Б.О.С.

Опия - неосознанное желание посмотреть кому-нибудь в глаза, что одновременно может чувствоваться волнительно и уязвимо. ________________________________________________________________________________________________________________ Приветствую! Я очень скучала по своим Онигири! (прикиньте, у меня теперь есть название «фанклуба» (только его самого нет)! XD можно, я иногда так буду к вам обращаться, читатели? Это так мимимило :3) Отпуск – это прекрасно, но теперь время окунуться в работу. За время моего отсутствия вы меня очень радовали своей поддержкой в соцсетях. Я до слез радуюсь, когда вижу, сколько людей ждут новые главы БОСа (и не хотят, чтоб он кончался тоже). Разделяю все ваши чувства. Ну, а теперь к главному: ПРИЯТНОГО ЧТЕНИЯ! ___________________________________________________________________________________________________________________________ Открывать глаза не хочется, шевелиться тоже. Мышцы все еще ноют после вчерашнего, будто Бек бежал марафон. Под одеялом тепло. В воздухе ощущается аромат благовоний, чего-то хвойного. Дышится трудно – Бекхен ощущает дискомфорт, скорее всего связанный с тяжелым сопением над ухом. Омега жмурится и медленно открывает глаза, которые тут же слезятся от света. На лоб без предупреждения опускается чья-то ладонь, затем у него прощупывают пульс на запястье. Следует облегченный вздох. - Вы не приходили в себя со вчерашнего вечера. Я знаю, как вы слабы сейчас, но постарайтесь сесть. Вам нужно поесть, - голос сухой и раздраженный. - Чен-Чен, детка… Я скучал, - пубуин решается перевести взгляд на лекаря, тот поджимает губы и отводит глаза. «Че опять агрится?» Ким придвигает разнос с завтраком и помогает господину сесть в постели. Бен кряхтит и морщится, но за ложку берется самостоятельно. Жевать под таким пристальным взором неуютно, поэтому Бекхен заводит разговор: - Как дела во дворе? - Оу, все в порядке! – излишне воодушевленно говорит Чондэ. – Запасы пополнены, слуги выполняют свою работу, дома в ремонте пока не нуждаются, ваш конь стал смирнее… Только вот, - лекарь придвигается ближе к постели, из глаз его мечутся молнии, - его высочество ужасно лихорадит, он не спал всю ночь, мечась в агонии жара! «Сейчас меня будут бить» - Сэх… Принц болеет? – в груди больно екает. - Господин принес бесознательного вас на руках вчера ближе к вечеру. Не удовлетворите ли мое любопытство, сказав, почему вы оба были насквозь мокрые?! В ноябре!! Каша теряет свой вкус. Бек откладывает ложку и ерзает, натягивая одеяло повыше, как щит. - Я пошел на пробежку, решил дать круголя вокруг озера, споткнулся, полетел в воду… А его высочеству надо было мне что-то сказать, поэтому он отложил встречу и пошел искать меня. Он увидел меня в озере и испугался, подумав, что я тону. Полез спасать. А я на радостях, что у меня такой отчаянный муж, отключился. Конец. Ким саркастично хмыкает и всучивает горячий чай пубуину в руки. - А сейчас он… как? – осторожно спрашивает Бен, отхлебывая ароматный напиток. - Ему все еще плохо, температура совсем немного упала. Зато удалось уснуть. - Я могу его… - НЕТ! Вам запрещено покидать эту комнату до тех пор, пока его высочество полностью не оправится! А затем вы лично скажете ему, что вы самый безответственный беременный омега в мире! И пообещаете своему супругу, что больше никогда не подвергнете свое здоровье опасности! – Чондэ, кажется, перемкнуло. – Вы хоть понимаете, в каком вы положении?! Вы осознаете, что чуть не убили сына и снова усугубляете его развитие?! Вы в курсе, что его