Менестрели о таком не поют

Линии ложились на бумагу ровно и мягко, Ричард жалел, что в жизни так не бывает, что нет идеальных планов и простых событий, что не бывает, чтобы все прошло гладко, что даже когда все вроде как хорошо, внутри бывает так паршиво, что хочется выть. Дик разозлился на себя за то, что даже сейчас, желая развлечься и отвлечься рисованием, он принялся сводить все к негативу. Очередной пейзаж отправился в мерно потрескивающий огонь, Ричард только вздохнул, взял новый листок и налил себе еще вина. У него кроме проблем уже обыденных прибавилась еще одна — срок, который Придд попросил для выяснений обстоятельств суда подходил к концу, а значит — все с большой вероятностью могло закончиться в ближайшие несколько дней. Но, невзирая на все это, он уже просто не мог думать, что-то решать, что-то делать, поэтому просто позволил себе хоть капельку расслабиться: сел у камина, прямо на пол, и принялся портить бумагу. Рисунки у него были вполне неплохие, вот только в каждом из них ему виделось что-то двусмысленное, что-то, чего там и быть не могло, посему он их палил, а значит — портил бумагу. Вздрогнув от скрипа половиц в коридоре, Ричард резко дернул рукой, перечеркивая тот пресловутый фонтан, который так нравился Альдо, и который разрушили. Почти мгновенно послышался стук в дверь, так что Ричард даже не успел обругать судьбу или того, кто крадется там по коридору.  — Простите, что беспокою, тан, к Вам приехал герцог Придд, — сообщил Джон, осторожно заглядывая в комнату.  — И за какими только кошками? — пробормотал Ричард себе под нос. Слуга сделал вид, что ничего не услышал. — Проводи герцога Придда в библиотеку.  — Как прикажете, — поклонился Джон, и незамедлительно последовал выполнять указания. Ричард хмыкнул и отложил рисунок и карандаш. О том, что делать с этим, он решил подумать позже, ведь сейчас у него была другая проблема — Придд, который, наверное, догадался, во что он играет и приехал. Зачем? Этого Ричард абсолютно не понимал, разве что Валентин решил шантажировать его ради достижения какой-то собственной цели, или же позлорадствовать. Ведь он — Придд, а для Дика этого было достаточно. «Впрочем, зачем гадать, если есть возможность узнать немедленно?» — решил Ричард и, поднявшись и даже не подумав накинуть на себя колет, отправился в библиотеку. В библиотеке было невероятно тепло, даже душно, до той степени, что дышалось тяжело. На столе лежало несколько книг, рядом же стоял подсвечник, и Валентин с трудом удержался от того, чтобы посмотреть, что же читает Ричард. Он старался держаться как обычно, но ничего не мог с собой поделать, ведь уже прямо предвкушал предстоящий разговор. Ему не стоялось на месте, однако он не мог позволить, чтобы Ричард застал его за расхаживанием по библиотеке, он вообще много себе не мог позволить, если учитывать то, какое впечатление он собирался произвести. Валентин тихо прыснул — он собирался произвести впечатление на Ричарда Окделла. В его понимании это значило, что с этим миром что-то не так.  — Герцог Придд, — Валентин поспешил скрыть удивление — он даже не заметил, как Окделл вошел. То, что тот явился в расхристанном виде, пренебрегая правилами этикета, возмутило Валентина, но он не подал виду. — Не ожидал Вашего визита. Что-то случилось?  — Пока что еще ничего, — почти равнодушно ответил Валентин, замечая, как кривятся губы Ричарда, —, но есть одно дело, которое я счел необходимым обсудить с Вами.  — Да Вы что? — выпалил Ричард и чуть не скривился снова. Он хотел, чтобы это прозвучало иначе, чтобы эта реплика имела какой-то вес в разговоре.  — Я прошу Вас судить о ситуации без предубеждения, — с нажимом проговорил Валентин. Ричард нахмурился, внимательно глядя на него, будто пытался на лице у него прочесть, о чем разговор пойдет, потом вздохнул, да так, будто собирался лошадь одной рукой поднять, и кивнул. Он устроился в одном из кресел и жестом пригласил Валентина сесть. Говорить он не собирался, чтобы не ляпнуть очередную глупость. — Речь пойдет о событии, которое может серьезно изменить ситуацию в стране, если, конечно, произойдет, — продолжил Валентин. Ричард заинтересованно наклонил голову, но продолжал молчать. — Предстоящий суд над герцогом Алвой, если предположить, что он состоится, откроет много возможностей и создаст немало проблем. Как по мне, это — весьма неплохая возможность для его сторонников помочь ему выбраться из Багерлее в целости и сохранности.  — На что Вы намекаете? — гневно спросил Ричард. Валентин усмехнулся — такой Окделл для него был гораздо привычнее.  — Упаси меня Создатель на что-то Вам намекать, — иронично отозвался Валентин — он не смог удержаться от того, чтобы не поддеть Ричарда.  — Если Вы собираетесь издеваться, то убирайтесь вон, иначе я призову Вас к ответу за Ваши слова, — решительно заявил Ричард. Таким он Валентину нравился, когда показывал свой характер, а не смотрел в пол, как излишне скромная девица, и что-то мямлил себе под нос.  — Прошу прощения. Нет, я приехал вовсе не для того, чтобы пытаться Вас задеть, — если бы Валентин не говорил так серьезно, Ричард подумал бы, что он все же издевается. Но сейчас он не мог усомниться, что Придд приехал по делу, кое-могло оказаться для него неприятным. Размышляя о том, насколько долгую театральную паузу надобно выдержать, чтобы мысли в голове Ричарда улеглись, и он перестал закипать от каждого слова, в котором ему слышится оскорбление, Валентин искоса поглядывал на собеседника. Ричард волновался, хотя довольно успешно скрывал это. Будучи не первоклассным актером, как Алва или Катарина, он, тем не менее, прилагал все усилия для того, чтобы держать себя в руках. Решив, что давить на нервы человеку, которого хочешь видеть своим союзником, по меньшей мере неразумно и некорректно, Валентин заговорил:  — Это стало неожиданностью для меня – то, что Вы затеяли. Однако, как видите, Вы были не так скрытны, как Вам казалось, хотя, признаться честно, мне было несколько трудно поверить в то, что Вы способны предать Альдо Ракана. Растерянным Ричард выглядел буквально несколько мгновений, потом же на его лице появилась смесь обреченности и решимости. С отменной маской на лице он завел руку за спину — Ричард не был последним дураком и сразу понимал, что если Придд раскрыл его тайну, ему придется защищать ее до смерти, понятное дело, что не своей. Заприметив это, Валентин мысленно выругался и примирительно поднял руку. Поначалу он решил, что эта проверка будет последней, ведь слишком боялся того, что ошибся, и сейчас раскроется перед врагом, вот только он не подумал, что Ричард тоже будет как-то реагировать на ситуацию.  — Право, герцог, Вы неправильно меня поняли, — напускное пренебрежение с горем пополам скрывало страх. Валентин только сейчас понял, что если ему сейчас не удастся переубедить Ричарда, то он не выйдет с этого дома.  — Вы так думаете? — Ричард не сводил глаз с Валентина, но все еще держал руку за спиной.  — У меня нет резона выдавать Вашу тайну, потому как я приехал для того, чтобы предложить Вам сотрудничество. — Ричард смолчал, позволяя Валентину высказаться, но положения не изменил. – То, почему Вы вдруг решили освободить герцога Алву — не мое дело, но я преследую ту же цель.  — Я должен Вам верить? — резко, агрессивно спросил Ричард.  — Вы мне ничего не должны, — хмыкнул Валентин. — Прямо сейчас я могу уйти, и мы продолжим свои дела отдельно и, безусловно, в тайне ото всех остальных. — Несмотря на сказанные им слова, Валентин четко осознавал, что многое бы сделал для того, чтобы заполучить Ричарда на свою сторону. — Тем не менее, считаю необходимым сообщить Вам, что вариант с судом куда больше вписывается в мои планы, поэтому я его поддержу.  — Зачем Вам это? — озадачено спросил Ричард.  — Я не спрашивал Вас о Ваших мотивах, но если уж на то пошло, то у меня тут личный интерес, точнее выгода, — Валентин говорил так равнодушно, будто был опытным политиком, заключающим сделку. Ричарда это злило, потому что он почувствовал себя заведомо проигравшим. Хотя где-то в глубине души он был рад этому проигрышу, ведь получалось, что он больше не один, и не ему одному теперь отвечать за все.  — Хорошо, — медленно проговорил Ричард, чуть расслабляясь. — Хорошо, но я хочу знать, к чему все это? Я имею в виду, к чему ведет Ваш план?  — Королева Катарина — регент при малолетнем короле Карле. Не кривитесь так, Вы ведь и сами знаете, что герцог Алва не может быть на свободе в Ракане.  — Я понимаю, — вздохнул Ричард. Валентин с удивлением отметил, что вся эта ситуация, оказывается, слишком неоднозначна. Валентин, как всякий человек, считающий себя умным, в однозначности не верил, но был убежден, что в Окделла по-другому не бывает. Со временем Ричард совсем расслабился и спрятал пистолет, потом предложил Валентину вина или шадди, предвидя, что это будет длинный вечер. Поначалу Ричард только кивал головой, полностью соглашаясь с Валентином, ведь сам он никак не мог уследить за всем, что тот говорит, что имеет в виду на самом деле, какой в этом смысл. В конце концов, это все его достало, и он начал придираться к разным вещам, вызывая у Валентина ухмылки. Теперь Валентин был уверен, что они обрели союзника, а не ресурс — ресурс не стал бы мыслить самостоятельно. Тем более, ему действительно импонировал такой Ричард, хотя в отдельные моменты хотелось стукнуть его подсвечником по голове и наконец-таки уехать домой. Все дамы Катарины Оллар восхищенно вздохнули, когда в приемную, где они занимались рукоделием, вошел слуга в лиловой ливрее с корзиной роскошных белых лилий. Айрис скривилась, она была немного враждебно настроена по отношению к Валентину Придду, чему никто не удивлялся. Катарина приняла корзинку из рук слуги и благосклонно ему кивнула. Она отнесла цветы на столик и, сделав вид, что наклонилась понюхать их, ловко вытянула записку и сунула ее в рукав. Даже если кто-то и заметил это, то ничего не сказал бы, ведь для этого пришлось бы признаться, что они неотрывно наблюдали за ней, то есть либо шпионят, либо проявляют непотребный интерес к чужой жизни. А пока кто-то из дам сообщит милостивейшему королю Ракану, Катарина считала, что могут найтись и таковые, она записку прочтет и уничтожит. «Право же, — хмыкнула она, — не любовное послание, чтобы сохранять его». Через несколько минут Катарина нашла возможность выскользнуть в свою комнату. Убедившись, что никто не наблюдает, она развернула аккуратный свиток и перечитала несколько строк. Валентин умел шифровать свои письма, и этим можно было восхищаться до бесконечности, но сейчас ее радовало другое — у него все получилось. Теперь, когда они заполучили Окделла, все должно пойти гораздо легче и быстрее, если принимать во внимание заверения Валентина. «А Айрис, — подумала Катарина, — все-таки последняя идиотка, считающая, что у ее брата нет ни мозгов, ни чести». Альдо заливисто рассмеялся над очередной возмущенно-колкой фразой Ричарда, брошенной по поводу поведения Дженнифер Рокслей. Сейчас он понимал, насколько сильно ему не хватало компании Дика в последнее время, однако так же он понимал, что их ситуация не позволяла бездельничать и жить в свое удовольствие. Ричард только вздохнул и устроился удобнее, подложив руку под голову.  — В закат Дженнифер Рокслей, ты лучше скажи мне, с чего вдруг вы с Приддом в последнее время так тесно общаться начали, — уже серьезно заговорил Альдо. Ричард поднял голову и удивленно заморгал.  — Ты же так хотел, чтобы мы нашли общий язык… знаешь, он ведь неплохо разбирается во… во всем, и мне это здорово помогает с работой.  — Ой ли? Действительно во всем? Мне начинать беспокоиться? — Альдо говорил полушутливо, но Ричард отчетливо слышал угрозу в его голосе.  — Не говори глупостей, — холодно ответил Ричард и отвернулся. Последнее, чего Альдо сейчас хотел — чтобы Ричард на него обижался, но его мучила эта странная дружба с Приддом. Он перекатился на живот и приобнял Ричарда за талию.  — Перестань, я не хотел, — ласково зашептал он. — Я не хочу потерять тебя, наверное, я такого не перенесу.  — Как ты так мог подумать? Это же Придд, он же точно вот этот вот подсвечник, — пробормотал Ричард. — Ах, так значит, если бы Придд был не такой ледышкой…  — Конечно, — огрызнулся Ричард, отодвигаясь. — Любой, более-менее привлекательный и с характером. Даже Робер.  — Дикон, это только что был сарказм? — уточнил Альдо на всякий случай. — Ну все, хороший мой, не дуйся. Ну скажи мне, что я должен сделать. «Отпустить Алву», — сыронизировал Ричард. Ему было интересно, что было бы, если бы он это озвучил. В голову не приходили совершенно никакие банальные мелочи, которых можно было просить у Альдо якобы ради прощения, а говорить сейчас о чем-то серьезном значило навлекать на себя подозрения. Ничего умнее, чем просто перевести тему и сделать вид, что все уже в порядке, он не нашел. На предложение не явится на завтрашний прием, Альдо только фыркнул и собственнически поцеловал Ричарда, так, чтобы на утро никто не усомнился в том, как герцог Окделл провел ночь, особенно Придд. В комнате настойчиво пахло воском и ландышем. Еще раз перепроверив все, Дженнифер отпустила служанок, и села на пуф перед зеркало. Снова поправив прическу, она осмотрела себя критическим взглядом и взяла коробочку с пудрой. Дженнифер решила, что ей стоило бы поторопиться с замужеством, а то дорогой брат может решить сам разобраться с этим вопросом. Косметику она всегда наносила сама, ведь ее служанки-недотепы вечно все портили, будто не понимая, что каждая мелочь важна. Герцог Окделл предпочитал природность, поэтому и с косметикой, решила Дженнифер, нужно быть осторожней, чтобы не перестараться, и не выглядеть куклой размалеванной. В выборе украшений Дженнифер остановилась на золотом наборе с изумрудами, который великолепно смотрелся с ее бархатным темно-зеленым платьем. Пусть о Ричарде Окделле и говорили много ужасных и неприятных вещей, титул от этого менее привлекательным не становился. Дженнифер поднялась, поправила и без того идеально лежащее платье, и направилась к выходу, ведь сегодня ей стоило прийти в самый подходящий момент, чтобы обратить на себя достаточно внимания и одновременно продемонстрировать свою смиренность.  — Баронесса Сакаци! — провозгласил церемониймейстер. В образовавшимся проходе появилась хрупкая девушка, испуганным взглядом смотревшая на придворных. Она могла бы показаться астерой или найери в легком шелковом платье бирюзового цвета, которое выгодно подчеркивало ее тонкую фигурку. Пышные рыжие волосы были уложены в простую прическу, украшенную ажурным золотым гребнем с россыпью мелких жемчужин. На кукольном, почти детском личике не было ни капли косметики, внимание захватывала исключительно естественная красота молодой баронессы. Перед королевским троном она присела в низком исключительно изящном реверансе и дождалась пока король подаст ей руку, давая таким образом позволение подняться.  — Мы рады приветствовать нашего дорогого друга, баронессу Сакаци, при нашем дворе, — радостно оповестил Альдо, теряясь под влюбленным взглядом девушки. Ему показалось, что Ричард, в момент, когда он поцеловал руку Мэллит, смотрел на него с нескрываемой неприязнью. «Ревнует», — самодовольно усмехнулся Альдо. «Идиот, — хмыкнул Ричард, поймав взгляд Альдо. — А она скоро меня возненавидит». Он повернулся к стоящему рядом Валентину и негромко проговорил:  — Вас следует приходить ко мне реже, наши постоянные встречи начали вызывать подозрения. «Вот ведь, эта девица может доставить нам немало проблем», — удрученно подумал Валентин, замечая влюбленный взгляд Мэллит. - Да, Вы правы, скромность баронессы делает ей большую честь, — невозмутимо ответил он. В ответ на недоуменный взгляд Ричарда Валентин добавил. — Хорошо, я найду способ. «Неужели еще одна любительница демонстрировать свою естественную красоту?» — возмутилась Дженнифер Рокслей, пытаясь незаметно придвинуться ближе к герцогу Окделлу. «Прекрасна, как и всегда», — с обожанием вздохнул Робер. «Какая пошлость, эта ее показная скромность. И все равно она слишком яркая, ей далеко до сдержанной благородной красоты Селины», — оценивающе осмотрела Мэллит Луиза. Дженнифер уже радовало то, что Окделл, в отличие от большинства придворных, не стал пускать слюни на прекрасную баронессу, а был увлечен разговором с Приддом. А в ее понимании это значило, что у нее есть шанс, ведь рассудив, она пришла к выводу, что из нее куда лучший собеседник, чем из Валентина Придда. Оказавшись совсем рядом с разговаривающими, она прислушалась к ним, и чуть не застонала вслух. Говорить о государственных проблемах ей было не по силам, а ведь раньше Ричард не был настолько скучным. Дежурным движением она поправила волосы и подошла к ним.  — Графиня Рокслей, — первым заговорил Валентин, сдержанно поклонившись.  — Мое почтение, графиня, — совсем отстраненно отозвался Ричард, скучающе глядя на Дженнифер.  — Господа, — слегка наклонила голову Дженнифер. — Сегодня прекрасный вечер.  — Вы правы, графиня. Совершенно роскошный прием, — бесцветным тоном ответил ей Придд. И он, и Окделл казались немного раздосадованными тем, что их разговор прервали. Мило улыбнувшись, Дженнифер раскрыла веер и несколько раз махнула на себя. Валентин усмехнулся.  — Госпожа баронесса премилая особа, — улыбнулась Дженнифер, — ее общество станет бесценным для двора.  — Несомненно, — кивнул Ричард, — я имел честь познакомиться с баронессой Мэллит еще в Алате. Редко можно встретить человека со столь мягким нравом. Ричард заметил, что идеально-равнодушное выражение лица Валентина едва заметно исказилось, и никак не мог понять, что случилось. Валентин же едва сдерживался, чтобы не рассмеяться, до того нелепо все это выглядело. Дженнифер снова активно замахала веером, заставляя Валентина чуть отвернуться, чтобы никто не видел его гримас.  — Графиня, Вам дурно? — участливо поинтересовался Ричард, замечая манипуляции Дженнифер, на лице которой мгновенно отразилось негодование, с которым она мгновенно справилась, закрыв лицо пресловутым веером. — Нет, герцог, все в порядке, — мягко проговорила она. — Спасибо за беспокойство. С вашего позволения, — чуть склонила голову Дженнифер, — я бы хотела поговорить с герцогиней Окделл. Ричард злобно сверкнул глазами, глядя на графиню Рокслей. Она его откровенно раздражала, так еще и вздумала давить на больное. В том, что она сделала это специально, Ричард был уверен.  — Что с Вами, Леворукий Вас побери? — зашипел Ричард, глядя на презабавнейшие гримасы на лице Валентина.  — Разрубленный Змей, — шумно выдохнул Валентин и замолчал на несколько секунд. — Вы так и не поняли ничего? Она ведь… она так намекала на то, что хотела бы потанцевать с Вами. Ричард несколько секунд с недоумением пялился на Валентина, а потом рассмеялся. Он никогда не понимал женщин, их намеков, их жестов. Валентин клятвенно заверил его, что никогда в жизни даже не подумает о том, чтобы намекать ему на что-то, ведь, судя по всему, Дженнифер Рокслей его непонимание приняла за изящный способ отшить. Мэллит, которая буквально недавно была центром внимания, сейчас одиноко стояла в стороне и с осуждением наблюдала за веселящимся Ричардом Окделлом. Она отчетливо видела всю черноту его души, всю его лживость и лицемерие. Вчера ночью Мэллит решилась прийти к Альдо, ведь она не видела его так долго, и стала свидетелем того, что возмутило ее до глубины души и задело — ее возлюбленный делил постель с мужчиной, с человеком, которому Мэллит бы никогда в жизни не поверила. Она надеялась, что сможет убедить Альдо отказаться от этой противоестественной связи, ведь выглядело так, будто Ричарду не было дела до него совсем. Она презирала всем сердцем Ричарда Окделла, и желала ему, чтобы ему воздалось за его фальшь. В покоях Катарины все еще горел свет. Женщина уже готовилась ко сну, однако не могла отказать себе в удовольствии понаблюдать за уезжающими из дворца господами из окна. Сегодняшний прием и все, что там происходило, не ускользнуло мимо нее. Катарина умела следить за событиями вокруг, не приворачивая к себе лишнего внимания. Когда дворец покинули ее новые союзники и друзья, Ричард Окделл и Валентин Придд, она отошла от окна и села перед зеркалом, принимаясь расчесывать волосы. Двор сейчас больше напоминал цирк по ее мнению, полнейший беспорядок и безвкусица правили бал. Беззастенчивая Дженнифер Рокслей, которую Катарина всегда презирала, активно вертела хвостом перед носом у не обращающего на нее внимания Ричарда. За Айрис Катарине было стыдно, потому как она считалась