себя. — Кажется кто-то готов к вторжению… Или я ошибаюсь? – весёлый блеск в тёплых, тёмно-карих глазах, улыбка не сходящая с губ. Ему нравится такая моя реакция на него? Думаю, «да!» Мне же было приятно, когда я убедился, что Диаз реагирует на меня, как мужчина? И пусть он не альфа, так даже лучше. Сомневаюсь, что будь он альфой, а не бетой, я смог бы доверять ему настолько, насколько делаю это сейчас. – Что будем с этим делать? – двумя пальцами прихватывает мою крайнюю плоть и оттягивает, с небольшим нажимом оголяя головку. Жалобно попискиваю в его руках. – Что такое? Это откуда у меня тут маленький, – обводит головку языком по кругу, – мокренький мышонок взялся? — ДИ-АЗ! – это настолько острое ощущение, что может показаться, будто он причиняет мне боль, но это не так. Зачем бы я тогда толкался бёдрами вперёд, желая продлить такие ласки?       Когда был с Лоисом, мне с горем пополам удалось возбудиться (и то благодаря моему охраннику!), а с братьями испытывал одни болезненные ощущения. Теперь же, всего лишь от осознания того, что рядом находится тот, кого люблю, я возбуждён до предела. — Не дразни меня, – наши глаза встречаются. Он пальцем вытирает с моих глаз навернувшиеся слёзы и окутывает своей нежностью.       Диаз, без каких-либо трудностей, полностью вбирает в рот моё дрожащее естество, плотно обхватывает губами, носом прикасается к моему паху и сосёт. Ахаю, хватаюсь руками за его короткие волосы и пытаюсь… даже не знаю, одновременно: и оттолкнуть его от себя, и притянуть ещё ближе, погрузиться глубже в теплоту его рта, до самого горла. Он не останавливает меня, разрешает толкаться вперёд. Улучает момент, когда я в очередной раз отрываю ягодицы от постели, просовывает руку между моим телом и ложем, стоило мне только опуститься назад, коснуться кожей его ладони, как мой телохранитель сжимает мою попу. Всхлипываю, распахиваю глаза. — Диаз, я тоже хочу! Можно? — Держись. – Он не спорит и не отказывает ни в одной моей просьбе. Это окрыляет. Как бы я чувствовал себя, скажи он мне, что чего-то делать нельзя? Я бы умер от стыда, что попросил или предложил что-то этакое.       Закидывает мои руки себе на плечи, и я послушно обнимаю его за шею. Одним движением передвигает меня вверх по кровати так, чтобы я полностью лежал на ней, чтобы ноги больше не свисали вниз. Вторым движением переворачивается сам. Мы лежим «валетом», каждый на боку. Диаз, ничего не говоря, возвращается к прерванным ласкам. У меня перехватывает дыхание от открывшейся картины прямо перед глазами. И запах… м-мм-м… Так и знал, что где-то он должен быть ещё сильнее, просто обязан, чем на шее моего охранника. Я оказался прав! Аж голова закружилась, упал бы, если бы уже не был в лежачем положении.       Краснею, но сравниваю. Да простят меня Боги, за такое поведение! Больше, чем у Акиры. Длиннее, но тоньше, чем у Лоиса. Короче, но толще, чем у Джуда. По мне, так – идеальный!       Робко сжимаю пальчиками ствол, поглаживаю, провожу по краю головки, очерчивая контур. Диаз довольно стонет. Это удивительным образом вдохновляет, подбадривает и возбуждает. Решаюсь и провожу по всей длине язычком, задерживаюсь на вершине, щекочу кончиком языка дырочку. Моя личная конфетка! А особенно доставляет удовольствие то, что здесь я не чую никаких посторонних запахов. Только аромат моего телохранителя! В груди зарождается счастливый смех и вырывается наружу от осознания того, что совсем скоро здесь, на нём, будет ещё и мой запах. — Кажется кому-то там очень весело? – Диаз бросил в мою сторону лукавый взгляд и с утроенной силой набросился на мою измученную плоть. Сосал так, что у меня в паху начался пожар, стало тянуть, и я понял, что долго не выдержу. Пришлось просить пощады. Это позволило мне вернуться к моим исследованиям. Новое открытие – яички у моего охранника потяжелели. Или они такими и были? Как-то я этот момент упустил. Перехватываю ствол у основания и пробую делать то же, что и мой телохранитель. С той лишь разницей, что брать в рот получается только до половины его орудие. — Диаз! – вскрикиваю и поднимаю голову, чтобы увидеть, что это такое я только что ощутил. — Мм-м? – мой охранник поднял одну мою ногу, рукой поджал вверх мою мошонку и пенис, а языком вылизывает область под яичками. Видно там кожа очень нежная и тоненькая – приятно. – Милли! Не могу больше, – как же приятно слышать его стоны, кто бы только знал! Нет, лучше пусть об этом никто не знает, кроме меня. – Хочу кое-что попробовать. Кролик, перевернись на животик, - подмигивает.       