высочество болен, так что неизвестно, как это отразится на ребенке, но вы делаете только хуже!! В вашем случае вообще нужно обложиться подушками и сидеть в проветриваемой комнате девять месяцев, кушая только самые свежие продукты, и двигаться очень осторожно! Из угла в угол. И в постель. Чтоб не перенапрягаться! Вы хоть понимаете, что это наследник рода!? Что этого малыша здесь очень ждали! А вы… плачете?! Бекхен испуганно сжимает лицо ладонями и понимает, что щеки действительно мокры от слез. Ким испуганно охает и достает платок, трясущимися руками вытирая лицо хозяина. Сбивчиво приносит свои извинения, его лицо пылает от стыда. Надо же вот так взять и наорать на господина. Он ждет, что Бен прикажет наказать его за вольность. - Я такой дурак, Чен-Чен! Я все только порчу… - Нет-нет! Вы просто неопытны… - Но я честно пытаюсь! Как лучше! Но… - Да, я понимаю… Вы молодец! Вы очень сильный! - Я Чанеля называл идиотом, но сам превзошел его во много раз. Мне кажется, что я все делаю неправильно. Я так устал. - Да, вы ошибались, но все равно все хорошо! Я осмотрел вас, с малышом все в порядке. Будем надеяться, что силой и здоровьем он пошел в вас, - Ким тепло улыбается, эта улыбка заразительна, Бекхен даже перестает плакать и тоже приподнимает уголки губ. - Скажи мне, когда он придет в себя. - Конечно. Вы наелись? – видит кивок. – Отдыхайте. Приду к вам с обедом. Чондэ аккуратно прикрывает за собой дверь. Хен снова ложится и закрывает глаза. Ему стало значительно лучше. Он почти засыпает, как вдруг слышит сухой кашель из-за стены. Чувство вины грызет, омеге хочется вскочить и бежать к мужу, самолично ухаживая за больным, но Бек понимает, что должен оберегать главное сокровище. Сэхун обязательно выздоровеет – Ким настоящий волшебник. А вот что делать потом, Бекхен не знает. Через месяц живот уже начнет заметно расти.

***

Через три дня Чондэ сообщает, что его высочество уже может самостоятельно садиться и принимать пищу. В отличие от мужа, иммунитет Бекхена настолько сильный, что после купания в ледяной воде, у него даже насморка не было. Недомогание было лишь от пережитого стресса. Голову не покидает мысль о том, что принц обречен вскоре погибнуть. Бек не знает, стоит ли предупредить мужа, смеет ли он вмешиваться в исторический ход событий? Говорить о ребенке точно не хочет. В этот раз ему удалось вернуться в Чосон каким-то неведомым способом, но кто знает, когда и почему случится следующее перемещение… и не будет ли оно последним? По ночам Бекхен садится к той стене, что разделяет их комнаты с супругом, и прикладывает к ней ухо, слушая сиплое дыхание альфы. Бен закрывает глаза и ясно видит бледное лицо тегуна, пересохшие раскрытые губы, длинные пальцы, переплетенные на неровно вздымающейся груди. Слышит его кашель, который, наконец, стал отхаркивающим. Омега прикладывает ладонь к стене и гладит, словно это поможет успокоить кашель. О стонет от боли – из-за постоянного кашля болит голова и живот. Бекхен засыпает только под утро, а за завтраком получает нагоняй от лекаря за мешки под глазами. Чондэ из заботливого доктора превращается в надзирателя. Он зорко следит за тем, чтобы пубуин тщательно пережевывал пищу (не дай Бог, поперхнется!), съедал все без остатка, вовремя ложился спать и действительно спал. Быстро раскусив омегу, Ким понял, что тот не высыпается из-за мужа. Сэхуну с каждым днем становится легче, но количество вины, плещущейся в глазах Бекхена, не убавляется. Чондэ хотел бы знать, почему его светлость так терзается, в конце концов, тегун