Together forever.

После того снежного вечера Донхэ живет по-другому. Теперь он носит вещи Хёкки, ест его любимую еду, пьет чай из его кружки, слушает его любимую музыку. Он будто бы проживает жизнь за него, и это лучшее, на его взгляд, что он может сделать. Так он чувствует себя чуточку легче. Самую малость. Он стал потихоньку отходить от случившегося, по немного втекать в привычную ему колею. Теперь он снова проводит время с группой, с друзьями, смотрит фильмы, ходит куда-то по вечерам, принимает участие в попойках и вспоминает, как вечно трезвый Ынхёк, бурча себе под нос что-то о «придурках алкашах», оттаскивал очередную стопку соджу от парня и утягивал его в их комнату. Потом он долго возмущался, стягивая с Хэ вещи и обувь, не забывая при этом шлепнуть его по попе. Младший тогда сразу же утаскивал Хёка с собой на кровать, прижимая к себе и не давая волю рукам. «- Йаа! – возмущается Ынхёк, выбираясь из объятий парня, что, к слову, выходило у него крайне плохо, - Хватит на меня своим перегаром дышать, пьянь! - продолжает бурчать Хёкдже, хмуря нос, - Ну и запах же…фее…говорил же тебе, не напивайся! - Спи, обезьянка… - сонно бормочет ему в ответ Хэ и прижимает еще крепче к себе». Столько воспоминаний, куда не глянь, но все напоминает о нем. Все. Абсолютно. Каждая деталь, каждая мелочь, каждая безделушка – абсолютно все, и от этого просто так не скрыться, не спрятаться, но не особо ему этого и хотелось. Да, было больно, но мазохистически толкать себя каждый раз в объятия боли лучше, чем не чувствовать совсем ничего. И Хэ старается. Изо всех сил старается жить дальше, пусть и через боль, что раз за разом усиливают врезавшиеся в сердце осколки надежды. - Хён, смотри, я улыбаюсь. *** Устало сев в угол танцевального зала, Хэ жадно осушал бутылку холодной минералки, колкими пузырьками обволакивающей горло. Танцы больше не приносили должного удовольствия, как когда-то, но он старался, механически повторяя заученные движения. Хёкдже давно бы уже дал ему подзатыльник за такое отношение к любимому делу, но вся соль и заключалось в том, что без Хёкдже это самое любимое дело стало и не таким уж и любимым. Но Хэ старался создавать иллюзию прошлой жизни, пытаясь обмануть всех вокруг и, возможно, даже себя. Перед глазами стоял образ блондина…или брюнета…или рыжего…не важно, каким бы он ни был, он был одним человеком, был Ынхёком, и перед глазами Донхэ сейчас стоял именно его образ. Раскинувшись в позе морской звезды, он лежал на полу, обливаясь водой, уставший после длительной тренировки. Его грудь томно вздымалась, а губы пытались утащить с собою еще кусочек воздуха, стараясь ухватить побольше. И вот, будто бы вспомнив о чем-то, он переворачивается на живот, смотря прямо на младшего, продолжая все еще тяжело дышать, но при этом держать широченную улыбку: «Эй, Фиши, иди ко мне!» - Фиши? Фи-ши! – Донхэ пару раз моргает, и дымка образа перед глазами рассеивается. Рядом сидящий Шивон трясет его за плечо, пытаясь дозваться, - Ты куда пропал, Хэ? - А? Да…задумался просто, - глаза еще раз скользят по месту, где еще пару мгновений назад лежал Хёк и звал его, и неохотно поднимаются на Ши, - Чего тебе? - Смотри, - Шивон тыкнул пальцем в свой блокнот, - У тебя через час радио, так что сейчас быстро в душ и вместе с Кю и Шиндоном поедете туда. - Хорошо, - Донхэ кивнул, блуждая взглядом по строчкам, и когда Шивон уже хотел закрыть блокнот, резко положил руку на разворот, - Стой! - Ты чего? Взгляд Донхэ зацепился за старательно выведенную несколько раз маленькую букву «W» в нижнем углу страницы. - Что это? - Что? – Шивон проследил за взглядом парня, - Ах, это. Да ерунда какая-то, в голову взбрело просто…не знаю, стоит перед глазами целый день