Соблазнитель

**** После трёх почти беспрерывных заходов мы лежали и глушили виски прямо из горла. Его стакан мы также разбили, по случайности спихнув его с кровати из-за бешеного темпа. Вот что ни говори, а секс — прекрасная составляющая жизни. И как я жил без него? А без кого именно — секса или Билла, — я предпочитаю не думать. Так мы лежали, расслабленные и почти лишённые сил, и молчали. Снова. Вечер молчания какой-то. Но какой шикарный он выдался. — Почему? — вдруг спрашивает Билл. — Что почему? Почему я подошёл к тебе или почему мы сейчас в твоей кровати? — поворачиваю к нему голову. Странный вопрос. — Почему ты ушёл от своей девушки и переспал со мной? Неужели ты такой говнюк, Том? — блондин всё также лежал, смотря в потолок. — Так. Во-первых, давай без оскорблений. А во-вторых, какой ещё девушки, о чём ты? Билл резко сел на кровати, отбирая у меня графин и выпивая очень приличную дозу алкоголя. Который, к слову, льется мимо и бежит каплями по его шее и груди. Завораживает. Протягиваю руку и собираю пальцами эти капли, в надежде облизнуть, но тут Каулитц резко бьёт меня по руке и смотрит злобным расфокусированным взглядом. — Не трогай меня. Ты думаешь, я не понял? Я всё понял, Том, проваливай! — заявляет этот пьяный дебошир, пытаясь спихнуть меня рукой с кровати. — Остынь, ты чего? — поражаюсь я, перехватывая руку и тяня его к себе ближе. — Какого хрена, Билл? — Иди к ней, у неё и оставайся, а ко мне не приближайся больше, всю жизнь мне испоганил! Кажется, мне хотели врезать ещё и графином, что был в свободной руке. Оперативно перехватываю и её, пытаясь сдержать злящегося парня. Графин из руки выпал на кровать, разливая по простыням всю жидкость. — К кому — к ней? Хватит пьяный бред нести, не выводи меня, — серьёзно предупреждаю его, но толку-то. — К ней! К той, с кем ты везде шляешься, с которой ты сюда прилетел. «Я завязал с этим», да я понял, Том, что ты завязал. А это значило только то, что ты в отношениях! — смотрит на меня пристально, прищурившись. — Скотина, как она тебя, вообще, терпит? Тебе нормально будет заявиться сейчас под утро к ней? Она хоть узнает, что ты изменяешь ей, или нет? Смотрю ошарашенно на него. — Ты больной. Больной кретин, — констатирую я тихо. — Отойди от меня, отвянь, — он пытается вырваться, только я не пускаю. — Я тебе не игрушка, иди нахер отсюда! — смотрит обжигающим взглядом, полным злости и ненависти. — А теперь послушай меня, — говорю я, но он не слышит, всё также вырываясь. Валю его на кровать, прижимая сверху собой. — Слушай сюда. У меня никого нет, а то, что ты там себе надумал, — твоё больное воображение. Не буду оправдываться, потому что толку не вижу. А вот ты, значит, ангел такой? Мог бы и оттолкнуть, когда я подошёл к тебе, всё-таки не маленький уже. Где была твоя совесть в тот момент, а? Добродетель хренов. — Моя совесть была затоплена алкоголем, — прищурившись, шипит он. — Хватит мне врать, Том, — усталый тон и взгляд. — Ты сам себе врёшь сейчас. Я сказал, как есть, а твоё уже дело — слышать меня или и дальше сидеть в своих мыслях. Он замолчал, да и мне нечего было сказать. Сцена ревности? Негодования? Что это было? — Скажи мне только одну вещь, почему тебе так важно знать, один я или нет? Тебя же это всё равно бы не касалось. — Скотина, — рявкает он, пытаясь согнуть колено и толкнуть меня. — Я не хочу быть чьей-то игрушкой. — Поверь, ты ей никогда не будешь, — произношу я, наклоняясь близко к его лицу. — Неужели ты не понял, что тот спектакль на пляже — всего лишь розыгрыш? Я хотел показать, что вспомнил. Он недоуменно смотрит на меня. Кажется, о таком варианте Билл даже и не думал. — Что? — неверяще спрашивает он. — Вспомнил ты, значит? И вот эту фигню устроил? Скотина! — он спихивает меня с себя, непонятно откуда взявшимися силами, и бьёт по лицу, оставляя след от ладони на щеке. — Так ты вспомнил? Вот и проваливай! Не смешная шутка, шутник нашёлся, тоже мне. Как вообще додуматься можно было… Я в шоке. Том, уходи. Мне