Звукозапись любви

Мисс Альберона щёлкнула мышкой, нажимая последовательно на два прямоугольничка с надписями «Сохранить ли изменения в документе?» и «Да», закрыла вкладки и сладко потянулась: самое главное на сегодня было сделано, а, значит, можно немного отдохнуть и побаловать себя кофе. Да только кто ж даст-то? Стоило прекрасной секретарше оторвать свои вторые девяносто от стула, как в приёмную быстрым шагов вошёл сам шеф, словно на буксире таща за собой её подругу — Люси Хартфилию. Вид у последней был если не несчастный, то обречённый. Поэтому Кана решила, что кофе может подождать. А когда за любимым начальством и его спутницей закрылась дверь в кабинет, и в ней с характерным звуком повернулся ключ, стала в этом на сто процентов уверена. Конечно, девушка не знала, чем конкретно сможет помочь подруге в такой ситуации, но лучше всё-таки быть поблизости. На всякий случай. Сначала из кабинета не доносилось ни звука — видимо, разговаривали обычным тоном. Потом раздался громкий голос Люси. Слов было не разобрать, но её явно что-то (или кто-то, что скорее всего) сильно разозлило. И снова тишина, которая довольно быстро была нарушена скрежетом ключа в замке. Дверь отворилась, и Кана услышала довольный смех Дреера. Альберона подхватилась со своего места и бросилась к подруге: — Люси, мне его сейчас убить или потом? Хартфилия не ответила, вцепилась в её руку мёртвой хваткой и потащила за собой. По мелькавшим мимо дверям шатенка поняла, что идут они в комнатку певицы. И лишь оказавшись внутри, Люси отпустила подругу, села, несколько раз глубоко вздохнула и, подняв на Альберону глаза, поделилась с ней шокирующей новостью: — Кажется, я выхожу замуж. — Он что, опять?! — ахнула секретарша. — Ему мало было Стинга?! — Кана, я за него замуж выхожу. За Лексуса. Шатенка опустилась на стул: — Повтори. Медленно. — Я. Выхожу. Замуж. За Лексуса, — послушно выполнила просьбу подруги Люси. Та помолчала минутку и выдала: — Воды. — Тебе плохо? — всполошилась хозяйка комнатки. Подскочила, метнулась к стоявшей на другом столе бутылке, плеснула в стакан, благополучно разлив половину, и протянула его Альбероне. Та в два глотка осушила посуду и, грозно сведя брови, потребовала: — Рассказывай. Люси с готовностью открыла было рот, собираясь поведать подруге о намечавшихся в её жизни переменах, но дверь внезапно отворилась, впуская новых гостей. Растрёпанные и запыхавшиеся «тигры» выдохнули в едином порыве: «Ну?!», заставив свою солистку удивлённо захлопать глазами: — Ребята, вы чего? — Мы слышала, тебя Дреер вызывал, — ответил за всех Роуг. — Что он сказал? Девушка, пожав плечами, опустила глаза: — Продюсер напомнил мне, что наш старый контракт через две недели заканчивается, и «Фейри Тейл» в его лице хочет предложить мне новый. — И?! — нетерпеливо уточнил Чени, не обратив внимания на странную формулировку ответа. — Я подписала. — Не понял… — нарушил гробовую тишину недоумённый бас Нанагира. Люси закусила губу: — Лексус сделал мне предложение, от которого я не смогла отказаться. — Замуж она за него выходит, — вздохнув, «добила» ребят Кана. Дальнейший разговор не состоялся по причине появившегося на пороге предполагаемого жениха. Дреер окинул вытянувшиеся физиономии собравшихся внимательным взглядом и вежливо спросил: — Господа и дама, не оставите нас с Люси на пару минут? — никто не двинулся с места. Продюсер вскинул бровь: — Это не обсуждается. Брысь отсюда. Когда за лишними зрителями закрылась дверь, Лекс неторопливо подошёл к девушке, взял её за запястье и вдруг резко дёрнул на себя, побуждая встать и почти упасть в его объятия. Прижав ничего не понимающую блондинку к себе, мужчина, теперь уже аккуратно приподнял за подбородок её лицо. — Мне показалось, — понизив голос, сказал он, — что там, в моём кабинете, ты хотела меня поцеловать, но почему-то этого не сделала. Я ошибаюсь? — Люси, заворожённо смотря в голубые глаза, сейчас буквально окутывающие её нежностью, отрицательно мотнула головой. — Тогда… — Дреер наклонился, легко коснулся девичьих губ, но уже в следующую секунду поцелуй стал более горячим и страстным. С трудом оторвавшись от них, мужчина продолжил чуть хрипловатым голосом: — Я пришёл тебя предупредить, чтобы ты ничем не занимала сегодняшний вечер. Форма одежды — парадная. Я заеду за тобой в восемь. Поняла? Люси только кивнула — говорить не было сил. Лекс довольно хмыкнул и покинул комнатку. Которая, впрочем, недолго оставалась в её полном распоряжении, ибо не успел Дреер уйти, как его место заняли четыре слегка встрёпанные личности, требующие немедленно всё рассказать и объяснить. Пришлось подчиниться большинству.

