«Гарем для Омеги»

      У меня началась течка! Первая в моей жизни! На удивление это привело меня в чувство, даже внутренний жар охладило. Ничего, это из-за того, что я понял весь ужас этого события и меня будто окунули в ванну со льдом. Все слова, сказанные Диазом, моментально обрели смысл.       Когда у меня начнутся течки, я обязан буду со своими мужьями не только совокупляться и довольствоваться тем, что они меня один раз покроют. Нет, теперь это действо будет занимать всю ночь, или сколько там потребуется. И как венец всего, испытаю, что такое сцепка.       Понятно, что троих альф пускать к течному омеге одновременно – это чистой воды самоубийство. Хотя, в этом случае умерли бы все. Пусть у каждого из них сердце занято другим возлюбленным, но течный омега – это, как ни крути, течный омега. А они – альфы, которые пусть и терпели, хладнокровно относились к чужим запахам на мне, но во время течки всё совсем не будет так спокойно.       И теперь я должен выбрать, кого мой телохранитель приведёт для спаривания со мной? Почему эта течка началась именно сейчас? Я что, так много просил? Всего лишь одну ночь, одну чёртову ночь! — И ты хочешь, чтобы я кого-нибудь выбрал? — Да. – Мой охранник старается выглядеть невозмутимым и спокойным, но я вижу горечь в его глазах, вижу, как он сжимает челюсти, как пытается успокоить дыхание. Я знаю сигналы его тела так же хорошо, как и он мои. Он далеко не такой спокойный, каким хочет казаться. — Кого-то одного, с кем останусь СЕЙЧАС? – двигаюсь к нему ближе, а он отодвигается, пытаясь сохранить между нами дистанцию. Это кажется мне забавным. Наши роли поменялись, и сейчас мне кажется, что «один кролик вышел поохотиться за аппетитной морковкой». – Ты действительно именно ЭТОГО хочешь? – он боится обидеть меня, если встанет с постели, поэтому замешкался на краю, где я его и догнал. Касаюсь пальцами его руки. – Диаз? — Нет, Милли! Конечно не этого! – он взрывается, кричит, вскакивает с кровати и отбегает от меня. Терпеливо жду, когда он выплеснет свои эмоции, которые больше невозможно держать внутри. – В данный момент я хочу сделать именно ТО, что предложил мне ТЫ. Воспользоваться, так сказать, твоим предложением. Я хочу завалить тебя на кровати, разложить и… – он сползает на пол, опираясь спиной на стену, хватается за голову, – и трахать, трахать, трахать тебя, кролик. Как же ты одуряюще пахнешь! Ты всегда приятно пах, а сейчас, это просто улёт! Но ты такой хрупкий, маленький, нежный, моё солнышко! А я должен отдать тебя, оставить с кем-то из них? – поднимаюсь с кровати и осторожно двигаюсь к нему. Диаз так быстро говорит, так торопится, будто боится не успеть сказать что-то важное, словно хочет донести это до меня, во что бы то ни стало. Но его речь всё больше становится бессвязной, это походит на мгновенное помешательство или истерику. – Этот запах, он как будто заставляет меня говорить всё это, как сыворотка правды. Но ты не бойся, маленький. Даже сейчас, я не обижу тебя, не сделаю больно. Не пугайся меня, Милли, хорошо? – касаюсь руками его лица, и он мгновенно обнимает меня поперёк талии продолжая сидеть на полу, носом дотрагивается до моего впалого животика и с шумом втягивает воздух. – Ты понимаешь, мой хороший, что необходимо сделать выбор? Несмотря ни на что, так придётся поступить. Ты подумай, не торопись, я подожду, – сильные руки поглаживают мою поясницу. – Как же я боюсь за тебя, солнышко. — Понимаю. Я выбрал. – Мой телохранитель поднимает голову и вглядывается в моё лицо. Не знаю, что он хочет увидеть, но на его лице я вижу отпечатки глубокой боли. Прикасаюсь к виску и провожу ладонью по его волосам. Мой охранник зажмуривается. — Кого ты выбрал? – умирающий полушёпот на его губах. — Тебя, – киваю, глядя в распахнутые напротив шоколадного цвета глаза. – Я выбираю тебя, Диаз. Ты же согласился быть сегодня со мной? Моё желание не изменилось, а твоё? — Нет, – удовлетворённо улыбаюсь, этот ответ меня полностью устраивает, – но, Милли… Обстоятельства изменились! — Мне всё равно. Я хочу быть с тобой. – Кажется, что это мой телохранитель сейчас очень беспомощный, уязвимый и я обязан ему помочь, поддержать. — Ох, Миллиорн! Ребёнок, что же ты делаешь, а? – тянет меня вниз, усаживает на свои ноги, не позволяя голой попой прикасаться к полу. – Значит, будем придерживаться намеченного ранее плана?

♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂

      Мы теряли время, которое убегало безвозвратно. Я это прекрасно понимал, но торопить своего телохранителя не собирался. Уже больше часа мы сидим на полу, точнее, это он на полу, а я на его бёдрах. Он убаюкивает меня, а я, прислонившись ухом к его плечу, вслушиваюсь в его голос. Диаз говорит, не умолкая, уже охрип, но всё продолжает и продолжает. От меня не требуется ничего, только слушать. Будто желает произнести вслух всё то, что копил в себе, сдерживал. И если судить по его монологу, молчал он долго. Его слова иногда повторяются, но это не умаляет их значимости. Чем больше он говорит, тем крепче становится моя вера во всё услышанное. Сомнений больше нет, осталось только лёгкое непонимание: где всё это время были мои глаза, почему я всего этого не замечал, не видел, не обращал на это внимания? Возможно, понимал неправильно? Или мой телохранитель успешно скрывал всё и не показывал должным образом? Вот я и запутывался.       О чём говорил Диаз? О том: как сильно я ему дорог, как он привязался ко мне, как хочет оберегать от всех напастей, защищать, быть поддержкой и опорой, как переживает за меня. Впервые рассказывал о своих чувствах и эмоциях, которые испытывал со дня нашего знакомства, до церемонии создания уз. Особняком стояли откровения: как его начало тянуть ко мне, что пережил, когда я был с альфами – признаваться в этом было для него сложно, но он не отступал. Понимая, что моя лепта была щедро внесена в его страдания, стало неловко. Хоть он и не говорил ничего такого раньше, но заставлять проходить через всё это своего телохранителя – это было жестоко.       Дважды прозвучало в тишине комнаты то, что он меня любит. Да, я поймал эти слова и зацепился за них. Они как две драгоценные жемчужины гордо возлежали среди сверкающих самоцветов – остальных прекрасных, нежных, ласковых слов, которыми он услаждал мой слух. Так хорошо быть с ним!       Откуда-то я знал, что нам никто не помешает, нас не побеспокоят, не прервут. Откуда? Не имею ни малейшего понятия. Вероятно тоже инстинкты.       Мой аромат, который все эти дни распространялся по дворцу и всей его территории теперь скапливался в этой комнате.       Это всего лишь мои предположения, но думаю, происходило вот что:       Перед течкой запах усилился для того, чтобы «привлечь как можно больше самцов на мою бедную попку». Возможно, так задумано природой и происходит то, что запах пытается «разлиться» на огромное расстояние, если вдруг несчастный омега перед течкой оказался где-то, где не ступала нога человека, в непролазных дебрях, чтобы даже туда привлечь альфу, который облегчит «интересное состояние», когда оно наступит? Говорят, омеги испытывают определённую, чёткую, конкретную потребность, когда начинается течка. И нужен кто-то рядом, кто будет в состоянии оказать «посильную помощь» страждущему и нуждающемуся. Но если кто-то способный это сделать оказывается в непосредственной близости, то телу омеги нет необходимости посылать сигналы остальным. Вот запах и сужает радиус своего воздействия, сжимаясь до одного конкретного помещения. А уж коли оказавшийся рядом тот, кто небезразличен тебе, то о каких призывах других «особей» может вообще идти речь?       Так получилось и со мной, надо полагать. Я уверен, что никто нас не потревожит просто потому, что никто не узнает, что у меня началась течка. Папа просвещал меня о том, что происходит, когда она начинается, но безумного желания нет, я не рвусь бежать к первому встречному альфе только чтобы «утолить похоть». Мне повезло! Единственный желанный человек с самого начала оказался рядом, присутствовал в момент начала течки, ласкал меня. Диаз отвечает мне взаимностью, вот я и остаюсь спокоен. Меня это радует и делает безумно счастливым. Он около меня и уже одно это лишает меня страданий, облегчает моё состояние. А что будет, когда мы начнём… — Милли, пойдём в кровать? – целует плечико и улыбается. Я вижу, что после этой своеобразной «исповеди» ему гораздо легче. Он даже дышит свободней, не так напряжён и скован со мной, расслабился. Ну да, теперь ему не надо сдерживать себя и контролировать. — Я думал ты уже и не предложишь, – хихикая, убегаю на кровать сзади слышу довольный смешок, оглянувшись, вижу, как Диаз откровенно наслаждаясь, разглядывает мою фигурку. Томно изгибаюсь на постели и маню его пальчиком. — Не искушай меня, кролик! Какой же ты милый. – Наконец-то мой телохранитель пленён моими объятиями.

♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂

— Ещё, ещё что-нибудь, пожалуйста! — Милли, ты уже такой большой мальчик, да? Вон и течки начались, – от его слов я зарделся. — Продолжай. – Заливаюсь краской, но прошу не останавливаться. Я странный, да? — Я не буду говорить никакие пошлости. И так тут не пойми чем, с тобой занимаюсь. – Диаз делает глубокий вдох, но видит, как я нахмуриваюсь, сдаётся. – Что ты хочешь, чтобы я сказал, ребёнок? Что ты – маленький текущий омежка? Потёк тут, сидишь весь мокренький…       Мы вернулись на ложе. Но теперь, чтобы привести друг друга в «нужное состояние», нам много времени не потребовалось. В этом помогал и мой аромат, и «особое» обстоятельство, и усилившееся желание, которое никуда не пропало. Диазу хватало моих прикосновений, а вот я заметил, что моя смазка выделяется обильней, стоит только словам, намекающим на течку, появиться на губах моего телохранителя. Может это ошибка и никак не связано, но я ощущал, как определённые участки моего тела увлажняются, когда слышу такие фразы из уст Диаза.       Он гладил мои бедра, с внутренней стороны, пробегаясь: от колен – вверх, от промежности – вниз. Откидываюсь на спину, вновь сгибаю ноги в коленях и, прижимая к груди, развожу в стороны. — Хорошо, – мой телохранитель выдыхает, – если ты уверен…       Диаз нависает надо мной, опускает глаза вниз. Чувствую, как в анус упирается кое-что твёрдое. У моего охранника сжаты губы, и он настолько сосредоточен, что при виде его лица я не сдерживаюсь и смеюсь. Он вздрагивает от этого звука, резко дёргается, вскидывает на меня удивлённый и настороженный взгляд. Раскаиваюсь. — Диаз, я люблю тебя! – глажу по плечам, обнимаю за шею. Напряжение, сковавшее его, когда дело дошло до этой стадии, покидает тело моего телохранителя.       Начинаем с поцелуев, которые становятся всё более глубокими и длинными. Воздуха больше не хватает, но предпочитаю задохнуться, чем оторваться от его губ. Тяжело дышим, в глазах обоих отражается желание партнёра. Диаз провёл головкой между ягодиц. Его дыхание, хриплое, возбуждённое, заполнило комнату. Я невольно отозвался стоном, неосознанно потянулся рукой к своему вставшему органу, но уловив его наблюдающий взгляд замер на полпути в нерешительности. — Когда ты смущаешься, – он шепчет это прямо мне в губы, наклонившись так низко, что наши носики изредка трутся друг о друга, – это так трогательно выглядит. Малыш, не стесняйся, если хочешь, то можешь помогать себе рукой. Всё нормально. Давай, попробуй!       Обхватываю рукой пенис, его пальцы ложатся поверх моих. Он задаёт темп и где-то между движениями вверх-вниз, чувствую увеличившееся давление на вход. Скользящие движения наших рук по стволу отвлекают, но небольшой дискомфорт всё равно появляется в районе попы. Негромко сладострастно стону, когда он проникает в меня, но этого… мало! Мой телохранитель, войдя, приостанавливается, но я насаживаюсь до упора. Всхлипываю, по щеке одиноко скатывается слеза. — Глупыш, – слизывает солоноватую каплю Диаз. – Какой нетерпеливый мальчик. Не торопись.       Жду. Но выдержки у меня никогда особой-то и не было. Подаюсь назад, будто собираюсь отодвинуться от своего охранника, внутри стенки ануса сокращаются, пробуя вытолкнуть инородный предмет из меня, но я двигаюсь обратно. Медленно, наученный горьким опытом.       Диаз останавливает меня и всё берёт в свои руки. Осторожно толкается во мне, я через десять-двадцать секунд начинаю бесстыдно подмахивать бёдрами, а в голове с каждой фрикцией стучит одно слово и пульсацией разносится по крови – ОН, ОН, ОН… во мне!       Смотрим друг на друга. В тишине комнаты наше тяжёлое дыхание перемежается стонами. Но он молчит, только пока мои глаза открыты, а стоит мне их закрыть, как мой телохранитель принимается нашёптывать разные слова мне на ушко. И это помогает, действует! Я осознаю, что рядом со мной ОН, ни на секунду не забываю, в памяти не всплывают картинки из прошлого, те ощущения отступают, замещаясь этими. Я словно излечиваюсь в его объятиях. Остро чувствуя около себя желанного мужчину, понимаю – становлюсь жадным. Хочу его только для себя, мне мало одной ночи с ним, мне будет мало даже одной жизни! Отдаюсь весь без остатка в надежде стать единым целым, чтобы он так же, как и я почувствовал это вспыхнувшее желание.       