Соблазнитель

**** – Ну, снова, – говорю я недовольно, провожая выходящего брюнета взглядом. Снова он это делает. Уже в который раз мы встречаемся всё в том же номере, и в который раз проводим ночь вместе. До этого я пугался вновь переходить на «ты», а сейчас это вырвалось непроизвольно. И всё вроде хорошо. Но под конец он, как будто очнувшись, резко уходит. Меня уже начинает раздражать. Хотя, мне бы жаловаться. После каждой встречи, спустя несколько дней, деньги переходят на мою карту. Один раз даже с комментарием: «Добавил сверху. Прикупи нам смазку, а то кончается». И вот как после такого не возбудиться и самому не позвонить? И да, вечером того же дня мы встретились вновь. Стабильно пару раз в неделю он пишет смс, и мы встречаемся. Иногда просто отправляет точку, но я всё понимаю. А по приезде обнаруживаю его в таком состоянии, что иногда страшно. Благо, когда он срывает на мне злость, это даже заводит. Я понимаю, ответственность, дела, да и эта сделка (о которой он не упоминал мне, кстати, но я-то знаю). Это может доконать любого. Но, если честно, мне нравится, что так складывается. Передо мной открылась жизнь, которую я люблю – куча свободного времени, деньги и секс. Чего ещё просить? Именно поэтому я, немного разочарованный, скатываюсь с постели и бреду по пустому номеру в душ. Ох уж этот Каулитц. Разберись со своими тараканами в голове уже. Прошло четыре недели с того первого раза. За это время я настолько успел привыкнуть к такому образу жизни, что, кажется, он был всегда со мной. Нет, не образ. Этот Каулитц, будь он неладен. Я не привязываюсь, ведь очень легко могу это контролировать. Просто как-то нормально всё идёт. И о нём хочется знать. Не ждать, как раньше, когда расскажут сами, а именно спрашивать. А он открывается, хоть и в деталях. Может, он был прав, когда озвучил табу на разговоры. Только сам же его и нарушил. Поэтому не может найти себе места. Обычно люди быстро привязываются к тем, кто проявляет к ним интерес. Видимо, внутри нас каждый не хочет быть одиночкой и каждому нужно тепло. Ему тоже нужно, поэтому он и боится сам себя. Просто не умеет, как я. Я ненормальный, а он человек. В этом вся разница. И я не буду корить его за это даже про себя. Наоборот, очень хочу помочь. Только тут никто извне не поможет. Всё можешь сделать только ты сам. А предлагать молчать и не задавать вопросы… уже глупо. Ведь начало положено, и вряд ли кто-то из нас захочет что-то менять. Мне нравится всё. Даже то, что, смотря на запретные губы, я схожу с ума. У меня уже не осталось фантазий, где бы я не целовал их. А воспоминания о том первом разе, когда я мог целовать сам, как и когда захочу – они добивают. Со мной такого не было – чтобы что-то не позволяли. А тут вот такой вот первый опыт. Интереса только прибавляет. Сегодня четверг и вряд ли он согласится, но я всё же пишу ему смс. Говорю быть готовым и в восемь вечера дать мне знать о своём местонахождении. Вильгельм молчит, как будто специально. Нет, я не хочу пригласить его на свидание. Нет, трахать его я тоже не хочу (пока). Просто хочется… сделать приятное. Взбодрить походом в место, которое ему нравится. Ровно в восемь вечера мне приходит смс с адресом. Он на работе. Сажусь в машину и направляюсь туда. Подъехав, различаю его, стоящего у белой машины и курящего. Никогда не понимал, зачем люди курят? Да, бывает, я тоже могу, в моменты отчаяния. Правда, такого давно не было. Но вот так, чтобы каждый день и несколько сигарет… Не понимаю. Моргнув фарами, добиваюсь того, что он меня замечает. Кивает водителю, выкидывает окурок и, ежась, направляется к машине. Садится и окидывает меня удивленным взглядом. – Что ты задумал? – Украсть тебя от твоих забот и проблем, – спокойно говорю я и смотрю, как его и так розовые от мороза щеки покраснели. Наверное, зря я это затеял. И этим жестом наоборот подбиваю его сломать себя, но я не мог смотреть спокойно на то, как он устаёт. Мне с ним трахаться ещё пару месяцев, естественно, надо быть учтивым и не дать ему загнуться