почти что ее воспитанницей, а вела себя, как провинциальная дура, позоря себя, свою королеву, свой род и своего брата и всех, кто хоть самую малость приложился к ее воспитанию. Еще больше ее злило то, что Айрис повсюду таскала за собой Луизу и Селину Арамон, особенно Катарина терпеть не могла Луизу. Эта старая курица мало того, что мозги пудрила самой Айрис, да еще и пыталась прямо под носом у всех какие-то интриги плести. Молодая баронесса Сакаци же вызывала у королевы презрительные смешки. «Из нее такая баронесса, как из меня девственница, — хмыкнула Катарина глядя в зеркало, — впрочем, они все — достойная компания друг для друга». Проводя в последний раз расческой по волосам, королева величественно прошествовала к постели и с тихим усталым вздохом легла — ей еще долго предстояло терпеть эту безнравственность. Ускользнуть от Луизы и Селины было довольно непросто, и Айрис была горда тем, что у нее это получилось. Конечно, она очень уважала госпожу Арамону, а Сель была ее подругой и она ей доверяла, но в этом деле у нее не могло быть помощниц. Тем более, она не хотела подставлять их, поэтому ей лучше было действовать в одиночку. Подобрав юбки, она торопливо минула коридор и, оглянувшись по сторонам, чтобы убедиться, что за ней никто не следит, стремительно вошла в комнату. Проведший в ожидании Айрис около получаса Робер уже начал волноваться. Когда сегодня на приеме герцогиня Окделл мимолетно проговорилась, что хотела бы встретиться с ним, Робер решил, что это должно быть что-то без сомнения важное и не терпящее отлагательств. Иначе он ни за что не стал бы рисковать и ставить под угрозу честь дамы, он мог бы навестить Айрис завтра и пригласить ее на прогулку, благо, она была его невестой, и никто не стал бы удивляться этому. Застань их кто-то сейчас, ночная встреча герцогини Окделл и герцога Эпинэ станет замечательной темой для самых свежих сплетен двора. Но Айрис умела быть убедительной, а Робер не умел отказывать дамам, и вынужден был согласиться на встречу после приема.  — Вы здесь, — облегченно вздохнула Айрис, прикрывая за собой дверь. Она быстрым шагом подошла к диванчику и села, Робер опустился рядом с ней и выжидающе посмотрел на нее. — Я хотела бы просить Вас об услуге, — без обиняков сказала Айрис.  — Я готов оказать ее по мере своих возможностей, — с готовностью пообещал Робер. Он, в отличие от Катарины, видел не бестактность и глупое, слепое упрямство, а прямоту, жизненную силу и уверенность, которых, по его мнению, так не хватало при дворе. Он высоко ценил эти качества в принцессе Матильде и сомневался, что встретит еще одну такую женщину, но Айрис его совершенно поразила. Конечно, ей необходимо было научиться держать свои эмоции под контролем, но Робер был уверен, что это придет со временем.  — Я верю Вам. Вы — человек слова, герцог Эпинэ, человек чести, которой не хватает моему брату, — церемонно произнесла Айрис, пытаясь подражать то ли Ее Величеству, то ли матушке, которая, по ее мнению, всегда умела унижать людей словами. Робер хотел возразить, хотел рассказать Айрис, что Ричард на самом деле искренний и честный человек, просто слишком доверчивый, из-за чего им вертят все, у кого есть хотя бы малейшая возможность. Но говорить сейчас об этом значило обрекать себя на длинный спор по поводу моральных качеств Дика, ведь Айрис была тверда, как скала, в своем убеждении в глупости и нечестности брата.  — Я слушаю Вас, моя эрэа, — склонил голову Робер.  — Я прошу Вас провести меня к герцогу Алве, — выдала на одном дыхании Айрис. Робер едва удержался от того, чтобы выругаться, настолько ненормальной была это просьба. — Прошу Вас, — повторила она, — мне просто необходимо с ним поговорить. Монсеньор… герцог Алва может быть в серьезной опасности, и я должна предупредить его об этом. Взгляд Айрис, полный мольбы и отчаяния, обезоруживал Робера, заставляя сомневаться в здравости собственного рассудка. Он всерьез думал о том, что Айрис может быть права, а если так, необходимо что-то сделать, чтобы обезопасить Алву.  — Хорошо, — решительно кивнул Робер. — Я проведу Вас к герцогу Алве.