Понимаю, что сдерживаться не в силах, когда я с ним. Моя рука опять тянется к паху, но мой телохранитель оказывается проворнее. — Позволь мне. – Диаз двигает бёдрами чуть сильнее, повторяя этот темп рукой на моей плоти. — Только не останавливайся сейчас! Ещё, сильнее, да! – пережить будет не возможно, если эти толчки внутри моего тела прекратятся именно сейчас. Я на грани, пенис налился и требует разрядки. В мою дырочку врывается… как бы это точнее описать? Сталь, обёрнутая в бархат? Он твёрдый, но мой проход вместе с тем ласкает что-то бархатное. Громко кричу, сперма выстреливает струёй, попадая мне на грудь, две очередные порции поменьше толчками выплёскиваются из меня, белоснежными каплями покрывая живот, впадинку пупка, светлые волоски на лобке, попадает и на пальцы моего телохранителя.       Со стороны, кажется, что у меня не осталось сил, что я вымотан, но скажу по секрету это не совсем так. Моя плоть опадает, а вот анус продолжает пульсировать ещё какое-то время. Мой охранник входит на всю длину своего орудия и со стоном подаётся назад. Вот для этого момента я и приберёг последние силы! Бросаюсь на него, обнимаю за плечи, из-за невозможности обхватить широкую спину, цепляюсь за неё пальцами, впиваясь в тело маленькими ноготками, ногами также обнимаю, прижимаюсь, не позволяя отстраниться. Мне надо удержать его всего лишь на короткий миг, первую попытку «отодрать» меня от него. — Милли, ты что делае… А-ахм-мм… – контроль потерян, элемент неожиданности сработал. Диаз изливается в меня. Тёплая влага, разлившаяся внутри, заставляет с упоением вкушать это наслаждение. Удовлетворение растекается по моим расслабленным мышцам. – Маленький мой, зачем ты это сделал? – мой телохранитель явно не ожидал такого, такой хватки. — Захотел разделить этот миг с тобой, – с надеждой вглядываюсь в него, а не найдя признаков злости, недовольства или ещё чего-то такого на его лице, облегчённо выдыхаю.       Но на кое-что я даже не рассчитывал, это стало и для меня полной неожиданностью! Оказалось, что не все мои мышцы расслабились!

♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂

      Когда-то я рассказывал, что некоторые беты могут забеременеть и родить ребёночка. Не хочу никого оскорбить таким сравнением, но беты – это что-то среднее, между альфами и омегами, словно их тела не определились до конца.       Меня не удивило то, что мои внутренние мышцы сжались после оргазма – этого-то как раз можно было ожидать, а вот то, что от этого у Диаза начнёт образовываться узел – это стало неожиданностью… приятной неожиданностью! О бетах в этом плане я знаю мало, потому что мне никто не рассказывал, как у них обстоят с этим дела. Меня-то готовили как наследника престола, принца. Так зачем мне знать о бетах? У кого-кого, а у меня точно будет альфа, так к чему «засорять» мою голову ненужными знаниями, которые не пригодятся? А вот тут вдруг… Блаженство, эйфория, восторг – захлестнули меня, не сразу понял, что на моего телохранителя всё это подействовало далеко не так. Даже предположить не мог, что… — Милли? – в глазах моего охранника плещется паника, на моей памяти такого ужаса я в них ещё ни разу не видел, голос дрожит. Он делает резкое движение бёдрами назад, не успеваю его остановить, предупредить и оба стонем от боли. – Какого…? Что происходит, Милли? – вижу его растерянность. Не может быть? Неужели мы НАСТОЛЬКО разные??? Но как в правильности этого предположения можно усомниться, если я всё вижу своими глазами? Эти эмоции на его лице… Понимаю, должно быть очень страшно, когда не понимаешь что происходит, а твою плоть запирает «замок» в чужом теле. — Диаз, это узел. Не делай резких движений, пожалуйста. – Его узел меньше, чем у альфы, хотя откуда бы мне это знать, но это