так быстро. Мы медленно лавируем между потоком машин и, наконец, подъезжаем к нужному зданию. Он улыбается, хоть и скрывает это всё в шарфе. Да, мне было очень весело, когда он достал из пакета, предназначавшегося ему от меня, эту вещь. Сразу включил делового парня, неприступного и недоступного. В этот момент мы были у его машины после ночи в отеле. В этот раз даже вышли одновременно. Солнце уже не припекало, поэтому было холодно и дул ветер, отчего приходилось съеживаться, дабы не замерзнуть. Отдав ему пакет, я предугадал реакцию и, пока он ворчал, просто надел на него шарф. Улыбнувшись, сказал: – Пожалуйста, – и ушел к своей машине. С тех пор я видел эту вещь только когда он одевался. И брюнет всегда убирал его подальше. Видимо, на работу он приезжает без него, надевая лишь по дороге домой или при встрече с друзьями. Которые, как оказалось, у него были, и не мало. И вот сейчас он, как раз после работы, сев ко мне в машину, достал из дипломата шарф и намотал на себя, вырывая у меня улыбку. Мы зашли внутрь помещения и нас сразу же встретил хозяин ресторана. – У вас заказано? – спрашивает на немецком герр Хейзинг. Я уже понимаю некоторые фразы. Быстро учишься, когда оказываешься в центре неизвестной страны. – Да. На имя Томаса Трюмпера, – улыбаюсь ему и говорю на английском. Всё же знание языка неидеально. Он понятливо улыбнулся в ответ и, попросив наши куртки, забрал их, отдавая подошедшей жене. Он начал вести нас внутрь ресторана, тут же приглядываясь к Вильгельму, и, улыбнувшись, поздоровался с ним рукопожатием. Они стали перекидываться фразами на немецком, отчего мне пришлось развлекать себя самому. Сев за стол, я заострил внимание на самом интерьере. Брюнет был прав – место было очень уютным. В теплых бежево-коричневых тонах, с приятными картинами и камином. – Томас, – обратился ко мне Каулитц. Я посмотрел на него. – У меня два вопроса: почему именно это место и как вам удалось выбить бронь? – Еще в первое же упоминание вами об этом заведении я позвонил и заказал столик. На месяц вперед, – улыбнувшись, ответил я и взял меню. – А почему именно это место... Его рекомендовали вы, и я решил, что можно будет сюда наведаться. Предугадывая вопрос, отвечаю: с вами или без вас. Но желательно было с вами, конечно же. Он кивает и так же берёт меню. Быстро пробежав по строчкам, кивает и возвращает взгляд на меня. – Тогда ещё один вопрос: зачем всё это? – Для поднятия вашего боевого духа. И для того, чтобы развеселить, или успокоить. В общем, реанимировать после всех напряженных дней. Боюсь, скоро ваш запал иссякнет, и вы будете уставать настолько, что наши встречи будут редкими. В моих же интересах этого не допустить. Хмыкает, убирая свалившиеся волосы назад. Подошедшая фрау Хейзинг приняла заказ, поздоровавшись со знакомым гостем. Так же перекинувшись парой фраз, они учтиво улыбнулись друг другу, и она ушла на кухню. Через минут пятьдесят, после съеденных нами, по традиции, пирожных, на нашем столе уже стоял заказ, и мы с удовольствием ели очень вкусное мясо, запивая его прекрасным красным вином. – Я, кстати, очень рад, что вы носите мой подарок, – говорю я. – Было бы неучтиво кинуть его на самую верхнюю полку. Да, очень интересно, зачем вы мне его подарили? – Он выгнул бровь, взяв бокал в руку и покрутив в нем жидкость. – Ну, вы же напоминаете мне о смазке, в целях заботы о моей заднице? Я решил позаботиться о вашем горле, чтобы и впредь слушать такие громкие стоны, - сказал я чуть тише, подмигивая. Каулитц, я больше, чем уверен, зарделся. Где-то там, внутри. Снаружи он больше себе не позволил такой искренней эмоции, оставив привычный холодный образ. – Томас, а можно вопрос: это ваша настоящая фамилия? – сузившиеся раскосые глаза настойчиво смотрели на меня. – Да, официально, без всяких псевдонимов, – говорю я, хотя вопрос меня удивил. – Хорошо, – он кивнул. Вот и что это было? Думает я, как порноактриса, взял себе псевдоним для работы? Боже, ну что это. Хотя, ведь, он прав… В какой-то степени. После ужина едем