плевать, вспомнил ты или нет, но то, что из-за этого… Он запнулся, прикусывая губу. — Из-за этого что? Ты надумал себе всякой херни, а я пришёл, между прочим, поговорить, только для того, чтобы этого не случилось. — Ты мастерски завалил своё дело. — Завалил я его уже давно, как только тебя увидел. И дело это называлось так: один из принципов Тома Трюмпера — никогда не привязываться. Да иди ты, Билл! Мне надоело за тобой бегать, искать встреч, подкупать всех и каждого, только чтобы узнать, где ты и куда мне ехать, чтобы попасть туда, где ты будешь. Надоело сносить все твои холодные взгляды, брезгливые речи, постоянные отталкивания. Я понимаю, боишься, поэтому и отталкиваешь. Да я сам боюсь этого, как огня! Да только понял, что, отказавшись от всего, что с тобой связано, я получу лишь разочарование в жизни. Знаешь, каково это — понимать такое, находясь в годами слаженной схеме действий? Когда сближение даже просто со знакомым тебя пугает, ведь может сделать больно позже. А тут ты такой нарисовался. И ладно бы дело замялось с годами, так нет же — один взгляд на тебя и все мысли, всё, что я прятал, как цунами обрушилось. И завертелось. Вместе со мной. Думаешь, я по своему желанию бегаю постоянно за тобой? Ошибаешься. Я пытался опять закрыться, да не получилось. Так что это по нужде. Я понял, что бегать бесполезно и надо всё решить. А ты опять хернёй страдаешь. — Это ты мне сейчас зачем рассказываешь? — он спрашивает серьёзно, смотря на меня пристально, как и раньше. — Надоело потому что молчать. Если не скажу, так и будем в кошки-мышки играть. Тебе не надоело? Тебя вообще хоть что-то из этого волнует? Или ты всегда такой? Холодный и неприступный. Он молча смотрел на меня, затем резко встал и направился куда-то. Чёрт. Вскакиваю следом и бегу к нему, хватая за руку и разворачивая к себе. — Стой, стой. Прости. Я не хотел. — Нет, ты прав. Просто оставь. Я не хочу ничего такого, Том. Мне не нужно это. Уходи, ладно? — он вытягивает свою руку из моей и идёт в ванную, закрывая дверь. Да что же такое-то? Возвращаюсь в комнату и открываю окно. Свежий ночной воздух ворвался в душное помещение, давая облегчение. Решил побыть наедине с собой? Только я не уйду, не сейчас. Не в момент, когда, наконец, я сказал что-то из своих мыслей. Озвучил, подал на блюдечке то, что так усердно прятал столько времени. Ревновал к Марии? Думал, я его использую? Вот дурак, честное слово. Эта недосказанность всегда приводит к плачевным последствиям, так что лучше говорить всё сразу и прямо, не увиливая. Надеюсь, сейчас он не надумает себе всякой фигни опять? Мои мысли прервала трель мобильного. — У нас ЧП, срочно вылетай, — сказала Эл на том конце. — У нас пожар случился, замыкание какое-то, видимо. Тебя все требуют срочно, я, как заместитель, мало что могу выбить, хоть у меня и есть доверенность. Том, хватит прохлаждаться, правда, — девушка говорила таким уставшим голосом, что я понял — она бегает по этим делам точно не пару часов, а уже приличное время. И так как на часах у меня было почти шесть утра, это значило, что в Нью Йорке сейчас почти пять, а девушка до сих пор не спит. — Я вылетаю завтра же, — бросаю в трубку и слышу облегчённый вдох. — Спасибо. Мне кажется, я тут с ума сойду скоро. Ты как никогда нужен нам. — А почему ты сразу не сообщила о пожаре? Когда это произошло? Что случилось? Вы в порядке? — Ох, Том, ну я же знаю, что у тебя там дела сердечные, да и работаешь ты удалённо, чего тебя дёргать. Пожар позавчера был, никто не пострадал, он ночью случился. Просто какой-то идиот не вытащил вилку из розетки, и там коротнуло. Ну, ты сам помнишь все эти проблемы, — вздыхает, а я киваю сам себе. Помню. Столько мучились с этой проводкой, даже новую проложили, да толку не было, всё равно сбои. Как знал, что пора офис переносить в другое место. — Ты там крепись, я скоро буду. И отпущу тебя сразу же в отпуск, месяца так на два-три. — На полгода, — девушка приглушённо засмеялась. — Да хоть