Мой любимый психопат

— С добрым утром! С этими словами утром среды в комнату Уилла вошёл Ганнибал, по своей обычной манере зайдя сразу после стука. Подросток в этот день проснулся позже обычного и до сих пор находился в кровати. Комнату заливал сероватый свет пасмурной погоды. — С добрым, — ответил он ещё хриплым после сна голосом, сев на кровати и кутаясь в одеяло. Лектер подошёл к шкафу, открыл его и аккуратно повесил на перекладину мешок для одежды. — Что это? — Твой костюм, — торжественно сказал опекун. — Костюм? — В эту субботу у нас будет прием, — мужчина сел на край кровати, глядя на сонного подростка. "У нас"? — Какой прием? — осмыслив информацию, спросил Уилл. — Мои коллеги, знакомые, друзья знакомых и тому подобное, — Лектер улыбнулся, — скучные люди соберутся в одной комнате и будут говорить о скучных вещах, — он встал и направился к выходу, — спускайся, твой завтрак ждёт, — сказал доктор, уже закрывая дверь. *** Завтракал Уилл в одиночестве — время общей трапезы он проспал. Ганнибал в это время отъезжал, и Уиллу подумалось, что специально именно тогда, когда он спал. Доктор ушёл в свой кабинет, а Грэм медленно перекатывал по тарелке одинокий кусочек омлета. Наконец, отправив его в рот, он одним махом допил апельсиновый сок. Решив, что оставить после себя посуду будет невежливо, подросток собрал её и понес в сторону раковины. — Уилл... Тарелка со стаканом полетели на пол, нож лязгнул о вилку. Осколки разлетелись во все стороны. В этот момент разбилась не тарелка, в этот момент разбилась реальность Уилла. Никогда ещё то, что он видел и слышал в кошмарах, не выходило наружу. Шёпот матери был сродне падению с дерева, когда ему было 9 лет. Он тогда частенько прятался на дереве, росшем на заднем дворе дома. И, когда он в очередной раз карабкался вверх, цепляясь за мелкие ветки и выступы, нога соскользнула. Все кости были целы, практически не было больно, но с полминуты Уилл не мог ни вдохнуть, ни шевельнуться, распластавшись на земле. Сейчас было так же. Этот еле слышимый шёпот словно парализовал его и выбил из лёгких весь воздух. Резко развернувшись, он оглядел комнату, хотя знал — там никого нет. Не обратив внимания на осколки под ногами, он непроизвольно сделал шаг назад. И тут же поплатился за забытые у кровати тапки и свою невнимательность кусочком стекла, впившимся в ступню. Резкая боль заставила коротко вскрикнуть и отскочить от осколков. Ганнибал, услышавший звук разбивающегося стекла, уже приближался к кухне. Он застал Уилла, когда тот подтянул раненную ногу вверх и шипел от боли. *** — Щекотно! — подросток дернул ногой и сморщился от неприятного ощущения, вызванного резким движением. — Потерпи, — доктор вновь принялся бинтовать ступню. Осколок не вошёл глубоко, но 3-сантиметровый порез имелся. На предложение наложить шов Грэм чуть было не убежал, наплевав на боль, поэтому сошлись на обработке и повязке. Уилл возразил и бинту, предлагая пластырь. — Он не так надежен, — безапелляционным тоном сказал Лектер и усадил его в кресло. — Директор приюта говорил о твоём сомнабулизме, — как бы невзначай начал мужчина, завязывая повязку на узел, — что ты хотел попасть на место преступления. — И? — Уилл тут же насторожился. — Скажешь, зачем? Грэм замолчал, думая, стоит ли отвечать. — Я не помню. Помню, что надо было, и всё. Лектер помедлил и сказал: — Я могу тебя туда отвезти, — он начал собирать всё обратно в аптечку, — если ты всё ещё хочешь. Пока доктор относил аптечку, парень думал над его предложением, нервно покусывая губу. Ему и самому было интересно, почему ему было надо. И он чувствовал, что ему надо до сих пор. — Я не хочу туда, — сказал он по возвращению Лектера, — но мне надо. — Если выедем сейчас, к ночи вернёмся, — ответил тот. *** Они