***

Узнавшая о предложении и о планируемом вечере «только-на-двоих» Альберона тот час же развела бурную деятельность. И первым в её планах был звонок. Кому? Нет, не «Гаечке», не ему же Дреер будет делать предложение. Да и в подготовке к этому мероприятию мужчина вряд ли мог помочь (при воспоминании о том, как Рэдфокс делал ей предложение, Кану до сих пор ощутимо передёргивало. Оригинал чёртов). А позвонила она, естественно, Эльзе. Та визжала так, что стоящий рядом с ней Драгнил отобрал трубку и пообещал перезвонить, как только восторги его невесты поутихнут. Впрочем, они не перезвонили, а просто приехали на квартирку Люси. Вдвоём. Хотя Альберона, помня о поведении певца при выборе платьев для их первого похода в «Призрачный лорд», пыталась выставить его за дверь. Не получилось. А потому сборы Люси в ресторан потребовали намного больше времени и терпения, чем если бы в помощницах были одни девушки. К назначенному времени Хартфилия уже сама была готова либо прикопать обожаемого братца в кадке с цветочками, либо отдать на растерзание Шарлиз, которая тоже озверела от происходящего не хуже хозяйки. А всё почему? А потому что Нацу не нравилось абсолютно всё. Начиная от причёски («Взрыв на макаронной фабрике» или «ведьма на шабаше») и заканчивая туфлями («Убого», «В ЭТОМ я тебя не пущу», «Орудие пыток» и «Шило на подошве»). Так продолжалось до тех пор, пока ещё Скарлет не выдержала и, вооружившись журналом, что валялся на столе (как ни странно, тот самый, со статьёй о «помолвке» Агрии и Дреера), с помощью этого, как вопил побитый Драгнил, «орудия истребления будущих мужей» выгнала парня, наконец, на кухню. Где, кстати, в качестве сторожа оставили кошку, что с задумчивым видом села у двери, любуясь своими коготками, как бы намекая на возможный вариант развития событий, если одно неугомонное недоразумение в облике человека не угомонится. В отместку за столь негуманное отношение к своей персоне певец слегка опустошил холодильник любимой сестрички. При этом честно делясь найденными деликатесами с пушистым охранником в надежде быть выпущенным. Шарлиз благосклонно принимала угощение, но была непоколебима. Впрочем, когда его позвали смотреть на результат общих усилий, молодой человек просто застыл. И было отчего. Светлые волосы изящной волной лежали на обнажённых плечах девушки, тёмно-коричневое платье из атласа, удачно подходящее по цвету к карим глазам певицы, выгодно подчёркивало все изгибы женского тела, а довершающие образ колье и серьги из кошачьего глаза (недорогой, но очень интересный камень) создавали впечатление, что сама Бастет (богиня-кошка в Древнем Египте) почтила присутствием этот грешный мир. Драгнил выдохнул: — Подходит! — и на негнущихся ногах дошлёпал до кресла. Однако насладиться его объятиями не смог — в дверь позвонили. Стоявший на пороге Дреер ожидал несколько иной реакции на своё появление — раздавшийся за дверью женский визг вогнал его в некое подобие ступора. А обречённо-торжественное выражение лица Драгнила, впустившего его, заставило ещё больше почувствовать себя не в своей тарелке. Поздоровавшись, продюсер прошёл в гостиную. Люси в комнате не было, но из-за закрытой двери спальни до него долетало тихое шушуканье. Мужчина усмехнулся — понятно, что в такой нетривиальной ситуации ни Кана, ни Эльза не оставят подругу без поддержки — и покосился на второго человека, находящегося сейчас в