на год! — И скучать даже не будешь, бессовестный? — по голосу слышу, что она улыбается. — Я сама на столько не уйду, куда я без вас? Да и сначала дела сделаем все, а потом и отпуск можно организовать. Одного тебя на растерзание этим акулам-страховщикам я не оставлю. — Спасибо, мой верный друг! А теперь иди спать скорее, у вас утро уже. — Да какой там спать, столько дел надо сделать! — возразила девушка. — Это приказ начальства, Элизабет, и он не обсуждается, — сказал я серьёзным тоном. — О, начальник, включилась эта функция у тебя, в кои-то веки? — она рассмеялась. — Ладно, ты прав. Нужно отдохнуть. Я жду тебя, Том. — Я скоро буду, Эл, всё уладим. — Спасибо. Ну всё, пока. — Хороших снов, — сказал я и положил трубку. Столько проблем в одну секунду навалилось. Пожар. Уставший зам. Куча разбирательств с пожарными и страховой фирмой. Как представлю, что предстоит пережить, так в дрожь бросает. Из мыслей меня вывел шум воды из ванной. Надоела тишина, Билл? И вообще, он и правда думает, что я сейчас уйду? Особенно теперь, когда я столько ему сказал и мне нужны ответы, прежде чем я вновь уеду неизвестно насколько. Но, видимо, судьба решила иначе — спустя ещё минут двадцать ожидания, угнетённый мыслями, я провалился в сон. Сквозь дрёму ощущаю какую-то тяжесть на плече и прохладное прикосновение чего-то к груди. Билл вернулся? И, кажется, лёг рядом, укладывая свою голову мне на плечо. По груди прошлась прохладная ладонь, поглаживая. Я очень хотел открыть глаза, но был настолько уставшим, что не смог даже пошевелиться. Хотелось одного — спать. Особенно, когда Билл был рядом. Проваливаясь в сон, я успел почувствовать лёгкое прикосновение к уголку губ. Будто мимолётный поцелуй. Приятно. Подорвавшись на месте, я слышу звук захлопывающейся двери. Это что ещё такое? Кто и куда ухо… Ах, да. Я же у Билла в номере. Значит, не показалось? Он действительно потом пришёл обратно? Только вот радость сменяется паникой — куда он ушёл? Подрываюсь с места и натыкаюсь на листок, лежащий на тумбочке у кровати. Подхожу и беру его в руку, читая. «То, что было вчера — это лишь излишки алкоголя. Забудь всё, что я, возможно, мог сказать. И меня забудь. Ты прекрасно понимаешь, что между нами ничего не может быть, а простые дружеские отношения вряд ли устроят обоих. Так что, Том, просто оставь это. Ты сам сказал, что на курорте стоит попробовать делать вещи, которые не делаешь в обычной жизни. Я сделал. Поорал, напился в дым, почти тебя поцеловал, сходил в клуб. Только это я оставляю здесь. Это был лишь эксперимент. Надеюсь, ты поймёшь всё и перестанешь делать так, чтобы наши пути пересекались. Так будет лучше и для тебя, и для меня, потому что своим принципам и словам я не изменю. Оставь меня, Том. Пс: Спасибо за всё. Это было самое лучшее знакомство в моей жизни. И да, удачи с восстановлением офиса. Если нужна будет консультация при разбирательствах со страховой — позвони Мелиссе, она поможет. Всего хорошего, Том Дэвис». Какого же хрена? Быстро одеваюсь и выбегаю из номера, несясь к лифтам. Он не мог далеко уйти, не мог! Выбегаю и несусь мимо ресепшен. — Постойте, мужчина! — послышалось сзади. Оборачиваюсь и вижу девушку-администратора. — Вы все вещи забрали из номера, можно убирать? — Эм… Не знаю… Это номер моего друга… — запинаюсь я, но меня перебивают. — Он уже съехал, но просил подождать, пока вы тоже уйдёте из номера. — Как съехал? В смысле? Где он? — Я не знаю, где он, но уезжал с вещами. Так вы всё? — непринуждённым взглядом смотрит на меня. — Да, я всё забрал, спасибо, — говорю и отхожу к дверям на улицу. Вот какой же ты трус, Каулитц. Слов не хватает. Злюсь и сжимаю мобильник в руке. Ну и чёрт с тобой, эгоист ты, глыба льда, которую невозможно сдвинуть. Я устал пытаться, честно. Войдя в свой номер, я наткнулся на заинтересованный взгляд. — И ка-ак? — игриво протянула девушка, но, увидев моё каменное лицо, замерла. — Том? Что-то случилось? — Я лечу в Нью-Йорк, ты со мной? Сегодня я должен