ехали уже третий час, и не проехали ещё и половины. В салоне приглушенно звучала неоклассика, а Ганнибал не задавал никаких вопросов и вообще молчал, за что Грэм был ему благодарен. Мимо проносились здания, пустоши, поля, деревья, но для Уилла всё стало одним смазанным пятном. Он терялся, время от времени проваливаясь в дрему, но просыпался, стоило расслабленному телу начать заваливаться на бок. — Поспи, Уилл, ещё несколько часов пути, — сказал Ганнибал, не отводя взгляда от дороги. Парень кивнул, но ещё пару раз скидывал с себя пелену дремы, прежде чем уснуть, чуть повернувшись в сторону дверцы. *** До места назначения оставалось полчаса пути, когда что-то заставило его проснуться, как от резкого толчка. Сновидений не было, но разбудило непонятное чувство тревоги. Лектер глянул на него, но ничего не сказал. И вот автомобиль сворачивает к обочине, мотор замолкает, фары гаснут. Сумерки уже начинают вступать в свои права. Ганнибал не выходит, лишь смотрит на Уилла, пытаясь поймать его взгляд. Но Грэм смотрит на дорогу за лобовым стеклом. Не отводя от неё глаз, он выходит из машины. На пораненную ступню неприятно наступать, но Уилл не замечает этого, словно этот небольшой отрывок шоссе, на котором все и произошло, приворожил его. Пара метров, и он чувствует — здесь. Точно здесь, именно на этом месте, он должен быть. Получить ответ. На какой вопрос, Уилл и сам точно не знает. Прикрывает веки, вдыхая холодный воздух. Сердцебиение замедляется. Сквозь тонкую кожу век чувствуется перемена света, и Уилл распахивает глаза. Образы накрывают одной большой волной. Уилл видит. На них напали прямо на шоссе. Ранним утром, в морозную погоду января, оно было пустым. Путь им перекрыл минивэн, вставший поперёк дороги. — Что такое, дорогой? — миссис Грэм, очнувшись от лёгкой дремы, обеспокоенно посмотрела на мужа. — Не знаю. Пойду узнаю, что у них произошло. Может, им нужна помощь, — одной рукой поправляя очки, мистер Грэм покинул автомобиль. Мужчина пытался рассмотреть что-нибудь, направляясь к минивэну. Он подошёл к дверце водителя и заглянул в окно. Передние сиденья были пусты. Казалось, вся машина была пуста, но тут изнутри послышался скулёж. Дверца пассажира со стороны Грэма-старшего была заперта, а окна занавешены изнутри. Звук повторился, и он решил обойти автомобиль. Не зря — дверца с той стороны была приоткрыта. Пальцы успели коснуться дверной ручки, когда в затылке вспыхнула резкая боль, а перед глазами всё поплыло. Отец Уилла успел лишь набрать воздуха в лёгкие, но не успел вскрикнуть или обернуться — удар повторился, и его накрыла тьма. Внезапно роль меняется, и Уилл видит уже не "с воздуха", а обретает плоть и кровь. Свою ли? Он глядит на упавшее к его ногам тело отца, а затем на молоток в своей правой руке, испачканный кровью. Опускается на одно колено и переворачивает ещё живое тело. Смотрит на лицо отца, снимает с него чуть съехавшие очки, метит кончиком молотка невидимую цель на его лбу и заносит руку с орудием. Удар, удар, удар. Брызги крови и мозгового вещества на лице младшего Грэма. Смазав их рукавом куртки, он поднимается на ноги. На очереди мать, чуть волнуясь поглядывающяя на минивэн, не зная, что за ним происходит. Уилл переступает через труп и идёт в обход мини-автобуса. Чувствует, как губы растягиваются в ухмылке. Слышит свои же мысли о том, что женщина умрёт особенно красочно, но не сейчас. Не сегодня. И тут перед глазами темнеет, и он сам теряет сознание. *** Уилл стоит без движения достаточно, чтобы Лектер начал беспокоиться. Но он не выходит, даёт парню время, просто внимательно наблюдая. Внезапно, по телу Грэма пробегает дрожь, и он падает на земь. Ганнибал покидает машину и быстрым шагом приближается к подростку. Присев, проверяет пульс — жив. Машин нет, словно не шоссе, а какая-то мёртвая зона. Доктор возвращается к автомобилю, открывает дверцу заднего сиденья и подходит обратно к Уиллу. Подхватив его на руки, несёт к машине и аккуратно укладывает на заднее сиденье. *** Очнулся Уилл лишь в Аннаполисе. То ли был без сознания эти пять часов, то ли спал — сказать точно он не мог. Как и не мог объяснить, что произошло на шоссе. Даже самому себе. Сел, отодвинулся к дверце и прижался к ней спиной, не обращая внимания на то, что залез на сиденье прямо в ботинках. На вопрос Ганнибала о его самочувствии он ответил диким, почти безумным взглядом. Что это было? Сон? Видение? Было ли это правдой? Смятение металось внутри, сея разруху. Вспомнились мысли, которые в тот момент казались своими, но были чужими. "Не сегодня" вряд ли растянулось на два месяца. Значит, мама... мертва. Он не знал, откуда, но знал, что это так. Мертва. Это слово было хуже ножа под ребра, что проскальзывает быстро и так же быстро убивает. Нет, оно было ядом, который медленно растекался по разуму и телу, наполняя своей горечью каждую клетку. Всплыли видения о смерти отца. Чувство удовлетворения, приходившее с каждым ударом молотка. Вроде бы свое, но, как и те мысли, чужое. Вспомнился Тернер. Неужели он был прав, и Уилл сошёл с ума и убил своих родителей? — Уилл? Уилл! — Ганнибал тряс его за плечо, но подросток не обращал никакого внимания. Лоб парня покрылся потом, он весь дрожал, а взгляд остекленел, упертый в одну точку. Лектер чертыхнулся и вышел из машины. Щелкнул выключатель, и гараж залился белым светом лампы. Доктор обошёл авто, открыл пассажирскую дверцу и подхватил практически вывалившегося подростка, который изнутри прижался к дверце спиной, желая сжаться до размеров атома и вовсе исчезнуть. Напуганный собственными мыслями и видениями, он послушно шёл, поддерживаемый Лектером. Когда они зашли и доктор включил свет, а затем оставил его на минуту, снимая пальто, Уилл прислонился к стене спиной. Когда Ганнибал обернулся, он уже начал безвольно съезжать вниз. Мужчина подхватил его и попытался поставить на ноги, но стоило отпустить, и процесс съезжания возобновлялся. — Уильям, — негромко позвал Лектер. И Уилл отозвался. Сумасшедшим взглядом, в котором смешались страх, непонимание и боль. Он с минуту смотрел в золотисто-карие глаза, словно ища в них ответы и... опору. Якорь, который удержит его от безумия. Надежду, которая умерла, когда он очнулся, и видения сказали ему: она мертва. — Она мертва, — озвучил свои мысли Уилл, — она мертва, — он взялся за лацканы пиджака доктора, будто боялся упасть, хотя сильные руки и сжимали его плечи, не допуская этого. — Она мертва, — подросток сам приблизился и прижался к Ганнибалу, — она мертва, — вторил Уилл, закрыв глаза. И ему становилось легче. *** — Расскажи мне, — попросил доктор. В полдень следующего дня они сидели в кабинете Лектера. Уилл не поднимал на него глаз, отсутствующим взглядом глядя куда-то в пол между их креслами. — Я видел всё. Тот день. Был.. бестелесым наблюдателем. Видел автомобиль, преградивший путь, как отец выходит из машины и идёт к нему. Но в один момент... — он замолчал, не зная, говорить ли, что видел глазами нападавшего. — Видел, как убили отца. И как тот человек шёл к матери. Ганнибал сощурил взгляд. Уилл почувствовал то же, что и на прошлом сеансе. Как этот взгляд проникает внутрь, обыскивая, докапываясь до правды. — Мы договорились быть честными, Уильям. Уилл сглатывает. Ганнибал знает, что он скрыл что-то, что-то недосказал. — Я видел глазами того, кто убил их. Сказать "глазами убийцы" язык не повернулся — говоря так, он словно говорил: "это я убил их". — Ты не убивал своих родителей, — сказал Лектер, будто прочёл его мысли. — Откуда вы знаете, — без