в привычную уже гостиницу. Поднимаемся впервые вместе на нужный этаж. Уже в лифте начинаются приставания, по крайней мере, если ими можно назвать те объятия, которые я себе позволил, прижав его к поручню у зеркала и сжав руками ягодицы. Он пьяно улыбнулся, а глаза с расширившимися зрачками смотрели в душу. Дьявол. Благо, в этот раз швейцар не поехал с нами в лифте. Видимо, пересмена у них. Им же лучше. Я бы, увидев это со стороны, возбудился так же сильно, как и на своём месте. Ведь видеть этого сексуального брюнета и не получить эрекцию – невозможно. Припадаю к шее легким поцелуем, а он постанывает. Интересно, он когда-нибудь позволит мне вновь быть в активе? Хотя, с ним и пассив очень и очень жаркий и приятный. Начинаю тянуться к его брюкам, забыв обо всём и пытаясь расстегнуть их так же, как и куртку до этого – быстро и оперативно. Но не успеваю. Выходим из лифта. Он тянет меня за собой, уцепившись рукой в рубашку и торопясь к нужной двери. Вваливаемся в номер, и сразу же на пол летят вещи, и только потом я толкаю дверь, закрывая нас от чужих глаз. И плевать уже, проходил кто мимо в этот момент или нет – передо мной стоит такой горячий и возбужденный брюнет, и мысль только об этом. Рыкаю и подхватываю его под попу, поднимая. Он обхватывает мою талию ногами. Позволил? Хотя в тот раз тоже сначала поддался, а в итоге отымел меня несколько заходов подряд без передышки. Кусаю его шею, а он царапает мои плечи в тот момент, когда я опускаю его на кровать. Прохожусь поцелуями по коже вниз, к животу. И плевать, кто, где и в какой позе. Главное – удовольствие. **** Поначалу всё было цивильно. Теперь же игра вышла на новый уровень – раздразни любовника. В момент, когда я занят делами, он присылает мне такие смс, что ни о чём больше и думать не хочется, кроме как о сексе. Сексе с ним, причём. Я перенял моду и так же стал добивать его сообщениями в середине рабочего дня. Пусть мучается, изверг. Понимаю, что это очередная фишка для того, чтобы забыться, но мне так приятно в ней участвовать. Так, мы уже два месяца трахаемся, а эти сообщения в моде ровно неделю. И секс стал более жарким, чем когда-либо. Наверное, от того, что нервов у Каулитца всё меньше, а знаем мы тело друг друга всё больше. «Я тебя хочу», – просто и лаконично. Он находится на работе, а я на другом конце Берлина. В воспоминании всплывают отрывки наших бурных ночей, и вот я уже возбужден, хотя с прихода смс не прошло и пяти секунд. Какого черта он творит? Ждать до вечера ещё очень долго. Хотя?.. Я мчусь к его офису. Миновав охрану, пытаюсь пройти мимо стойки к лифтам, но, естественно, меня не пускают. – Герр, если вам не назначено и у вас нет пропуска… – начинает девушка, та же, что не пустила меня на вечеринку, но тут её прерывает другая особа. Та, что пустила. Улыбается мне и, беря под руку, ведет к лифтам. – Спасибо, – шепчу ей и, пошарив в кармане, вытаскиваю сто евро. – Обращайтесь, – подмигивает. Как же у неё всё просто. И ведь не попадается. Главное, что такие могут за деньги сдать всех и всё. Надо быть осторожнее с такими сотрудниками. Намекнуть, что ли, Каулитцу, что она может быть шпионкой? Хотя… Ну да, мне ли об этом говорить. Забиваю на эти мысли и на всех парах спешу в лифт, где он очень медленно везёт меня наверх, на самый последний этаж. А их там было… очень много. «И я тебя хочу. Очень», – отвечаю на смс. И ведь не вру. Аж до боли в паху хочу. «Тебя. В себе. Чтобы вошёл полностью и стонал так громко, как никогда раньше», - отправляю вдогонку к тому сообщению и, наконец, двери лифта открываются. Останавливаю первого же сотрудника и, притворившись вменяемым, спрашиваю, где кабинет Каулитца. Он, не отвлекаясь от бумаг, показывает рукой куда-то, продолжая идти по коридору. Корпоративный зомби. «Ты меня убиваешь. Быстрее бы вечер», – приходит ответ. Влетаю в его кабинет, где он сидит за столом и поднимает на меня чёрные от возбуждения глаза. Закрываю дверь и поворачиваю замок. Нам не нужно, чтобы кто-то помешал нашему развлечению. – Я не могу