гостиной. А этот здесь зачем? На этот вопрос ответил сам Драгнил, нарушив царящую в комнате тишину: — Лексус, я знаю, что не в праве лезть ни в твою жизнь, ни в жизнь Люси, но она мне как сестра. Единственный родной человек, который был с самого начала рядом. И потому прошу: не играй с ней и её чувствами. Она и так слишком много пережила. Дреер потёр подбородок. Он жутко не любил, когда кто-то лез в его дела, пытался учить жизни и давал советы. Пожалуй, за всю свою жизнь он позволял делать это только Кане, возможно, потому, что у неё получалось не только вправить ему мозги (хоть и не всегда), но при этом и не наступить на большую и больную мозоль под названием «мужское самолюбие». Поэтому будь на месте Драгнила кто-то другой, Лекс бы просто рявкнул в своей привычной манере, выразив и отношение к самому советчику, и к его совету, а заодно указав направление, куда им обоим надо отправиться. Но сейчас было не место и не время проявлять характер. Поэтому Дреер ответил, роняя слова, словно камни, спокойно и веско: — Я люблю её, Драгнил. И она больше не будет плакать из-за меня. — Ловлю на слове, — кивнул Нацу, протягивая ему руку, будто желая таким образом закрепить их не озвученную договорённость. — Если что — приду и набью тебе морду, — и когда Лекс ответил ему на рукопожатие, крикнул в сторону спальни: — Девчонки, где там наша принцесса? За ней пришли. Дверь резко распахнулась, и в проёме показалась Люси. Как там Драгнил сказал — принцесса? Нет, пожалуй это слово здесь совсем не годилось. Конечно, продюсер знал, что Хартфилия красива (чай, не слепой, да и материал для сравнения у него был — профессия позволяла ему окружать себя исключительно красивыми представительницами слабого пола), да и её концертные костюмы не отличались порой целомудренностью. Но он не знал, что она красива НАСТОЛЬКО. А, может, всё дело в том, что никогда раньше Люси не наряжалась именно для него? И поэтому мужчина сейчас не мог насмотреться на девушку, что буквально кожей чувствовала его восхищение и стояла, боясь вдохнуть. — Челюсть подбери, — довольно мурлыкнул над ухом Драгнил. Лекс только рыкнул в ответ, бросив на нахального певца сердитый косой взгляд, и снова повернулся к Хартфилии. Надо было что-то сказать, как-то выразить своё восхищение, но все слова, которые приходили на ум, казались почему-то пресными и ненужными. Разрядить обстановку смогла Кана. Проведя несколько раз ладонью перед лицом босса, она вздохнула и с нотками грусти и ехидства в голосе констатировала: — Готов. Лю, кажется, тебе придётся искать другого спутника на ужин… Все рассмеялись — как ни странно, совершенно необидно, а с какой-то теплотой и нежностью. Дреер тоже смог улыбнуться и протянул Люси руку, приглашая её идти, но в эту минуту из кухни вышла припозднившаяся Шарлиз. Окинув собравшихся подозрительным взглядом, она промаршировала прямо к продюсеру, всем своим видом выражая счастье его видеть. Пройдясь пару раз вокруг его ног, кошка поставила передние лапы на его ноги, как бы показывая, чтобы мужчина взял её на руки, что тот и не замедлил выполнить. Шарилиз удобно устроилась на его руках и радостно заурчала. Немой шок девушек и Драгнила был разрушен возмущённым воплем последнего: — А почему она к нам так не идёт?! Дреер же аккуратно спустил кошку на пол и, приобняв Люси за талию, подмигнул ребятам: — А она, как ее хозяйка, знает, кого в спутники выбирать.

