Захлебнуться (рабочее)

Женя даже не успел опомниться, как оказался за дверью квартиры Виктории. Бредя до метро, он решил поехать к родителям. Было около пяти часов вечера. В принципе, это время можно было бы использовать для того, чтобы закончить обзор. И это было бы рационально. Только не в таком состоянии. Продуктивной работы все равно бы не получилось. К тому же совсем не хотелось оставаться одному, что было странно самому Жене. Случалось такое крайне редко. Вопрос: почему Вика так отреагировала, не давал покоя. Со стороны послушать ее рассуждения на тему отношений, так она сама адекватность. А тут истерика на пустом месте. Могла бы просто оттолкнуть, сказать, что ей неприятно. В душе бушевали огорчение, обида и чувство вины. Вика, конечно, дала жару, но с другой стороны: зачем он сам поддался этому чертовому минутному порыву, когда где-то в животе «бабочки запорхали», и полез к ней с поцелуями? Ничего большего у него, правда, в мыслях не было. Теперь будет страдать, а ведь все так хорошо начиналось. И цыганочка на рассвете была не совсем цыганочкой, Вика первая начала его целовать. И сквозь едкий дым он успел заметить огонь в ее глазах, вряд ли он был вызван исключительно Мартини. А после она с такой искренностью интересовалась его самочувствием и лечила от похмелья. И от одних невинных прикосновений вся эта нежность превратилась в ярость? Могла хотя бы оправдания выслушать! Впрочем, в психологии Женя был не силен, и все его предыдущие отношения складывались из классических цветов и парочки походов в кино. Поэтому как исправлять сложившуюся ситуацию он тоже не представлял. Приехав к родителям, Женя отвлекся на всяческие бытовые разговоры и даже немного повеселел. На вопрос мамы: «Как дела?», ответил только: «Да у меня ничего нового, давайте лучше о вас». Вставать утром надо было рано – дома ждет работа. Поэтому около десяти Женя сходил в душ, смыл с себя всю тяжесть, усталость и остатки похмелья, выпил чашку горячего чая и улегся спать. Родители, конечно, догадались, что с сыном что-то происходит, потому, как насильно выдавливать из себя улыбку и делать вид, что все замечательно Женя не мог. Но настойчиво расспрашивать не стали. Захочет – сам расскажет, уже большой мальчик. Мама только зашла в комнату, когда Женя уже лег спать и тихо задала вопрос: -Женя, а кто она? -Кто? – переспросил Евгений сонным голосом. -Ну, та, из-за которой ты сам на себя не похож. -Она нереальная, - не стал он увиливать от ответа. –В одном человеке уживается столько всего абсолютно противоположенного. -Надеюсь, там есть за что бороться. -Есть, - Женя перевернулся на другой бок, дав понять, что не хочет развивать тему. -Спокойной ночи. -Спокойной, - дверь закрылась и комнату вновь поглотила темнота. Утром пришлось ехать на метро в час-пик, а затем на электричке. В такие минуты Женя даже начинал понимать, почему Вика так ненавидит метро. Дома пришлось сразу же приступить к кропотливой работе с монтажом. Последние штрихи обзора. Вчерашние чувства притупились, но настроение все равно было плохим. Баженов привык сам решать свои проблемы, но в данный момент ему было необходимо кому-то выговориться. Ближе к вечеру созвонился по скайпу все с тем же Лехой, обрисовал ситуацию, а на фразу-подколку: «Нахуй эти отношения! Было сказано около года назад. Ты же не хотел?», ответил: «Да, не хотел, а вот ее встретил и захотел». И решил для себя, что Виктории надо дать время на осмысление, а потом он обязательно извинится. Но притворить план в жизнь не получилось. Она сама позвонила через пару часов. *** Как же болела голова. Причем, чем ближе я подъезжала к работе, тем больше. В который раз обнаруживаю, что я метеозависима. А погода, блин, как в субтропиках! Дождь не прекращался со вчерашнего вечера. Периодически сверкали молнии, а термометр показывал плюс двадцать восемь по Цельсию. Добравшись до работы, я первым делом выпила две таблетки мига. Хотя энергетические уколы были бы более действенны. Когда они уже будут доступны в России? Продуктивность была на нуле. Первые два часа рабочего дня я залипала в выключенный монитор. Лиля