ждать вечера, – говорю, подходя к нему и, подхватывая с кресла, сажаю его на стол, впиваясь губами в шею и вдавливаясь в него пахом. – Что ты творишь, – стонет он тихо, явно сдерживаясь. Судя по всему, звукоизоляция здесь нулевая. – Я хочу тебя, – говорю, заглядывая в глаза, где вижу то же самое безумие. Накрываю рукой его член сквозь брюки и сжимаю. Стонет. До боли прекрасно. Расправляюсь с пряжкой и опускаюсь на колени, сразу беря в рот и начиная двигаться. Посасываю, облизываю – и всё это в бешеном темпе. Билл борется с желанием застонать в голос, прикусывая губы и сжимая пальцами до побеления край стола. Кладет руку мне на затылок и начинает двигать, настраивая темп. Который, в принципе, не изменился. Но рука запуталась в волосах и не сходит с места, сжимая волосы в моменты особого желания. Помогаю себе рукой, сжимая губы сильнее, и он кончает мне в рот, без предупреждения. Так сладко, тихо простонав, не сдержавшись. Поднимаюсь с колен, видя перед собой прекрасное зрелище – Каулитц, запыхавшийся и весь красный, сидит на столе, облокотившись руками, и дышит, запрокинув голову. Целую его шею, прижимая к себе. – Ты так прекрасен, – шепчу в ухо, лизнув. Получив толчок в грудь, ударяюсь о стену сзади меня. Билл встаёт, не отрывая от меня взгляда, застегивает свои брюки и подходит ближе, прижимаясь ко мне. Тонкая рука медленно проследовала вниз, к ширинке, расстегивая и стаскивая ненужные ткани. Да, его рука на моём члене – это всё, чего я могу желать в данный момент. Закрываю глаза и закидываю голову назад. И не сразу понимаю, как мой член обхватили горячие губы, начинающие несмело двигаться. Открываю глаза и вижу брюнета, что стоит на коленях и смотрит на меня своим пошлым взглядом. Медленные, тягучие движения, такие неумелые, но… чёрт. О таком я и не мечтал. Понимаю, что это его первый минет, но он такой настойчивый и горячий, что... Пара движений губами, и я отстраняю его голову. Он понимающе накрывает рукой мой член, сжимая его и резко проходя по нему, вырывая из меня стон. Поднимается с колен и ещё одно движение рукой – я кончаю. Тяжело дышит мне в шею, лизнув её. Затем берёт какой-то лист и вытирает руку. Естественно, всё не получается убрать. Отходит к салфетке. Я же, застегнув штаны, всё так же стою, облокотившись о стену и смотря на него. Он только что сделал мне минет. Спустя два месяца. Что ж, Том, это твоя личная победа, я считаю. Он проходит по кабинету обратно и садится в кресло, невозмутимо продолжая работать. Всё в молчании. – Билл, – говорю я, протягивая руку и трогая его плечо, которым он ведёт и сбрасывает мою ладонь. – Что такое? Если ты думаешь, что зря это сделал, то так и скажи. Обхожу стол и встаю напротив. Раздражение начинает закипать внутри. Пусть сразу скажет, и я буду молчать, даже не буду никогда упоминать об этом. Тоже мне. Но вот сидеть напротив и делать вид, что меня нет – этого я ему не позволю. – Не трогай меня, – говорит он резко, но потом осекается. – Если тронешь, я не смогу сдержаться и изнасилую тебя здесь. Без смазки и должной растяжки. И да, ещё дверь открою. Смотрю на него и смеюсь. – Билл, ты великолепен, – подхожу и, наклонившись, целую в основание шеи. От ушей не укрылся шумный вдох. – Том… Томас, освободите, пожалуйста, кабинет, – говорит он, смотря на меня. Билл, кого ты обманываешь? Сейчас у тебя карие глаза. Ты совсем не начальник. – Я не хочу лишних слухов. Киваю и, улыбнувшись, встаю. Открыв дверь, поворачиваюсь и отмечаю, что он так же смотрит. И всё тем же взглядом. – Я и так, по вашей вине, вытер руку важным договором. – До вечера, – выразительно говорю ему и, смеясь, выхожу. Думаю, эти корпоративные зомби ничего не замечают, так что бояться их не стоит. Другой вопрос – он не их боится, а себя. А с этим уже ничего не поделаешь. И, кстати, поцелуи относятся к той же боязни. Видимо, для него это некое проявление чувств. Поэтому он больше не позволяет себя поцеловать и контролирует это. Ох, Вильгельм, столько заморочек на тебя одного. Не слишком ли много?