быть там, у нас ЧП. Кажется, девушка поменялась в лице раз пять. — Что? В см… Так, ладно. Погоди. Все в порядке? — я кивнул. — А я вам очень нужна? — отрицательно покачал головой. — Том, я в Берлин вернусь, хорошо? — снова кивок с моей стороны, а пальцы уже набирают на телефоне цифры, чтобы через мгновение я начал заказывать нам билеты. — Я улетаю через два часа, последнее место урвал. Твой рейс завтра, поэтому придётся один день перекантоваться тут, — говорю безэмоционально, на автомате отправляясь к чемодану и кидая в него вещи. — Ты не обижаешься? — взволнованно спросила Мария, подходя сзади и обнимая меня за талию. — Том, ты точно нормально? — Нет, я не обижаюсь, — отвечаю я, накрывая ее руку своей ладонью. — Буду скучать. Очень. — И я буду, — выдохнула девушка и отстранилась. — Давай, помогу тебе вещи собрать. Так мы быстро закончили со сборами, и уже через час я был полностью готов, звоня на ресепшен и прося прислать мне такси. — Давай мы потом созвонимся и поговорим о том, что случилось? — Нет необходимости. Я не вернусь в Берлин больше, так что тем более нет в этом интереса. — Ох, Том, — она подошла и обняла меня. — Я сейчас зареву. Я не хочу расставаться. — Ничего, ты-то всегда можешь прилететь ко мне. Даже вместе с Георгом! — я слегка улыбнулся и потрепал её по щеке. — Люблю тебя. — И я тебя люблю. Ты ж мне как брат стал, семья. — Которого ты когда-то пыталась соблазнить и по которому сохла? — съязвил я. — Ну, всякое бывает. Люди делают ошибки, — пожала она плечами и засмеялась. — Жди меня в гости. — Обязательно. — И не пропадай как в тот раз! — укоризненно посмотрев на меня, сказала Мария. — Ну, мы пока ещё коллеги, так что пропадать я не смогу. — Ой, да, мы ж работаем вместе, — девушка засмеялась. — И чего я тогда распинаюсь тут перед тобой? — Вот уж не знаю, — я улыбнулся. — Ладно, такси приехало. Пора ехать. — Точно не надо тебя провожать? — Нет, я и сам доеду. Главное — выпей антипохмелин, а то вчерашняя тусня не пошла тебе на пользу, маленький алкаш. — Ой, а сам-то будто Бог выглядишь, как же, — она ударила меня кулаком по плечу, засмеявшись. — Пока, Том. Увидимся ещё. — Давай, Мари, удачи тебе во всём. Ну, пока! Я вышел из номера, затем сел в припаркованную у отеля машину и отправился в аэропорт. Каулитц не соврал, когда сказал, что заберёт плохую погоду с собой, на небе точно не наблюдалось ни единой тучки. Зато у меня внутри бушевал ураган, с которым нужно будет найти общий язык как-то. Проблема не из лёгких всё-таки. Зайдя в аэропорт, направляюсь к нужному входу. Надеюсь, не опоздаю. До вылета оставалось двадцать минут. Вот как можно было попасть в пробку на курорте? Уму непостижимо! Сверяю данные и понимаю, что мне срочно нужно попасть в другой конец здания. Удача явно на моей стороне сегодня, как же. Со всех ног несусь мимо людей. Их так много, особенно перед одной из регистрационных стоек. Не пойму, что за чувство, но я резко затормозил и повернул голову, смотря в эту толпу. Блуждаю взглядом по людям до тех пор, пока не натыкаюсь на блондинистую макушку. Это точно он. И в этот момент Каулитц вышел за двери, направляясь в нужную ему сторону, к самолёту. И то, что стены и двери были прозрачными, дало мне возможность видеть его так отчетливо. Билл достал откуда-то солнцезащитные очки и, надев их, повернул на мгновение голову в мою сторону. Замер, так же, как и я. Затем, грустно улыбнувшись одним уголком губы, резко развернулся и направился на выход. Я же стоял, как вкопанный, до момента, пока он не скрылся из виду. Хотелось ли мне бежать туда? Конечно. Так сильно, что ноги сводило. Да только смысл? Кажется, это действительно всё? И вот сейчас наша история заканчивается здесь, в этом аэропорте? После всего сказанного, после прекрасной ночи и после этого прощания с грустной улыбкой и так и не показанным мне взглядом? Прощание в другой стране, на другом континенте. Такое своеобразное, под стать нам. Идеальное окончание нашей истории, не правда ли?