не первый раз слег с простудой, а во времена оспы его состояние было много хуже, но Бен не терял силы духа, однако сейчас он похож на призрака. Бекхен часто засматривается в одну точку и не сразу отзывается, когда его зовут. Чен списывает это состояние на рассеянность при беременности. Лекарь планомерно ведет осмотр и удовлетворенно улыбается всякий раз, когда понимает, что развитие малыша идет без видимых осложнений. Его папа, напротив, с каждым днем выглядит все хуже. Его кожа сереет, губы трескаются, ногти слоятся и ломаются; суставы ноют, а голова сильно кружится. Доктор вынужден дать добро на прогулки – свежий воздух полезен. Но Ким всякий раз приставляет к пубуину кого-то из слуг, если не может сопровождать хозяина лично. Бек гуляет недолго – ступни стали в десять раз неподъемнее. О пробежках давно позабыто. Жалостливый взгляд ломает даже непоколебимого лекаря – через неделю он выдает омеге защитную маску и нехотя разрешает посетить комнату его высочества на десять минут. Сэхун закончил обед и теперь лежит в постели. Поначалу кажется, что он спит, но стоит двери плавно скользнуть в сторону, как альфа дергается и блестящими глазами всматривается в проем. - Это вы… Голос сухой и надломленный, свистящий. Вместо высоких нот – сипение. Глаза красны, ресницы дрожат, бросая на разрумянившиеся щеки причудливые тени. - Подойдите… пожалуйста. Он мог бы и не просить – Бекхена тянет к мужу невидимым канатом. Омега опускается рядом с постелью и неловко поправляет маску, не зная, что сказать. Точнее, сказать ему можно многое, но… можно ли в самом деле? Мысли сбиваются в кучу, когда горячая рука Сэхуна накрывает его ладонь, мягко сжимая. Тегун только сейчас улыбается и глубоко вздыхает, подавляя приступ кашля. - Настоящий. - Что? – глухо звучит через марлю. - Несколько раз мне казалось, что я видел вас, я протягивал руку, но хватался за воздух… Такое страшное чувство, как тогда, на водопаде. Воспоминание ледяным острием втыкается в сердце. - Простите, - омега низко опускает голову. - Не корите себя. Вы рядом со мной – вот, что самое главное. Я просил вас остаться, и вы ко мне вернулись. Спасибо. Бекхен закусывает губы, потому что чувствует: любое пророненное слово развяжет узел в горле, которым крепятся задавленные слезы. - Чондэ сказал, что вы даже не болели… Такое облегчение, - кашель все же настигает, и Сэ зажимает рот свободной рукой, отворачиваясь и справляясь с мокротой. Бен чувствует, как его супруг содрогается, и физически ощущает от этого боль. В животе неприятно крутит, пубуин одной рукой гладит его, а второй продолжает поглаживать запястье Хуна. «Сколько же еще нам придется вынести, мой Манекен?..» - Теперь, когда я вас увидел, мне стало лучше. Но, думаю, вам не следует дольше со мной находиться, чтобы не подхватить хворь. - Да. Оба даже не пытаются отстранить руки, продолжая смотреть друг другу в глаза. Дурацкий выходит диалог между двумя людьми, которым есть что сказать, но… Нет слов. Бекхен первым отводит взгляд. - Тогда… на озере, - начинает вдруг принц, омега заинтересованно возвращает внимание на его лицо, - мне показалось, вы сказали… - Вам показалось. Я был не в себе, - с округлившимися глазами отрезает Хен. Он плохо помнит, что тогда сказал, но уверен, что это было из разряда «никогда не произносить вслух». - Вот как, - бесцветно роняет его высочество и выпускает ладонь супруга. В комнате воцаряется тяжелое молчание. - Ну, я, пожалуй… - Да… Конечно. - Скорейшего выздоровления вам. - Спасибо. Бекхен быстро встает и выходит.