уже. - А раньше? – подушечками пальцев Хэ провел по букве, вспоминая заснеженный вечер. - В первый раз такое. - Ладно, - Донхэ оторвался от блокнота и улыбнулся Шивону, - Радио говоришь… и правда, надо бы сходить в душ. *** «Love Monkey Fish forever until death». Пароль правильный и Донхэ успешно заходит в систему Ынхека. Колесико мышки медленно прокручивает вперед фотографии, а память услужливо подкидывает воспоминания минувших времен. Донхэ все еще продолжает верить, что эта папка пополнится новыми совместными фото, иначе ведь невозможно, правда? - Хёкки, как думаешь, мне надеть светло-голубую или светло-зеленую рубашку? - Хёкки, представляешь, я сегодня выучил новое движение, ты оценишь, вот, смотри… - Хёкки, мы выиграли новую награду, правда, здорово? - Хёкки, сегодня Рёук потерял черепашку Йесона-хена, и мы всей общагой её искали, пока он был на репетиции. В последнее время Донхэ все чаще «вел беседы» с Хёкдже. Советовался, рассказывал новости, делился впечатлениями. - Так голубую или зеленую? Да, ты прав, мне тоже больше нравится голубая. Хэ действительно считал, что старший где-то рядом, где-то поблизости. Он просто не мог поверить, что тот ушел и оставил его одного. Он не верил и продолжал всеми силами тянуть за толстые канаты это самое отколовшееся «до». Хёкдже не оставит его. Они навсегда вместе. - Чоко, - отложив ноутбук и надев длинную майку Ынхёка, он забрался под одеяло, постучав пару раз рукой рядом с собой, куда тут же запрыгнул маленький рыжеватый комочек, - Давай спать. «Хёкки, спокойной ночи» *** На ощупь передвигаясь вдоль стен, внезапно захотевший попить Донхэ не хотел разбудить остальных, поэтому предпочел оставаться необнаруженным в темноте. «И как Хёкдже всегда оставался незамеченным по ночам?». Скрип деревянных половиц под ногами, казалось, был как никогда громким. Свои же шаги отражались эхом, вынуждая постоянно оглядываться, боязливо принимая защитную стойку. Повсюду мерещились зловещие тени, а воющий ветер за окном гнул верхушки деревьев, заставляя их карябать черепицы на крыше, что еще больше подогревало страх Хэ. Миновав темный холл, он добрался до гостиной. На улице снова выпал снег, поэтому за окном, не смотря на уже глубокую ночь, было довольно-таки светло. Тихий шелест за спиной заставил снова развернуться и вытянуть руку, но впереди ли или сзади была только пустота. Снова какое-то копошение, и Донхэ возвращается корпусом к окну, замечая размытую тень на полу, растущую от подоконника, где эта самая тень принимала четкую форму, материализуясь в настоящую живую кошку, грациозно вышагивающую на нем. Такой знакомый силуэт, будто бы он уже это видел когда-то. «Прямо как в блокноте Рёука» Донхэ пятится назад, вжимаясь в стену и спиной нажимая на включатель. Яркий свет заполняет собой комнату, а громкое и недовольное «Мяу» следует за спрыгнувшим с окна силуэтом. - Хибом… - облегченно выдыхает Донхэ, опускаясь на корточки, - Ну и заставил же ты меня понервничать, - он тянется рукой в подбежавшему коту, касаясь мягкой дымчатой шерстки, - Тоже не спится, да? *** Огромный синий пуховик, вязаная шапка и такой же вязаный шарф, закрывающий пол лица – вот и вся его конспирация. Никто и не узнает в этом обычном, казалось бы, парне - Ли Донхэ. - Вот, давай, иди сюда, - надев на маленькую собачку миниатюрную кофточку, он положил ее себе на грудь, поднимая вверх бегунок замка и едва-едва оставляя мордочку открытой, - Теперь ты точно не замерзнешь, - почесав Чоко за ушком, Хэ вышел на улицу. Сегодня было морозно, и кое-где еще даже оставались кучки грязного снега, не успевшего растаять. Массивные сосульки огромными глыбами свисали с кромок крыш, грозясь обрушиться всей своей массой под ноги прохожим. А может