ныла о том, как ей плохо, потому что выходные были слишком бурные. -Как же хреново! Я точно сдохну еще до обеда! Что делать? -Позвони Ларисе, отпросись. -И что я ей скажу? Лариса, вы знаете, я перебухала вчера, дайте мне отгул? Да не знаю я! Только заткнись! Но с этим Лиля не спешила. К двенадцати королева почтила нас визитом и приказала мне отправляться в DKNY. -Мне нужны десять джинсовых юбок от Донны Каран. Они знают, какие именно. Немедленно туда поезжайте. Пятничные документы пусть доделает Лилия. И да, - обратилась она к моей коллеге. –Сегодня вы будите встречать моделей в нашем офисе. Я ЛИЧНО займусь их отбором для фотосессии демисезонных пальто, раз ассистенты из отдела моды ни черта не могут! Начинаем сразу после обеда. Ну, блин! Пятничные документы были готовы в пятницу! А встречать этих тощих селедок, забирать резюме и провожать в кабинет к Ларисе и я могу. Но вместо этого я отправилась в DKNY на служебном автомобиле. Конечно же, у нас везде бардак, даже в модной индустрии! И тут, в DKNY Jeans, просто забыли подготовить эти юбки. Пришлось сидеть два с половиной часа и ждать. С кондиционерами у них в помещении для посетителей (таких же лохов-страдальцев, как я, приехавших что-то забрать) напряженка. Было жутко душно, одежда прилипла к телу намертво. Я еще и без обеда осталась, а на обратном пути пришлось потолкаться в пробке на Кутузовском. В офисе я привела юбки в должный вид. Повесила на специальные вешалки (Каждую на отдельную!!! По-другому Лариса не принимает) и вкатила в кабинет начальства в перерыве ее собеседований. -На сегодня вы можете быть свободны, Виктория, - выдала моя бАльшая начальница. На полтора часа раньше окончания рабочего дня. Я кинула взгляд на, стоявшую рядом с ней, Лилю. Ха, а ты и дальше тут торчи с Ларисой и этими селедками до посинения. Потому что ее не волнует, что у тебя рабочий день до восемнадцати нуль-нуль. Добравшись до дома, я в первую очередь, включила кондиционеры и залезла в душ. Даже голод мой был не так силен. Меня не отпускали мысли о произошедшем вчера. Когда я сидела в DKNY, конечно, было плевать на все, но стоило вернуться к человеческим условиям существования и муки совести тоже вновь вернулись. Сегодня я уже и сама не понимала какого черта устроила истерику. Внутренний голос подсказывал, что это все сказывается дефицит общения с нормальными парнями именно, как с «парнями», а не с друзьями. Мне признавались в любви красиво, мне предлагали встречаться по пьяни, но, когда хотели затащить в постель, почему-то всегда накидывались с мнимыми ласками. Это вполне оправдывало мою злость, но не мою истерику. Баженов-то ни в чем не виноват. Он, наверное, даже обиделся. Чтобы не выглядеть законченной сукой в его глазах, надо было позвонить и извиниться. Решив, что отписываться о таких вещах в мессенджерах уж точно не в моем стиле, около семи вечера я набирала номер Жени. С минуту раздавались длинные гудки. -Да, - ответил он, наконец. Я уже начинала нервно грызть губу. -Привет, не занят? -Не очень. Не ожидал, что ты позвонишь. -Жень, извини, пожалуйста, я понимаю, что, - я на секунду запнулась. –Некрасиво поступила. Как-то… вот. Целый день сегодня об этом думала. Извини. -Да ладно, - бодрым голосом ответил Женя. –Ты тоже меня извини. Не стоило так делать, как я. Но ты меня не так поняла. Я вздохнула. -Давай забудем. -Окей. -Чем занимаешься? -Монтажом, целый день сегодня. Сейчас уже буду спать ложиться. -А меня вот сегодня с работы пораньше отпустили. -Слушай, Вик, мы можем увидеться? -Жень, я улетаю, у меня отпуск. -Когда? – опешил Баженов. -В воскресенье ночью, - как я забыла ему об этом сказать? -Ну, может на неделе? -Но я не могу. Неизвестно, что завтра выкинет начальство, а в среду и четверг мы после работы едем в Ритц на собрание. Работать допоздна буду, а еще надо успеть собраться. -Жалко. -Если очень хочешь меня лицезреть, - шутя, сказала я, -Попробую в субботу выкроить часик, - надо как-то заглаживать свою вину. Мы обмолвились еще парой фраз, и Женя отправился спать, а я – составлять список вещей, который никак нельзя забыть взять с собой. Во