***

Начало новой недели знаменуется полным выздоровлением его высочества. Сэхун выглядит так невозможно прекрасно, что Бена раздирает от желания наброситься на альфу с поцелуями, но он быстро берет себя в руки. Тегун лучится добротой и ранее неведомой кротостью – он смотрит на супруга ласково, улыбается еле заметно и часто будто бы случайно касается края его одежд. Омега чувствует, что О боится затронуть его ощутимее, но легких прикосновений ему достаточно, чтобы поверить в реальность бытия Хена. Впервые у четы случается большая ссора. Дело в том, что пубуин отказывает супругу в обратном переселении в его комнату. Бекхен апеллирует какими-то бредовыми аргументами вроде «в моей комнате цвет стен лучше» и «у вас там стол не по фэн-шую стоит», и вновь спать с его высочеством наотрез отказывается. Они не разговаривают три дня. Все это время Чондэ грозится лично рассказать тегуну о положении его возлюбленного. Нежный возлюбленный материт лекаря, пока у того уши в трубочку не сворачиваются, и выпроваживает за дверь. Ким обижается, но перечить господину не смеет. А еще он все же берется за кисть и выписывает некоторые непонятные словесные обороты, используемые Бекхеном. Пубуин требует доставить в его покои самое большое зеркало, которое имеется в Хансон. Теперь каждый вечер он пристально изучает изменения в обхвате талии. Испуганно одевается, если слышит шаги за дверью. Как бы ни крался Сэхун, запах выдает его с головой. В эти дни он усилился, и Бен знает, с чем это связано. Главное, чтобы его высочество не пришел мириться под действием гормонов. Страдает не один принц – Беку тоже очень хочется ласки… да и кого тут обманывать – жаркого секса. Вынужденное воздержание приводит к тому, что омега ублажает себя под покровом ночи, глухо выстанывая в промокшую подушку. В одну из ночей ему кажется, что за стеной раздается ответный полустон-полурык. Утром чета встречается в коридоре, обменивается только ей понятным взглядом, а в следующую секунду Сэ вжимает супруга в стену, жадно вылизывая его шею. Бек уже не может сдерживать стоны. Омега закидывает ногу за спину принца и вжимает его в свой пах, оба чувствуют, насколько соскучились друг по другу. Сцену пылкого примирения застает управляющий, пришедший к его высочеству, дабы сообщить о визите министра финансов. В глазах тегуна прослеживается прямая дорога в те дали, куда бы он послал гостя, но разум возобладает над порывом страсти, и Хун выпускает раскрасневшегося мужа из объятий. Бекхен проходит мимо управляющего, показывая ему язык. О возвращается в спальню и просит слугу проводить к нему вельможу. Его высочество приходит из дворца поздно вечером, Бекхен наблюдает за ним из чхан. Сэхун заметно раздражен – широко шагает и отмахивается от всех слуг, которые пытаются ему что-то сказать. Он отказывается от ужина и закрывается в спальне. Ночь опускается на двор, слуги гасят фонари, но свет в комнате пубуина до сих пор горит. Омега чутко прислушивается к звукам из соседней спальни - там все тихо. Неужели тегун лег спать? И вроде бы хорошо, но тревога копошится в сердце Бена. Он забирается в постель, гасит ночник и пытается уснуть. Сознание качается, как поплавок на глади озера. В один момент ему кажется, что дверь в его комнату открылась. Хен открывает глаза – нет, закрыта. Потом ему кажется, что за ним наблюдают. Он смотрит в один угол – никого, в другой… - Доброй ночи. Темнота не скроет блеск этих глаз. Бекхен даже не вздрагивает от испуга. Ему нечего бояться. Этот взгляд, начиная со сновидений полугодовой давности, дарит ему приятный и волнительный трепет. Сэхун делает три тихих шага и опускается возле постели супруга. То неуютное чувство в груди, что окутало Бека, пока он не виделся с О, сейчас угасает. Он садится, но держит одеяло так, чтобы оно закрывало нижнюю часть тела. - Не