интонации спросил Уилл. — Я знаю, — твёрдо ответил Ганнибал. — Что это было? — Уилл наконец поднял на него глаза. — Это был некий приступ... эмпатии. Твоё сознание воспроизвело те события на основе чувств. Твоих чувств, чувств твоих родителей, чувств убийцы. Обычно для этого нужны какие-то улики или нахождение на месте происшествия сразу после него, но, видимо, не тебе. — Это что-то сверхъестественное? — Уилл нахмурился, не веря своим ушам. — Нет, — Ганнибал слегка улыбнулся такому детскому предположению. — Кто-то имеет способности к пению, кто-то к рисованию, а кто-то, как ты, способности проникаться чужими чувствами, понимать мотивы. Это твой талант. — Скорее, проклятие, — задумчиво сказал Уилл. *** Кошмар с сюжетом видения не стал сюрпризом. Он проснулся резко, хватая ртом воздух. Футболка, простынь и подушка промокли от пота. Когда последний раз высыпался, он уже и не помнил. Хотя, когда Лектер буквально вторгся в кошмар и прогнал его, Уилл спокойно спал до самого утра и даже выспался. "И, что теперь, спать с ним в обнимку каждую ночь?" — с усмешкой подумал Грэм, садясь на кровати и стягивая с себя футболку. Лёг обратно, перекатился на другую сторону кровати и закрыл глаза. Сон, не успевший ещё убежать, вернулся. Но, не прошло и двух часов, как кошмар вновь заставил проснуться с колотящимся сердцем. Бросив попытки уснуть, подросток сел на край кровати, устало оперевшись локтями на колени и закрыв лицо руками. Идея с Лектером теперь не казалась такой уж странной. Вспомнилось, как в детстве после кошмаров он бежал к родителям в спальню и ложился к ним. Сказав себе: "Была не была", Уилл слез с кровати. Подумав, надел чистую футболку, стянул свое одеяло и скотал его в один комок, обхватывая поудобнее. Вышел из комнаты и остановился у двери напротив, думая, не зря ли он всё это затеял. На первый стук ответа не последовало. — Входи! — со вторым повезло больше. Грэм, чуть помедлив, открыл дверь и замер на пороге. Лектер сел на кровати, одеяло сползло, обнажая торс, но его это не смущало. — Что-то случилось? — обеспокоенно спросил он. — Нет. То есть, да. Кошмары. Не могу заснуть. — Не думаю, что тебе уже можно назначать курс успокоительных, но завтра... — Я не за таблетками, — прервал его Уилл. — В тот раз, когда вы пришли... — он замялся, — кошмаров не было. Я хотел попросить... — Иди к себе, Уильям. Уилл тут же пожалел о том, что вообще сунулся с такими дурацкими просьбами. "Здрастье, можно с вами поспать?". Злость на себя и чувство собственного идиотизма вперемешку с оскорбленностью от отказа уже собрались в груди одним тяжёлым камнем, и он сделал шаг назад, когда Лектер добавил: — Я сейчас приду. "Камень" рассеялся так же быстро, как и образовался. Уилл кивнул и быстро вышел. Придя в свою комнату, он подошёл к шкафу и взял оттуда полотенце, которое расстелил на сыроватую часть простыни, а подушку просто перевернул. Лег поверх этого безобразия и натянул одеяло до самого подбородка. По истечению минуты он успел сто раз пожалеть о своём поступке, и уже подумал, что доктор, наверное, не придёт, но тут дверь отворилась. Ганнибал молча вошёл, прикрыл за собой дверь и лег рядом с ним. Уилл сначала не двигался, но потом до него дошло, и он отпустил одеяло, расправляя и слегка откидывая его. Мысленно поблагодарил Лектера за то, что тот надел пижамные штаны и кофту (ту самую, которую дал ему в первую ночь), когда тот накрыл их обоих одеялом, устраиваясь удобнее. Ганнибал по-хозяйски обнял Уилла и подтянул к себе. Подросток сначала напрягся, лежа бревном, но понемногу расслабился и прильнул к мужчине, словно делал так уже тысячу раз и это было нормой. По телу разлилось долгожданное спокойствие и тепло, дарящие безмятежный, без каких-либо видений и кошмаров, сон.