Послушно переворачиваюсь. Мне под живот подкладывается подушка. С интересом наблюдаю, не понимая, что он задумал. Диаз исчезает из поля моего зрения за моей спиной. Немного стыдно, что моё мягкое место приподнято и торчит вверх. Двигаюсь вперёд, трусь головкой пениса о ткань подушки и морщусь. Нет, не то. Ткань кажется такой грубой, кожа моего охранника гораздо приятней. — Ты же помнишь, что это я? Не бойся ничего, доверься мне, Милли. – Диаз за моей спиной, голос раздаётся над ухом, руки разминают хрупкие плечи, гладят спину, растирают поясницу. Спускаясь вниз, он проводит руками по бёдрам, погладил попку, помассировал, раздвигая половинки в стороны. – Всё хорошо, малыш? – я только могу удовлетворённо промычать в ответ, что и делаю, дабы унять беспокойство в его голосе.       После, мои ягодицы сильно сжали пальцами, раздвигая, а горячий язык коснулся входа. Я ахнул. Он вылизывал меня ТАМ! Дёргаюсь вперёд, но его руки останавливают меня, придержав за тазобедренные косточки. — Зачем? – обиженно шепчу враз пересохшими губами. Хныкаю. — Милли? – его лицо появляется рядом с моим. Укоризненно прожигаю своего телохранителя взглядом. — Это… Это… так грязно и… Зачем? Ни Лоис, ни Акира, ни Джуд – никто такого не делал! — Солнышко, во-первых, повторяю ещё раз и буду повторять столько, сколько понадобится, чтобы убедить тебя – ты чистый, малыш! – заправляет прядку мне за ушко, но я упрямо трясу головой, и она вновь падает мне на лицо. Хоть за волосами спрячусь от его взгляда. – Во-вторых, давай договоримся не упоминать твоих супругов сегодня, идёт? – проводит большим пальцем по моим губам, как будто стирая их имена. Киваю. – В-третьих, ты спрашиваешь «зачем?» Захотелось. Милли, зайчонок, ты ж знаешь, что я не сделаю того, что причинит тебе боль, не заставлю тебя делать то, чего ты не захочешь? — Угу. – На ощупь подтягиваю ближе к себе ещё одну подушку и зарываюсь в неё лицом. — Скажи мне, только честно: почему ты против того, чтобы я полизал тебя там? – хорошо, что я уткнулся лицом. Вот как знал! От слов своего охранника вспыхиваю как свечка, которую решили зажечь с помощью факела. Задыхаюсь, резко исчез весь воздух. Как, ну как он может такое спрашивать? – Миллиорн, когда я так делаю тебе: больно, неприятно или просто… стыдно? Только правду, пожалуйста?       Правду? Это не больно и не неприятно, скорее даже совсем наоборот, но… Боже, как я могу это ему сказать? — П-п-последнее. – Выдавливаю из себя полузадушенным голосом. — Маленький мой, я считаю, что между двумя в постели, если они, конечно, доверяют друг другу, не должно быть никаких неловкостей. Ты сможешь перебороть своё смущение? Я могу продолжить? Или ты хочешь, чтобы я остановился? – его пальцы погладили мои волосы, и я почувствовал поцелуй на своём плече. – Милли, взгляни на меня, пожалуйста! – поворачиваю к нему пылающее от стеснительности лицо. – Будь честен с собой и со мной. Мне прекратить? – он так сосредоточенно вглядывается в меня, это выбивает из колеи ещё больше. — Н-нет… Но, ты, – опять утыкаюсь в подушку, – делал уже кому-нибудь… так? — Мне быть честным с тобой? – и как он думает, что я скажу, на какой ответ рассчитывает? Не произношу ни слова, только с наивной доверчивостью заглядываю в глаза. Он же не может меня обмануть? Мягкая улыбка оставляет след на его губах. – Я никогда, – сдвигается, и я оборачиваюсь назад, следя за ним, – никого, – рука скользит по моему телу, – вот тут, – проворные пальцы ныряют в расщелину меж ягодиц, – не лизал, – довольная усмешка озаряет лик моего телохранителя, когда он взглянул на меня. А что я? Отвлёкшись, внимательно вслушиваюсь в его слова, мой обычный цвет лица стал возвращаться, но дослушав ответ своего охранника до конца, опять вспыхиваю. — Почему? — Потому что не возникало такого желания, – пожимает плечами продолжая поглаживать мою попку. – А с тобой захотел. Хочу сделать тебе приятно, Милли. – Покусывает ягодицу сверху, «стреляя» в мою сторону хитрыми глазками. – Ты позволишь мне? — Да. – Зарываюсь лицом обратно в подушку и сжимаю её края двумя руками, чтобы не видеть того, что он собирается со мной творить.

♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂

      Я плавился как свечка, растекался лужицей по кровати, старался заглушить подушкой вырывающиеся из меня стоны, но это плохо получалось. В чём я убеждался каждый раз, когда Диаз довольно хмыкал от моих постанываний, а делал он это периодически и надо признать довольно часто.       Что же он со мной делает? Наигравшись с колечком снаружи, вылизав меня полностью: от копчика до яичек, принялся проникать внутрь. Диаз помогал себе пальцами, приоткрывая края дырочки, его язык, входя, начинал изгибаться, отчего меня охватывала дрожь, а изо рта вырывались неподдающиеся контролю звуки. Жарко, стыдно, приятно. Вылизывание, похлопывания и толчки языком – это я выдержал, даже в какой-то степени удалось побороть своё смущение, но вот когда мой телохранитель, припав губами к входу, принялся посасывать, вот тут я не сдержался и заскулил. — Милли? – он успокаивающе провёл рукой по ноге. – Всё в порядке, ты молодец. Смог расслабиться, умничка.       И снова вернулся к своему занятию. Его язычок теперь иногда сменяет пальчик. Смутно понимаю, что, скорее всего это он начал меня подготавливать, растягивать, но делает он это как-то не так, странно. Может он не умеет правильно?       После «двойного проникновения», которое у меня было с Акирой и Джудом, я боялся, что больше не приду в норму. Ну… что там так и останется всё… широко. К счастью мои опасения не подтвердились. Колечко мышц сокращалось, становясь прежним. Конечно, не так узко, как было, но лучше, чем те картинки, которые я себе уже нарисовал в голове.       От нежности, с которой меня ласкал Диаз, я чувствовал, что анус больше не сжимается, приоткрываясь, пропуская его глубже. — Всё хорошо. Не надо меня растягивать. Если хочешь, ты можешь… Я готов. — А кто тебе сказал, что я – подготавливаю? – бросаю на него взгляд через плечо, вижу загадочную улыбку. – И уж точно этого не произойдёт в этой позе! Мы должны видеть друг друга. Давай, переворачивайся.       Какой же я послушный! Немножечко страшно от этого. Укладываюсь удобно на спинку, поджимаю ножки, замираю этакой буковкой «М». Диаз вглядывается в моё лицо, а в попу опять проникает одним пальцем. — Если ты хочешь растянуть, то… – делаю очередную попытку подсказать ему как надо правильно, но меня прерывают. — Тс-с-с, тихо, Милли. Не болтай. – Его палец внутри меня двигается неправильно и это не даёт мне покоя. Так я и до рассвета не получу его. Обидно, самую капельку. — Но я просто хочу подсказ… — Цыц, Милли! — Не цыкай на меня. – Огрызаюсь и захлопываю рот. Откуда это всё во мне? Я в своих покоях становлюсь каким-то заколдованным: то убегаю, чтобы привлечь, вызвать азарт, то послушный, то зубки показываю, как говорил Лоис. Кошусь на своего телохранителя, он не обиделся? — Постарайся концентрироваться на своих ощущениях, хорошо, Милли? Попробуй.       Киваю соглашаясь, вздыхаю и, продолжая смотреть на него, отметая всё лишнее, пробую прочувствовать, что он делает своим пальцем. Мой охранник прав, он не растягивает меня, как делали Лоис и Джуд. От мыслей о четырёх всунутых в меня пальцах морщусь и зажимаюсь. Диаз отрицательно качает головой и принимается шептать разные милые глупости в надежде отвлечь меня от плохих мыслей. У него получается. Он действует одним пальцем внутри моей дырочки, добавляя второй лишь изредка, но всё равно не оттягивает края, не разводит пальцы в моём теле, как ножницы. Диаз как бы прощупывает лёгкими движениями стеночки вокруг: иногда надавливает, иногда трёт. Мне скучно, мне надоедает. Я не понимаю: зачем всё это, для чего? Характер его движений не меняется, только глубина: то внутрь, то ближе к выходу. Ерзаю попой по простыням. Неужто он не понимает, что Я ХОЧУ ЕГО! Прикусываю губу. Кажется этому я «заразился» от Аки.       