так. Вот только когда он попытался вытащить, всё равно было очень больно. — Чего? Это то, что обсуждали Акира, Лоис и Джуд? – кажется, запрет на произношение их имён распространяется лишь на мою скромную персону, моего телохранителя это никаким боком не касается? Несправедливо! — Да. Это именно то! – немного обиженно протягиваю, надувая губки. — Это что… эта, как её… случка? Сцепка? – он очень-очень шокирован. — Ты совершенно прав. Ты повязал меня, Диаз, – недобро прищуриваю глаза. — О, Б-О-Ж-Е! – он упирается лбом в подушку рядом с моей головой и стонет в голос, но сомневаюсь, что это оттого, что ему хорошо. – Ощущаю себя псом. — К-Кем? – мне тоже пора взывать к Всевышнему? Что он мелет? Я лежу в шоке! — Собакой, – так бесхитростно поясняет, что хочу его ударить… больно. – Я такое только в детстве видел, когда собаки во дворе стояли «склеившись» задницами. – От слов своего охранника мой вдох обрывается на половине. Дыхание заканчивается, горло сжимается не хуже ануса, но тут уже от возмущения. — ЧТО? – верчусь под ним, от активных действий внутри начинает тянуть, но на это я не обращаю внимания. – Да как… как ты… как ты можешь… такое… Ты дурак! – просто невозможно подобрать слова, которые способны достойно описать моё возмущение в тот момент. Когда двое повязаны узлом после занятия любовью – это волшебство, великое таинство, сокровенное время единения. А он… эх! Нужно держать себя в руках. Делаю долгий вдох, после не менее долгий выход. Мой телохранитель непривычен к такому (жуть как странно!), поэтому так и реагирует. Не стоит на него обижаться за естественную реакцию. Пусть лучше так, чем будет притворяться. Он не знает этого и не понимает, я тоже кой-чего не понимаю, но это не смертельно. – Диаз, – пробую повернуть голову, взглянуть на него, но видно пока я усмирял своё возмущение, свой гнев, и собирался с силами, чтобы отреагировать спокойно, мой охранник так же подумал о сказанном. — Не смотри, – его рука мягко закрывает мне глаза. Он приподнимается, осторожно поворачивает меня на бок, а сам аккуратно укладывается сзади. Но я успел заметить, хотя это было сложнее, чем у меня, но на его щеках горел румянец. Мой телохранитель смутился, покраснел? — Диаз, – прошу его, умоляю, и он таки убирает руку. — Прости, малыш! – заправляет волосы мне за ухо и целует в шею. – Ты ж помнишь, что рядом с тобой я говорю всякие глупости? Не слушай меня, Милли, и прости. — Тебе стыдно? — Очень. Я раскаиваюсь, что ляпнул такое. – Придвигает за талию ближе к себе, входя чуть глубже, отчего тянущее ощущение прекращается, берёт за руку, переплетая наши пальцы. – Могу сказать в своё оправдание то, что я впервые за всю свою жизнь чувствую что-то подобное. — Для меня это тоже впервые, – от одной появившейся мысли мои губы тронула улыбка. Пусть я хотел бы достаться Диазу нетронутым омегой, но хоть это, хоть что-то, первый раз испытаю именно с ним. – Я на такое даже надеяться не мог.       Мой телохранитель, вернув себе самообладание, приподнимается на локте, заставляет повернуть лицо к нему, нежно заглядывает в глаза, лаская шею и щеку: «Не больно?» — Нет. Это… приятно, – вновь сплетаю наши с ним пальцы. – А тебе? — Ох, кролик! Ты так сильно меня сжимаешь, – вновь забирает свои пальцы из моей руки и прикасается ими к низу моего животика, – вот тут, внутри держишь. Это сводит с ума, маленький. Кажется, что я скоро снова…       Я только улыбаюсь. Да, чувствую его пульсацию внутри себя. Хихикаю, опять сплетаю наши пальцы и замолкаю в тот момент, когда влажное тепло разливается внутри моего тела. — Извини, – шёпот у самого ушка и прикусывает мочку.       