вторник я сидела в офисе до победного, в среду торчала на важном собрании в Ритце, а остальные три дня буквально разрывалась между работой и родителями, которые прикатили в Москву меня проводить. Будто я на полгода улетаю, а не на две недели. В субботу я лихорадочно соображала куда впихнуть Женю между косметологом-педикюром-Корал-Тревелом-Катериной-которая-очень-хотела-попрощаться-истерией Ани-сбором-чемоданов. Ну, раз уж пообещала… Женя приехал ко мне в Строгино. Я встретила его на автобусной остановке, прихватив с собой самого любимого на свете мальчишку с идеальной рыжей шерстью – Грея. Это моя отдушина, мой пес. Порода «Английский кокер-спаниель». Рожден в Городе на Неве. Женя с Греем сразу друг другу понравились. -Так вот чьи дипломы у тебя в коридоре красуются! -Да, он титулованный, теперь еще и КЧК. -Это что такое? -Кандидат в Чемпионы Национального Клуба породы. -Звезда! -Куда деваться! – засмеялась я. –Его Собачье Величество! Мы отправились гулять к реке. Так как у Грея родители настоящие охотники, плавать он обожал, особенно в такую жару. А мне повезло, что жили мы в одном из самых экологичных и благополучных районах Первопрестольной. Ну, на счет его благополучности я бы поспорила, но Москва-река и зеленый парк вперемешку с лесом рядом хоть как-то оправдывают сумасшедшие цены на жилье. Прогулка получилась веселой и непринужденной. Обсуждали мы животных в целом и собак в частности. Грей плавал со своим любимым мячом, перманентно выходя на берег и валяясь в траве. А на обратном пути в наши обсуждения я вставляла комментарии типа: «это гимназия, в которой я училась», «а это двор, где мы тусили в четырнадцать». -Подождешь меня? – обратилась я к Жене, когда мы подошли к моему подъезду. –Грея домой заведу, у него после прогулки по расписанию обед. Я бы тебя пригласила, но у меня все дома, приехали меня провожать. -Да, хорошо, - согласился он. Я быстро отвела золотого мальчика домой и спустилась обратно. Женя сидел на лавочке около моего подъезда. Я села рядом. -Куда улетаешь-то? -На Мальту, Сент-Джулианс. С подружками. -Тусоваться едете? -Да. Хотели в Грецию, вариантов особо не было. Я вообще люблю в конце лета отдыхать ездить. Или в сентябре. Но меня в этом году не отпустят. -На Мальте круто. Мне, во всяком случае, понравилось. Мы помолчали. -Чего ты хотел-то? Говори, - решила начать я. -Вик, ты, - Женя посмотрел мне в глаза. –В общем, ты меня тогда не так поняла. Ты мне очень нравишься, правда. Ты нереальная. Я понимаю, что мы совершенно разные. И я не умею красиво ухаживать, но мне так нравится проводить с тобой время. Я давно ни к кому подобных чувств не испытывал. Я молчала. Только глаза отвела. Слишком много всего было в его взгляде: тревожность, волнение, запутанность и… нежность? -Я не предлагаю тебе каких-то серьезных отношений… -Жень, - все-таки я его перебила и осторожно взяла за руку. –Я все понимаю. Да что ж у тебя руки-то такие холодные? На улице почти тридцатник! -Извини, но я не знаю, что тебе сказать. До чего же не люблю такие моменты. Вообще говоря, подобного рода разговора следовало ожидать в свете последних событий. Но мне все равно было неловко. Женя крепко сжимал мою ладонь. -И еще мне надо домой. Иначе я совсем ничего не успею. Мы встали с лавочки. Смотря на опрокинутого Баженова, мне самой становилось как-то тревожно и неуютно. -Жень, - я натянуто улыбнулась. –Ну, улыбнись. Такое впечатление, что тебя на расстрел ведут. И это сработало. Женя улыбнулся. Пусть и уголком губ, но все же. -Можно, я тебя обниму? – спросил он. Я не стала отвечать, а просто прижалась к нему всем телом. Женя сцепил руки у меня за спиной. Он был гораздо выше меня. Я настолько сильно его обнимала, что физически ощущала, как долбится изнутри его сердце. Обоняние подхватило едва уловимые нотки муската. Дайте больше запаха, и я даже скажу, что это за одеколон. Я на мгновение закрыла глаза и почувствовала нереальную защищенность от внешнего мира. Как никогда. Я тысячу лет ни с кем не обнималась. И столько же не испытывала ни к кому подобной нежности. Какая Мальта? Какие подруги? Это же мой