спится? - Простите. Я потревожил ваш сон. - Нет. Я тоже не мог уснуть. Тишина приобретает пряный вкус восточных приправ. Воздух тяжелеет. Принц медленно изучает взглядом каждую складку на одеждах Бена, а тот кожей ощущает это, будто прикосновения. Податливое тело отзывается мурашками, дыхание становится глубже. Бекхена словно одурманивают, на языке появляется сладкий привкус. Он смотрит на губы О, которые слегка поблескивают в ночной полутьме – полная яркая луна заглядывает через приоткрытое чхан. Сэхун снова облизывает губы, наверняка тоже осязаемо ощущая чужой взгляд на них. Тяжело вздыхает и отворачивает голову, смотря в стену. - Скажите… что вас беспокоит? – решается заговорить пубуин. Его высочество не поворачивается и долго думает, но все же спрашивает: - Мы обречены? Бекхен теряется от количества ответов, которые можно дать на этот вопрос. «Ты хочешь знать, как долго будет царствовать династия Чосон?» «Тебя беспокоит, что наша страна сейчас – протекторат Японии?» «Ты волнуешься о будущем всего мира или…» - Вы о нас? Сэхун молчит. «Чондэ все рассказал?!» «Боже, Манекен, отомри! Ответь нормально, какое «мы» ты имеешь в виду?!» «Что обречено? Страна? Наши отношения? Продолжение твоего рода? Что?!» - Я надеялся, мы сблизились, но я снова чувствую, что могу вас потерять. И в этот раз навсегда. Бекхену хочется по-волчьи завыть на луну. Так тоскливо от осознания того, что принц волнуется о нем больше, чем о целой стране. Тоскливо, но и приятно тоже. Он придвигается к мужу и осторожно переплетает с ним пальцы одной руки, а второй тянет за подбородок, поворачивая к себе лицом. - Если, - «я не говорю "когда"», - нам придется расстаться… Вы обещаете заботиться о себе? Теперь внутренний волк не воет, а жалобно скулит. Хун наклоняется и мягко целует, не проникая языком, а лишь невесомо увлажняя им нижнюю губу омеги. Рука от подбородка безвольно падает на одеяла. - Почему, - шепчет тегун в губы, - почему вы не можете просто быть рядом? - Потому что это неправильно, - так же шепотом отвечает Хен и сам себе не верит. В подтверждение его мыслей Сэхун берет упавшую руку и прикладывает к своей груди. Ладонь дрожит, под ней сердце бухает так сильно, что становится горячо. - Разве вы не чувствуете? Вот так – правильно. Уже не просто горячо - каждое касание обжигает. Пубуин отдергивает обе руки и сдавливает свою грудь, утихомиривая разволновавшееся сердце, готовое выскочить на протянутую ладонь принца с плакатом: «Я все твое полностью!». - Мне нужно, - в горле сухо, - побыть одному. Дайте мне время. - Сколько? – покорно отступает тегун. Омега невесело усмехается: - В моем случае время – понятие очень сложное…

***

Чондэ составляет пустые тарелки на разнос, а после протягивает конверт. - Доставили с утра, но я сразу решил, что отдам только после завтрака. - Спасибо, Чен-Чен. Бекхен вскрывает послание и быстро пробегает глазами. Ким вглядывается в его лицо, но не может понять, что за эмоции застыли за этой нарисованной улыбочкой. - Чанни зовет в гости. Как кстати! Давно у них не был. - Я попрошу Тэуна вас сопроводить. - Спасибо, детка. До двора Паков десять минут ходьбы. Но за это короткое время господин Бен успевает основательно изъесть себя. Из-за беременности нервы шалят сильнее, чем обычно, а тут еще… «Какого хера ему надо?» Чанель встречает широкой искренней улыбкой. - Какой сюрприз! Как жаль, что Минсон в табан, он был бы счастлив видеть вас! Бек отпускает своего провожатого, прося передать Чондэ, что позже его проводит Пак. Пубуин рад, что Мин на работе. - У меня к тебе небольшая просьба, детка. - Вы же знаете… для вас – что угодно. - Можешь сходить со мной кое-куда, подождать, а потом проводить домой? – невинно хлопает ресничками омега. Ель кивает. Говорит слуге, что отлучится, и уходит, ведомый под локоток бывшим хозяином. - Как