Оба лежим в накатившей истоме. Мы не говорим, так комфортно просто лежать в тишине комнаты слушая его дыхание. Я навсегда запомню эту ночь. Буду вспоминать её всю свою жизнь. Разве могу я быть счастливее, чем сейчас? Без Диаза – нет. Это останется со мной до конца моих дней. Больно, что надо его отпустить. Может он всё-таки передумает и останется? Если он меня любит, он же говорил это, так почему бы ему не передумать и не остаться? Выкинуть билет и быть со мной. Но что-то глубоко во мне не верит в такой исход. Глядя на наши сплетённые пальцы, руки, лежащие рядом, понимаю, такое, вряд ли возможно. Мы слишком разные! Наше воспитание, привычки, страны, люди, понимание мира – между нами такая огромная пропасть, что не найти такого моста во Вселенной, который помог бы нам встретиться где-то посередине. А строить его одному – это бесполезное занятие. У меня не хватит сил дойти до другого края, выстроить всё самому не получится, мой шаткий мостик рухнет. Единственная возможность, если мой телохранитель будет помогать с другого конца этой пропасти. Тогда, чтоб встретиться побыстрее я буду трудиться денно и нощно работая над нашими отношениями, пониманием, оберегая наши чувства.       Наши тела только подчёркивают эту разницу между нами, не позволяя забыть об этом ни на секунду. Акира и Джуд, их тела сливались, сплетались воедино так, что не представлялось возможным определить: где заканчивается один человек и начинается второй. А у нас, как в насмешку, очень чёткая граница. Моя белоснежная кожа ярко контрастирует на фоне смуглой кожи Диаза. Я хочу быть его частью. Хочу единения с ним. Хочу! Хочу! Хочу! — И что было, когда ты видел собак? — Мм? Пф-ф… Я уже и не помню. — Ты врёшь! – я это так явно слышу в его голосе. – Не хочешь говорить мне об этом? – и с придыханием добавляю, понижая голос. – Ты смеялся над ними? — Хуже, котёнок, намного хуже, – с грустью смотрит мне в глаза, целует плечо. – Я был придурком, маленький. И жестоким. — Что ты делал? — Мы с парнями, нам было лет по двенадцать, пугали собак, гоняли по двору, обливали водой… — ЗАМОЛЧИ!!! – отворачиваю лицо, чтобы он не видел, как из моих глаз катятся слёзы. Вот почему я такой чувствительный? Почему оплакиваю каких-то незнакомых мне собак, над которыми издевался мой телохранитель больше пятнадцати лет назад? Оно мне надо? Зачем? Но только представлю глаза этих беззащитных животных перед группой жестоких детей, как в груди что-то щемит. – Им было, – всхлип, – страшно, – всхлипываю, – и больно. Зачем так? — Я понимаю. Вот видишь, с каким идиотом ты связался? – смеюсь сквозь слёзы в ответ на его слова. — Ты бы и сейчас так же… и меня бы, как их, если бы увидел… там, у себя? – удаётся выдавить сквозь поток рыданий. — О, Господи! Солнышко моё, конечно нет! НЕТ! Милли, ни за что, никогда, слышишь? – моё лицо, шею, плечи покрывают поцелуями. – Теперь я лучше понимаю, что это за состояние такое. Мальчик мой, в своём возрасте ты понимаешь гораздо больше, чем я, когда был таким, как ты. — Ты был младше, – давлюсь рыданиями, но успокаиваюсь. Цепляюсь за его руку, как утопающий за соломинку. Я верю, что, не смотря ни на что, но Диаз меня бы не обидел, и не обидит. — Нет никакой разницы. В шестнадцать я тоже оставался полным придурком. Мне стыдно, что я такое творил. И это ты, кролик, показал мне, что это время священно, – его губы прикасаются к моим. – В такой момент необходимо делать совершенно другие вещи, а не терпеть издевательства подростков. — И что надо делать? – уже почти не всхлипываю, только икаю малость. — В данный момент я хочу ласкать тебя, нежить твоё прекрасное тело, целовать, наслаждаться близостью с тобой, малыш. — Тебе нравится, как я выгляжу? И… больше ничего? — Нет, Милли! Это не только из-за твоей внешности. Это всё в тебе. То, какой ты: милый, трепетный, добрый, переживаешь и волнуешься за всех вокруг. Ответственный, стойкий, снаружи хрупкий, но внутри у тебя есть титановый стержень. Такой не у всех есть, ребёнок. Многие опустили бы руки, пережив то, что выпало на твою долю, слепо подчинились бы обстоятельствам, перестали бороться, сдались, молча исполняя приказы. А ты смелый! Очень смелый! Надежда на лучшее, вера в это в тебе горит неугасимым пламенем. Даёшь людям шансы на исправление, веришь им. Миллиорн, ты прекрасен не только снаружи, но и внутри. Иди ко мне, хороший мой.       Прижимаюсь к нему. Вот бы его слова действительно могли осуществиться! Вот бы я стал ЕГО!

♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂

      Наверно я уснул, а проснулся от того, что моё тело погрузили в тёплую воду. Резко дёргаюсь. — Тише, тише, всё хорошо. – Диаз улыбается и стирает с моих щёк мокрой рукой дорожки от солёных слёз. — Когда…? Как мы…? — Я вышел из тебя минут десять назад. Но ты так сладко спал, что будить тебя не было никакого желания. Дал поспать, пока набирал ванну и всё подготавливал, – мой телохранитель кивает на столик, где выстроились баночки и скляночки разных форм и размеров. — Мог и не будить, – погружаюсь в воду и, нахмурившись, бурчу на него, – мог обойтись без этого. Водные процедуры завтра утром бы принял. — Да. Если бы не одно но, – Диаз берёт из всей той «батареи» флакончиков один, самый ненавистный мне и присаживается на бортик моей «купели». – Надо почистить тебя. — Нет. – Так активно верчу головой, что мокрые кончики волос хлещут по щекам, разбрызгивая капельки воды вокруг. — Что? Как это нет, Миллиорн? – его брови одновременно взлетают вверх от удивления и сходятся, когда он хмурится. — В этой процедуре нет необходимости. Ты – бета, Диаз! А от них очень редко… в общем, это бесполезно… невозможно, чтобы я… – последние слова произношу безжизненным голосом, практически шёпотом. Не удаётся скрыть то отчаяние, которое меня охватило. Мой телохранитель хочет семью, а здесь ему вряд ли кто-то поможет обзавестись своим карапузом, что уж говорить обо мне? Для меня это вообще первая течка, ещё неизвестно что скажет лекарь: будет легко мне зачать или нет, надо посмотреть, как всё пройдёт. Смотрю на свои кулаки, сжатые под водой. Мой охранник уставился в пол. Минута тянется за минутой. Мы не смотрим друг на друга. Я опять подтолкнул его к тому, что принятое решение об отъезде было правильным? — Всё равно, Милли, надо сделать всё как положено. — Нет, – сжимаюсь под водой, погружаюсь по самые ушки и испуганно пищу. Не хочу! Хочу оставить всё, что есть внутри меня там, где оно находится. — Ты же говорил, что тебе неприятно, когда семя внутри тебя, что жаждешь выдрать это из себя? – очередная попытка. — Это когда их… Но не твоё! – попытка с треском провалена. Подплываю к нему ближе, накрываю его руку сжимающую пузырёк двумя своими, заглядываю в глаза. – Твоё хочу оставить внутри себя, хоть ненадолго. Удержать, пожалуйста, Диаз! Разреши мне оставить твоё семя в своём теле! — Ох, Милли! Что же ты делаешь со мной, ребёнок, разве можно так говорить? – в его голосе звучат горе и безнадёжность, они идут рука об руку. — Прошу! – целую его побелевшие пальцы сжимающие флакон. – Прошу тебя! – трусь щекой об его руку. — Ну и что мне с тобой делать? – второй ладонью треплет меня по макушке. Строю ему невинные голубые глазки и с такой же полуулыбкой произношу: — Отдай это, – пробую разжать его пальцы, сомкнутые на стекле пузырька. — Милли. – Предупреждение в голосе, но я не отступаю. — Диаз – это больно, а я не хочу, чтобы сегодня ночью мне было больно. Только не сегодня, нет, не с тобой. — Эх, зайчонок. Вертишь мной, как хочешь. Разве у меня есть шанс отказать тебе, да был ли он вообще когда-то?       Диаз разжимает пальцы, и я завладеваю этой «жгучей отравой». Замах, бросок и стекло со звоном разлетается, ударяясь о стену. Жидкость растекается по полу. Мне даже на секунду показалось, что там поднялось едкое марево, а пол стало разъедать. Мой телохранитель проследил взглядом за этим "спортивным достижением", но оставил без комментариев. — Давай лучше о тебе позаботимся, – подбираюсь к столику и беру склянку с резко пахнущей бесцветной жидкостью, ватный диск и возвращаюсь к своему охраннику, показывая, что он должен повернуться.       Диаз сел предоставляя мне лучший обзор своей спины: «Это зачем? Что там?» — Я тебя случайно поцарапал, – разглядываю десять полумесяцев на многострадальной спине своего телохранителя. – Извини, не хотел. Жечь будет. — Знаешь, – он весело усмехается, – по мне может, и не скажешь, но я смогу это выдержать. Тем более отметины оставленные коготками такого тигрёнка я бы носил с гордостью.       Усмехаюсь и прикасаюсь ватным диском, смоченным в жидкости, к двум следам расположенным рядом. Придавливаю. Мой смелый телохранитель вздрогнул, напрягся, подавился очередными словами, и из него вырвалось шипение. Что-то похожее на: «Айш-шш». Хе-хе. Это он храбрился только потому, что не был в курсе, что чтобы не произошло заражение какой-нибудь малоприятной «радостью», надо использовать средство всего лишь чуть слабее, чем то, которое я разбил. — Готово, – на этих словах рывком поднимаюсь из воды и… застываю. Похоже, зря я так долго плескался в горячей воде. Распарился, мышцы расслабились, как результат по внутренней стороне бёдер сбегает то, что я так хотел удержать внутри себя. Две белые полосы приводят к скоплению слёз в глазах. Скрещиваю ноги, сжимаю сфинктер. Умоляюще смотрю на своего охранника. – Диаз!! — Тише-тише, успокойся. Всё хорошо, всё нормально. Не переживай. Я всё исправлю.       Что он говорит? Как это можно исправить? Только если…       Диаз берёт меня на руки, а потом перекидывает через плечо. Возмущаюсь, чего это я должен висеть лицом вниз, а мягким местом кверху? Несёт в покои, а я, видя чуть ниже его ягодицы, не сдерживаюсь и, опустив руку, хлопаю по одной половинке ладошкой. Ауч! У меня определённо ушиб. Твёрдая, мышцы литые. Ответ не заставляет себя ждать. Наше возвращение в комнату оглашает звонкий шлепок по моей попе. Хнык.

♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂

      Мы занимались любовью со всей страстью, на какую были способны. Больше не нарушали молчания. Все слова, которые так и не сорвались с наших губ, были произнесены нашими телами, все клятвы огнём пылали в наших глазах. Утопая друг в друге, безудержно, до безумия сжимая в объятиях партнёра, наслаждаясь стоном слетевшим с любимых губ и перехваченным на выдохе, жаждой горящей в обращённых на тебя глазах.       Смысла в посещении ванной комнаты не было, поэтому наши ступни более не касались пола. Наша страсть разгоралась с новой силой, овладевая нашими телами, переполняя, накрывая с головой. Пульсируя в каждой клеточке неутолённой жаждой, желая вырваться и поглотить нас.       А вокруг нашего ложа мягкой поступью незримым наблюдателем ходила безнадёжность.       Зная, как сильно мой телохранитель желает иметь семью, детишек разве мог я просить его остаться? Это было бы нечестно и жестоко по отношению к нему. В нашей стране мало шансов, что кто-то сможет воплотить его мечту, претворить её в жизнь. Мне должно хватить сил, отпустить его, ради того, чтобы он был счастлив. Я не имею никакого морального права удерживать его. Что я смогу предложить? Любить моего ребёнка, которого советники заставят зачать от одного из альф, как своего? Смириться с моим положением связанного узами с другими? По тому рассказу, который я выслушал от своего охранника в начале вечера, об его чувствах ко мне, могу сказать, что он ведёт себя так, как должны вести подлинные альфы. В нём вспыхивают собственнические нотки. И если раньше я противился такому, терпеть не мог этого в альфах, то ему бы с удовольствием принадлежал.       Диаз контролировал наши движения в постели, следил, чтобы удовольствие получали оба. Он выходил из меня перед самой кульминацией, изливаясь на наши тела, как и я. Вначале было обидно, но после я понял – мой телохранитель не хотел терять драгоценное время, которое у нас оставалось на вязку. Мы оба стремились получить как можно больше тепла друг друга. В моей голове даже мысли не возникало вновь коварно наброситься на него, чтобы узел запер нас в замок.       Только когда небо на востоке начало сереть, а наши тела блестели от капель пота, бисером рассыпанных по нашей коже, и спермы, покрывающей нас, он отпустил контроль и позволил случиться вязке. Измотанные, с безумной улыбкой на губах, продержавшись положенные двадцать минут развалились на кровати, восстанавливая дыхание после очередного крышесносного оргазма.       Остатка сил хватило на то, чтобы заползти под одеяло и отдаться сну. Засыпал на животике, мой телохранитель лежал рядом, бездумно водя пальцами по моей спинке.

♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂ ♂

      Разбудили меня солнечные лучи, которые светили прямо в глаза, нагрев носик. Время, похоже, уже перевалило за полдень, потому что дневное светило находилось высоко в небе.       Тру глаза ладошками, но горькие слёзы наворачиваются вновь и вновь. Боюсь, что их реки и потоки мне теперь обеспеченны на долгое время.       Постель рядом уже остыла. Его давно нет около меня. Вероятней всего мой охранник дождался, пока я усну и покинул меня. И не просто ушёл, он ушёл навсегда, безвозвратно, бесповоротно и этого нельзя изменить. Почему я так решил, с чего взял? Диаз ушёл, забрав с собой Кролю! Игрушки-талисмана больше нет, как и его – моего телохранителя. Выбор сделан…