человек! Нет времени думать, пора принимать правильные решения. Но, тем не менее, мы отстранились друг от друга. -Удачно вам долететь, - произнес Женя. -Спасибо. -Когда возвращаешься? -Через две недели, кто ж меня отпустит дольше? Это один обзор, - попыталась пошутить я. -Ладно, иди, тебе пора. -Я, как вернусь, напишу или позвоню. -Буду ждать. -Ну, - неуверенно сказала я. –Пока. -Пока. Дойдя до подъезда, я обернулась и махнула правой рукой. Женя лучезарно улыбнулся мне напоследок, и я побежала домой собирать вещи. *** Эти последние дни и часы длятся вдвое дольше обычного. Я много езжу и уже научилась собирать и разбирать чемодан за полчаса. Оставшиеся до отъезда время, я слушаю какие-то рассказы Катерины про Питер и Марка. И Марка в Питере. Любуюсь своим педикюром «сочная трава». Скайп на ноутбуке разрывается от истеричных сообщений Ани и периодических вызовов от нее же. За столько лет она так и не научилась нормально рационально собирать вещи. Юля пишет в ватсапе, что ей вообще лень собираться, и она ждет, когда родители уже выкинут ее из дома с криком: «Вали нахер! Ты опаздываешь!». И скинут чемодан вдогонку. Когда я выхожу из комнаты со своим огромным чемоданом, папочка говорит одну единственную фразу: «Ты будто прям в аэропорту в море нырять собралась». На мне джинсовые шорты, футболка с надписью «I LOVE MY SELF», сланцы. На голове розовая шляпа, за спиной пляжный зонт. Из сумки Луи Виттон торчит Voque и книга с пьесами Островского. В аэропорту я буду выглядеть, как городская сумасшедшая. Да плевать! Там половина народа вообще, как бомжи. В Домодедово мы на удивление быстро проходим регистрацию и закидываемся шампанским Асти Мартини. Самолет маленький. Фирменный. Air Malta. Четыре часа ты не принадлежишь земле. Юля спит. Мы с Аней пьем томатный сок и смотрим «Пора валить», и вспоминаем свои впечатления от тех или иных стран. Аня боится летать, подобные вещи ее успокаивают. А вообще, фраза Усачева: «Мы сейчас залезем в этот музей и духовно обогатимся» идеально характеризует все наши поездки. И вот: «Пристегните ремни, отключите гаджеты». Теплый ветер обнимает меня на трапе, играя белокурыми волосами. Мы уже на другом материке. И жизнь вновь играет буйством красок. Толком не разобрав чемоданы, бежим на пляж. И вот оно – очаровательное, неповторимое, ярко бирюзовое, глубокое, огромное, мальтийское. Средиземное. К морю приезжают, чтобы осознать, что ты выжил. Да, ты смог, продержался в этом сумасшедшем ритме мегаполиса. «Это круче, чем джакузи», - говорю я, когда нас с Юлей качает на волнах. Весь день и весь вечер мы на пляже. Ближе к ночи распиваем Бейлис на балконе и объедаемся кучей шоколада, приобретенного в дьюти фри. В клуб не идем. Очень хочется спать. Всю ночь мне снится Женя. Сны, несвязанные сюжетом, просто его образ. Как он улыбается, волосы поправляет, кальяном затягивается, его красивые руки. Утром за завтраком мы с Юлей выпиваем по бокалу шампанского. Весь день на пляже. Все мои мысли занимает Женя, Женя, Женя. Едва зайдя в номер, я тянусь к бутылке с Бейлисом и пью в одиночку. Аня с Юлей берут какую-то там экскурсию. Я не готова. Только клубы и море. Да и Мальта не совсем то место, где стоит шататься по экскурсиям. Вечером мы отправляемся в Canalendas и берем литровый «Секс на пляже». Прям, как на Коста-Брава два года назад. Я пьянею быстро. Девочкам хоть бы что. Пока идем обратно до отеля, у меня голова кружится. В номере кое-как переодеваюсь в легкое белое кружевное платье. Девчонки под руки доводят меня до Бар-стрита. Я догоняюсь несколькими Лонг-Айлендами. Публика тут очень шумная. И реальность уходит из-под ног, и перед глазами все переворачивается. Я танцую-танцую-танцую. Аня устала и хочет спать. А я танцую до конца. Я обожаю танцы. Все вокруг переливается, искрится. Я в дупель пьяна. Мне весело. В какой-то момент я начинаю трезветь, присаживаюсь за барную стойку, и в этот момент Ане удается вытащить меня из клуба. Юля тусит с каким-то укуренным испанцем. Рассвет. Я иду босиком. Когда трезвеешь, ощущаешь, как устают ноги после четырехчасового отплясывания на шпильках. Я даже