***

Зал ресторана, куда приехала блондинистая парочка, сверкал тысячами огней. Пожалуй, к этому месту можно было применить только одно слово — Роскошь. Именно так. С большой буквы. Шикарное место, но холодное. И Люси, несмотря на тепло от того, что любимый рядом, зябко повела плечами. Странно, наверное, но этот мимолётный жест совсем не укрылся от внимания Дреера. И его губы, почти коснувшись маленького и аккуратного ушка девушки, прошептали: — Нам не сюда. Выше, —, а секундой позже появившийся официант проводил их к лифту и раскрыл перед ними другие двери. И Хартфилия не смогла сдержать восхищённого возгласа. Небольшой полутёмный зал, в центре которого только один столик. И повсюду — цветы. Розы, герберы, лилии, пионы, кажется, даже орхидеи. Впрочем, не кажется. Роскошная белая орхидея стояла в центре стола, за который её и усадили. И в этот момент, как по команде, зал погрузился в полную темноту, а на потолке начали проступать созвездия: Лев, Водолей, Овен… Все двенадцать знаков зодиака появились по периметру зала под чарующую музыку, а потом, благодаря отражённым световым импульсам, перед удивлённым взором девушки предстали голограммы, что двигались вокруг них. Люси казалось, что она находится в какой-то волшебной сказке, в сказочном лесу, в звёздном мире… Да где угодно, но не на земле. И сама себе она стала казаться феей. А её спутник вдруг предстал перед ней в образе огромного золотого дракона. Почему? А Бог его знает… И когда Дреер, встав, сделал шаг к ней и протянул руку, приглашая на танец, ей пришлось несколько раз моргнуть, прежде чем она смогла прогнать так и стоявший перед глазами образ дракона, что расправил крылья, готовясь взлететь. Между тем музыка усилила свой напор, не теряя, впрочем, нежности и очарования. Сильная мужская рука крепко, но в то же время бережно прижала к своему обладателю хрупкое женское тело. Два сердца забились в унисон, два дыхания слились в одно. Люси никогда не думала, что Лексус может так танцевать. Дело было не в самих движениях, а в его поведении, прикосновениях к ней, то, как он смотрел на неё… Словно в танце мужчина пытался сказать всё то, на что не хватало слов. Просил прощения за грубость и её слёзы, за то, что не разглядел сразу. А она… она прощала. Прижимаясь теснее, обнимая жарче, дарила себя ему, как никому не смогла. Будто это и не танец был вовсе. И когда мелодия вдруг смолкла, девушка разочарованно вздохнула. Однако партнёр не повёл её обратно к столику, а, достав что-то из кармана, задумчиво протянул: — Как ты там говорила? Ресторан и кольцо? — и разжал ладонь. Люси провела пальчиком по тонкому золотому ободку, украшенному мелкими камушками: — А как же бархатная коробочка и встать на одно колено? — Я решил быть оригинальным, — надевая кольцо, ответил мужчин. — Но от традиционного поцелуя не откажусь. И был тот час же им одарен, после чего теперь уже официальная невеста уточнила: — Значит, больше в ресторан ты меня звать не будешь что ли? — Хм… А ты хочешь? — приподнял бровь Дреер. — Какая девушка не хочет, чтобы ее сводили в ресторан? — ответила вопросом на вопрос певица. — Ну… — задумчиво протянул Лексус. — Я думал, мы сможем найти занятия поинтереснее. — Это какие, например? — Может… — он наклонился к ней и что-то тихо шепнул. Щеки девушки заалели. — Я подумаю над твоим предложением, — смотря в глаза своему спутнику, ответила она. Вечер пролетел как одно мгновение. Люси с большим сожалением покидала ресторан: здесь было как-то тепло и уютно. А ещё