жизнь? – разговором пытается снять нервное напряжение Бен. - Да вроде бы неплохо, - делится бета. – Минсон все так же варит кофе, а у меня уже есть группа учеников… Только вот… Когда Мин не на работе, он присутствует на уроках… И я вижу, как он смотрит на детей. Мне не кажется. Ему плохо… он несчастлив. Со мной. - Пак Чанель, ты идиот, - Бек радуется, что снова может сказать это, - Минни с тобой счастлив. Но в одном ты прав: ребенка он очень хочет. - Я не понимаю… я делаю все возможное… Но… - Но ты бета, а он омега. Не торопитесь. Все у вас получится. Просто вам чуть сложнее, чем обычной паре. - Спасибо. Я тоже верю, что у нас родится малыш. Мне грустно видеть моего любимого таким понурым… А вы? - Что я? - Вы не думаете о ребенке? - Ох, Чанни, я каждый день о нем думаю!.. Мы пришли. Жди здесь. Чанель выразительно смотрит на ворота дома кисэн, затем переводит взгляд на бывшего хозяина и поднимает одну бровь. - Никому ни слова, детка. - Понял. Бена без слов провожают в покои господина Тана. Фэйминг сидит за столом с прямой спиной, брови его нахмурены, но только владелец дома кисэн встречается глазами с гостем, как приветливая улыбка расползается на его лице. Альфа кивает управляющему, тот кланяется и закрывает за собой дверь. Фэй жестом приглашает пубуина сесть напротив. - Спасибо, я постою. Выкладывайте побыстрее, зачем вызывали, и распрощаемся. - Вызывал? Боже, о чем вы? Я вежливо пригласил старого знакомого в гости, - любезно отзывается Тан. – Присаживайтесь, я надеялся с вами поговорить на важную тему. Тон бывшего воина заставляет Бека подчиниться. Нехотя он исполняет его просьбу. Скрещивает руки на груди: - Ну? - Сразу к делу?.. Хм, люблю в омегах деловую хватку, - обольстительно улыбается альфа. - Кхм-кхм! – вдруг раздается чей-то голос. Бекхен вздрагивает от неожиданности. Ширма справа резко скользит в сторону, отпихнутая решительной рукой незнакомца в черном. Через секунду пубуин понимает, что перед ним японец – молодого человека выдают внешность и кимоно. И хотя незнакомец высок, плечист, а одежда не изобилует вышивкой, Бекхен по запаху понимает, что перед ним омега. Никаких сомнений не остается, особенно после того, как тот уверенно юркает на колени альфе и обвивает его шею руками, что-то раздраженно шепча на ухо. Минг на это коротко смеется, тоже шепчет японцу на ухо, а затем прикусывает мочку, юноша шипит, поджимает губы и кидает на Бена ненавистнический взгляд. «Ахуенно. Нашел крайнего. Еще отдайся ему при мне на столе, а то так же не понятно, что у тебя к этому мужчине!» - Знакомьтесь, господин О, это мой жених. Генерал-резидент* Каору Масатакэ-сан. «Ах, вот ты какой. Подмяли страну под себя, сволочи!» - … а это супруг его высочества тегуна господин О Бекхен. Омеги нехотя кланяются друг другу. - Тегун? Ненаследный принц? – интонация японца властная и насмешливая. – Я слышал, ваш муж сильно болен? - Приятно слышать от вас волнение о моем супруге, - Хен даже не пытается скрыть иронию, - рад сообщить, что Сэхун уже поправился. А мне стоит поздравить новоиспеченную пару? Сколько вы уже вместе? Целый день? Вау. И помолвка! Судя по выражению лица Масатакэ, тот хочет ответить что-то резкое, но альфа сжимает его талию и успокаивающе гладит другой рукой по бедру. - Я не был знаком с Каору лично, наша встреча состоялась месяц назад, - говорит Тан, - мы оба весьма удивились, когда поняли, что являемся истинной парой. Так странно – китаец и японец в Чосон… - Простите, что не подготовил лепестки роз. Самое время начать вас осыпать и распевать гимны любви. Масатакэ по-японски шипит что-то гневное, а Фэй заливисто смеется. - Всегда ценил ваше чувство юмора. Даже перед лицом опасности вы не теряете присутствие духа. Это похвально. Не каждый омега настолько силен… Например, ваш знакомый… Надеюсь, больше у него нет