в душ не иду. Снимаю с себя всю одежду и проваливаюсь в сон. *** Проснувшись днем, прямо из горла допиваю остатки вчерашнего шампанского. На пляже Аня с Юлей жарятся на солнце. Я не загораю принципиально, поэтому лежу под зонтиком. У меня должно быть случилось помутнение рассудка из-за Баженова, что я так наквасилась. Главное – взять себя в руки и не уйти в разгул. С этого момента я выпиваю редко и в малых дозах на протяжении всего отдыха. Все проходит по стандартному сценарию: утром - на пляж, вечером - ресторан/бар, ночью - клуб. Когда девчонки уезжают на экскурсию, я целый день провожу рядом с морем. Изредка меняя плеер на журнал, а журнал на книгу. Обедаю в местной блинной блинами с Нутеллой. А вечером прихожу на побережье наблюдать закат. На пляже только какие-то иностранцы, играющие в волейбол, остальные уже разбрелись по виллам и отелям. Пригревшись на теплом песке, я смотрю на море – бесконечное, бирюзовое. Как на Сардинии в 2012, где разве что воды Средиземного моря не перемешаны со стразами Сваровски. Я думаю про Женю. И уже ощущаю, как грузно поворачивается тяжелое колесо судьбы. Еще не финал, но уже не увертюра. Стоит ли менять принятое решение? Может, стоило кинуться следом? Согласиться? Я сама до конца не понимаю, почему отреагировала именно так. Шалый, соленый ветерок буквально вопрошает: «А вдруг ты ошиблась?» Море, которое с отливом забирает с собой весь скопившейся негатив, искушает поддаться и передумать. Но мы слишком разные. Вдруг я не смогу полюбить по-настоящему? Будет недурно исполненная копия. Фейк. А он заслуживает подлинника. Если бы я умела заключать сделки со временем, то просила бы сейчас только одного – отсрочки. Осталась неделя. Мы тусуемся на яхтах. Яхты. Мизерные, маленькие, большие, гигантские. Белоснежные. Моя страсть. На них всегда ступаешь, как в последний раз. Днем наслаждаешься прекрасными видами средиземки, вечером – танцуешь в светомузыке. Итальянцы, которых откуда-то притащила Юля, путают нас с американками. Мы шутим, кривляемся, фотографируемся. Уже следующим днем фото сливаются в сеть. Аня – продукт социальных сетей. Жить не может без доступа в интернет. Мой же айфон в авиарежиме и почти всегда в сейфе. Родителям звоню по скайпу раз в три дня. Последние два дня мы ходим по местным магазинам. Даже с нынешним курсом евро тут все гораздо дешевле, чем у нас в раше. Последняя ночь – в лучшем клубе. Это уже своеобразная традиция наших поездок. Я танцую пять часов подряд, скинув утомительные босоножки-на-высоченных-каблуках-за-шестнадцать-тысяч-российских-рублей, купленные прошлой весной на распродаже в ЦУМе. И обнимаюсь с незнакомыми парнями. Ведь никто не дозирует эмоции и не плюет в спину. Это вам не Москва. И разве не так я хотела бы жить? На заре девчонки бегут в отель, собирать чемоданы. Я прям в коктейльном платье спускаюсь к морю. Вода ласково обнимает щиколотки. Я захожу по колено и пью из горла эликсир жизни с ароматом липы, лайма, мяты и земляники – Moet & Chandon Brut Imperial Rose, приобретенный в местном супермаркете всего за сто евро. Это единственный брют, который мне нравится. Здесь молодость длится десятилетиями дольше. Рай на земле «пять звезд делюкс». Так же, как и на лучших побережьях Италии, Испании, Франции. Может, стоит остаться? Но я не перестаю примерять тебя к этой безупречно нарисованной картинке. Мне мерещится твой голос в многоязыковом гомоне. Твой смех – за оградой балкона в номере. Что я делаю здесь? Для чего? Почему, вместо того, чтобы идти вперед, я тихо спускаюсь на набережную? Чтобы отсюда, снизу, еще раз взглянуть на праздник, так и не ставший моим. Да, мне тяжело жить в Москве. Городе, способном стереть в пыль любого, кто не вписывается в его беспощадный ритм. И когда-нибудь я обязательно приобрету дом или квартиру на побережье. Неважно каком. Но мы еще станем взрослыми и серьезными. Еще успеем прилететь в этот мир первым классом и частными самолетами, еще взглянем на него с балконов самых дорогих вилл и из-за столиков настоящих итальянских ресторанов, отмеченных гидом Мишлена. Только не сейчас… Пока – я возвращаюсь.