и не под ноги… - Хён, я хочу к тебе…забери меня… - Донхэ закидывает голову, смотря вверх на огромный кусок льда над ней. Даже скрытое тучами солнце все равно умудряется слепить глаза. Сощурившись, он простоял так около минуты, пока затекшая шея не заставила вернуться в обратное положение, - Не хочешь, да? – усмехнулся Хэ, продолжая идти вперед по тротуару. «Значит точно рядом». Ноги сами приводят его к небольшому скверу, и он останавливается у до боли знакомой скамьи. «EunHae is real». « - Эй, ты чего делаешь? – возмущенный Ынхек схватился за руку Хэ. - Чего разорался то? Лучше на шухере постой… - поднеся маленький ножечек к одному из ребер скамейки, младший провел первую черту. Ынхек в очередной раз усмехнулся, качнув головой и оглядываясь по сторонам: - Ты псих. - От психа слышу, хён, - продолжал своё кропотливое дело младший. - Это называется вандализм. - Нет, это просто маленькое хулиганство. - Вандализм. - Хулиганство. - Не спорь со мной…и вообще, что за корявки? А ну дай сюда, сейчас мастер покажет, как надо…» Донхэ словно в кино наблюдает за потоком своих воспоминаний, которые фантазия так любезно перенесла в реальность, и кажется, будто бы он сейчас смотрит со стороны за былыми действиями на лавочке. Рука сама тянется вперед и пальцы уже касаются грубо выцарапанной надписи. - Это хулиганство, хен. И их столик в кафе, куда продрогший на морозе Донхэ зашел погреться, стоит на том же неизменном ему месте. - Два горячих шоколада и пирожное, - по привычке заказывает он. Хёкдже никогда не заказывал себе ничего, кроме горячего напитка, но постоянно таскал кусочки из тарелки Донхэ. «- Йаа! Это моё пирожное, закажи себе и ешь своё! - Тебе что, даже кусочка пироженки для меня жалко? Ты бесчувственный! – притворно надув губы, Хёкки отворачивается в сторону, сердито сопя. - Ладно-ладно, - младший никогда не оставался равнодушный при виде этого спектакля, поэтому всегда пододвигал тарелку к хёну, - Вот, ешь. - Не хочу. - Как скажешь, - пожав плечами, Хэ снова тянет блюдце на себя, в надежде все еще полакомиться сладким, но пальцы старшего моментально ухватываются за край. - Если я не хочу, это не значит, что я не буду, - хлопая Донхэ по руке, Ынхек отбивает у него тарелку и с невозмутимым лицом начинает уминать пирожное за обе щеки, продолжая ворчать о жадине тонсене». - Вот моё пирожное, хен, отдаю тебе сразу, - не замечая недоуменного косого взгляда девушки-официантки, Хэ ставит пирожное и кружку на другой конец стола, - Приятного аппетита. И такие взгляды в его сторону не редкость, а сам Хэ только делает вид, что не замечает, но на самом же деле прекрасно все осознает. «Я не сумасшедший, и если другие не видят тебя, это не значит, что тебя нет. Ты рядом». Донхэ считает, что все так, как должно быть. Уход Хёка он не принимал и принимать не собирался. Хёкдже с ним навсегда, и их любовь будет жить вечно. *** Ночь уже давно выключила свет над городом, оставляя лишь тоненький ободок месяца вместо часов. Вот уже который час Донхэ наблюдает, как его рожки меняют своё направление, постепенно перекатываясь вверх. Сегодня их четвертая годовщина, и Хэ в очередной раз подносит полупустой бокал сухого вина к нетронутому бокалу напротив. Легкое касание издает слишком уж громкое цоканье стекла, благодаря устоявшейся за ночь тишине. - А тогда мы пили колу, помнишь? Ты еще взболтал мою банку, долго смеясь над результатом своей шуточки, растекающейся у меня на лице… Холодные пальцы касаются экрана телефона, но даже незначительного тепла хватает для того, чтобы сенсор сработал, и широкая улыбка деснами осветила лицо Хэ. - Нет, что ты, я не плачу, - он поспешно утирает мокрые дорожки с щек, растягивая губы в улыбке, - Я же обещал, смотри…