нежелательных проблем? Бен бессознательно прикладывает руку к животу и чертыхается про себя, волнуясь, лишь бы владелец дома кисэн не разоблачил его переживания. Напоминание о яде больно кольнуло внутри. - Мой знакомый решил, что справится с проблемой. И ее для этого совсем не обязательно уничтожать. - Вот как? – удивленно вскидывает брови Минг. – Но… я надеюсь, наш уговор остается в силе? Услуга была оказана, а оплата предоставляется по требованию. - Я уже десять раз мог бы выслушать ваше желание, но вынужден был внимать о вашей любви с первого нюха! Каору смотрит на Бекхена так, будто готов проглотить его целиком, не пережевывая. Японец усмехается, поднимается с колен своего жениха и отходит к комоду, где лежат свитки. Пока Масатакэ перебирает бумаги, Фэй снимает маску любезности и становится очень серьезным. Он косится на дверь, понижает голос и говорит: - Прошу вас слушать внимательно. От исполнения моей просьбы зависят несколько жизней. И вам решать, как распорядиться ими… Бен сглатывает вязкую слюну и придвигается к столу, чтобы лучше слышать. Каору возвращается, держа в руках свиток, который расстилает перед собравшимися. - Это же… От поражения слова вылетают из головы. Бекхен воочию видит исторический документ, который сейчас хранится в музее. От осознания происходящего потеют ладони, и кружится голова. - Как видите, печать премьер-министра Ли уже стоит на договоре. Мой жених составил сопроводительный документ, на котором стоят печати тех, кто поддерживает присоединение. Не то чтобы я вам не доверял… но их фамилии озвучивать не стану. - Я это не подпишу! – горячо восклицает омега. Японец хватается за меч, но останавливается движением руки альфы. - А вашей подписи и не требуется, - спокойно продолжает Тан. – Видите ли, если вы исполните мою просьбу, ваша семья получит неприкосновенность. Конечно, вы можете отказаться, но в таком случае, скорее всего, погибнете. Как и ваш муж. И все, кто на его стороне. Я же сказал: вам решать, сохранить ли все эти жизни. Мы в любом случае выиграем, но неплохо, если нас поддержит как можно больше людей… Особенно представители королевской крови. - Сэхун не сделает этого, - потерянно говорит Бек. - И вот, наконец, мы подошли к вопросу об оплате долга! – словно ведущий аукциона провозглашает Фэй, хлопая в ладоши. – Итак, все, что от вас требуется, - это передать моему жениху яшмовую печать тегуна сегодня ночью. Прошу вас внимательно смотреть, какую печать вы берете. Нас интересует именно та, которой его высочество пользуется для особо важных договоров… Каору любезно согласился стать посыльным. Как только мы поставим печать на документе, он принесет ее обратно. И все. Далее вы живете припеваючи, а летом грядущего года радуетесь присоединению. Надеюсь, вы оценили мой подарок? Предлагаю вам сотрудничество по старой дружбе. «Вот спасибо, дружбан!» - Я не знаю, где он хранит печати. И вряд ли он скажет мне. - А это уже ваши проблемы! Мы и так слишком щедры! – фыркает Масатакэ. - Она, скорее всего, в личных покоях. Кроме вас туда никто не может зайти, не вызвав подозрений. Вы можете даже провернуть все тайно. - Сэхун никогда не простит меня, - очень тихо говорит Бен, но Фэйминг его слышит. - Уверен, что он поймет. Любой альфа, если он действительно любит, сделает все ради своего омеги. Как бы Бекхену ни была неприятна компания господина Тана, после этих слов он смотрит на мужчину со смешанными чувствами. _______________________________________________________________________________________________________________________________ *В период протектората генерал-резидент имел очень большое влияние на политику (конечно, благодаря военной поддержке). Грубо говоря, он мог диктовать вану законы. Решал, что можно, что нельзя проводить в стране. Активно внедрял японские устои в быт корейцев.