И тут, хотя надо заметить, что ничего не предвещало… в паху потянуло, где-то в глубине моего тела что-то задрожало, и колючие искорки побежали в разные стороны по коже. Ахнул, не удержался, сдаюсь, каюсь. Это моментально уловил мой телохранитель и вновь потёр пальцем, с одной стороны стеночку, слегка надавливая. И опять мой стон. Так это ОН делает? Так вот это Диаз искал? Краснею, почему-то стыдно, что он обнаружил на моём теле такую «кнопку», от которой слабеют ноги, дрожат коленки, в животе сладко сжимается, в груди зарождается стон. Желая ощутить ещё больше этих ощущений, которые растекаются по телу безудержным возбуждением, дожидаюсь, когда мой охранник в очередной раз потрёт то местечко и специально, осознанно напрягаю мышцы, сжимаюсь в попытке задержать его палец внутри, заставить надавить посильнее. — Ай-яй-яй! – звонкий хлопок обжигает одну ягодицу жгучей болью, но внутрь тела отчего-то доходит дрожащей вибрацией, скользнув по сжатым мышцам, а достигнув нужной глубины, взрывается вспышкой, вырывая довольное мычание сквозь закушенные губы.       Мои щёки заливает румянец. Меня даже родители никогда не шлёпали, а тут… Хотя может потому и не шлёпали, что это отдаётся внутри таким томлением? Диаз поглаживает покрасневшую кожу ладонью, которой один удар сердца назад и шлёпнул меня. — Это какой кролик тут самовольничает и не слушается старших, мм? – наклонившись, забирает очередной поцелуй, которые я сегодня щедро раздариваю ему. – Понравилось? – расплываюсь в довольной улыбке, в то время как он делает пальцем поступательные движения в анусе.       Внезапно вскрикиваю, за этим резким звуком следует протяжный стон. Томно тянусь, обвиваю его шею руками, притягиваю к себе, голова идёт кругом, а глаза хочется закрыть и наслаждаться им. В моём теле как будто кто-то разлил раскалённую лаву. Она плещется во мне грозя перелиться через край. Плотину, сдерживающую желание, прорвало, внутренности пылают, как только эта горячая жидкость прикасается к ним. Она движется в моём теле только ей одной известным маршрутом. Извиваясь, закручиваясь, поджигая всё на своём пути, поднимается из самых тёмных неизведанных глубин на поверхность, по направлению к выходу. Может, выйдя, эта лава остынет и прекратит пылать жаром во мне? Ни о чём не могу думать, ни на чём сконцентрироваться, будто эта лава достигла и моей головы. Единственное, что ещё осознаю так это то, что мой телохранитель рядом, его сильные руки, его запах. Раз он меня не бросил, то можно не волноваться, отдаться его рукам, довериться, он сможет позаботиться и защитить. Поддаюсь течению огненной реки и уношусь вдаль, покачиваясь на волнах. — Милли? Милли? Миллиорн!!! – странно, но его голос, зовущий меня, помогает этим чувствам, накрывшим с головой, отступить. Я всё ещё сгораю изнутри, но голова способна думать достаточно ясно: слышу вопросы, могу сформулировать ответы – этого вполне должно хватить. — Диаз, – с улыбкой провожу ладонями по его широким плечам. Он склонился надо мной и выражение на его лице мне совсем не нравится. Встревоженный, взволнованный, беспокойство грозящее превратиться в злость и гнев. – Что такое? — Мы не можем продолжить, кролик! Мы должны остановиться! Прости, малыш! — ЧТО? Нет, нет, нет. Диаз, нет, почему? Пожалуйста, я хочу тебя! — Маленький мой, – он целует меня в лоб, и от этого слёзы застилают мои голубые глаза, – я тоже тебя хочу! Очень-очень сильно, Милли! — Тогда почему ты решил остановиться, зайдя уже так далеко? Ещё один шаг, Диаз, и мы бы стали близки. Ты же такое делал… И мне было приятно! Я что-то сделал не так? – испуганно приподнимаюсь на кровати, не сразу замечая, как он держит навесу, отставив в сторону ту руку, пальцы которой были во мне. — Ну что ты, глупенький. Конечно, нет, зайчик! Ты самый лучший, замечательный! — Тогда что? — Послушай меня очень внимательно, Миллиорн. – Он с тяжёлым вздохом смотрит мне прямо в глаза и вокруг нас опять разливается горечь, которая концентрируется в глубине его глаз. Почему? Из-за чего мой телохранитель так печален? – Ты должен сейчас выбрать, кого из твоих супругов я приведу к тебе в покои. – Что? Не понимаю. Хмурюсь. – Всем троим, я не позволю остаться с тобой. Выбирай, Милли. — Зачем мне выбирать кого-то из них? Я здесь с тобой. — Потому что… – опять вдох полный печали. – Я интересовался этим вопросом. Как это происходит, как проявляется, как реагируют окружающие? – я силюсь его понять, но разобраться в его словах не получается. Не могу уловить смысл. – Это же смазка? – он удерживает на весу руку между нашими лицами, демонстрируя. Руку, пальцы которой чем-то покрыты. Руку, пальцы которой до этого были во мне. – Это из-за течки, да, малыш? У тебя началась течка, я правильно понимаю?