рядом был любимый человек, с которым абсолютно не хотелось расставаться. Поэтому она и не торопилась разрывать долгий, хоть и не страстный поцелуй — нежный, трепетный и какой-то удивительно мягкий. И, наверное, именно поэтому предложила Лексу подняться к ней - да, они были не дети и уже дважды занимались любовью, но почему-то сейчас девушка робела, словно это был не вечер, на котором любимый человек подарил ей кольцо, а первое свидание. Дреер бросил мимолётный взгляд на освещённые окна её квартиры и качнул головой: — Думаю, я там буду лишний. Он был прав — девчонки ждут от неё подробного рассказа, но Люси всё бы отдала, чтобы именно сегодня их любопытство было менее сильным. Хотя она и любила их. Поэтому поцеловав последний раз Лексуса и пожелав ему спокойной ночи, девушка ушла в подъезд. Эти несколько пролётов до её квартиры показались ей невообразимо долгими и трудными — словно она в качестве альпиниста покоряла гору, а не просто поднималась на свой этаж. И потом ещё минут десять стояла под дверью, не в силах открыть её. Пока эта конструкция не распахнулась сама, явив взору карих глаз слегка нетрезвую Альберону. Та внимательно оглядела хозяйку квартиры с ног до головы и удовлетворённо хмыкнула. Люси не успела ничего ни спросить, ни сделать: из кухни (или комнаты, не суть важно) раздался громкий голос Эльзы: — Он ещё не уехал! Кана тут же шагнула к на лестничную площадку, развернула немного ошарашенную Хартфилию на сто восемьдесят градусов и легонько подтолкнула в спину: — Марш отсюда! Люси неуверенно сделала шаг, второй, а потом быстро побежала по лестнице вниз, дробно стуча каблучками.

***

Он не уехал. Лексус просто не смог заставить себя сесть в машину и крутануть баранку в сторону своего дома. Стоял, оперевшись на капот, прокручивая в голове произошедшие сегодня события, вспоминая разговоры, слова, взгляды. В общем, вёл себя как обычный влюблённый мальчишка, а не взрослый серьёзный мужчина. Осталось только проторчать под окнами своей избранницы всю ночь и написать на асфальте признание в любви. Ну, второго он делать точно не собирался, а необходимость в первом отпала сама собой, когда из подъезда выбежала Люси и бросилась ему на шею. Мужчина прижал к себе хрупкое девичье тело, зарылся лицом в волосы, вдохнул дурманящий сладкий запах… А через минуту уже сжимал в ладони руль, изредка бросая взгляды на сидящую на соседней сиденье Хартфилию. Дреер гнал машину, наплевав на правила и возможность получить в ближайшие дни бланки на уплату штрафов. Хотелось прямо сейчас, немедленно, оказаться в своей квартире и… Нет, не думать, не вспоминать, не представлять. Потому что от мелькавших перед мысленным взором картинок перехватывало дыхание и горячей волной обжигало низ живота. Ну, ей Богу, как пятнадцатилетний подросток, готовый кончить чуть ли не от одного вида обнажённого женского тела! Любимого, желанного тела. Чёрт! Да когда же кончится эта дорога?! А ещё лифт, и коридор, и запертая дверь… Ключи громко звякнули, упав на тумбочку в коридоре. Люси, стоящая к нему спиной, вздрогнула и обернулась. В этот раз Лексус сам подошёл к ней, провёл большим пальцем по щеке, наклонился к призывно приоткрытым губам. Он хотел быть нежным, хотел быть ласковым, но сумасшедшая страсть вытеснила на второй план все мысли и желания, кроме одного — обладать. Чтобы потом, когда развеется перед глазами пелена и утихнет в ушах стук собственного сердца и сбитого дыхания, выдохнуть в зацелованные сладкие губы только одно: — Я люблю тебя…