Слово в защиту брата

Из замка пропали драгоценности – диадемы моей матери, несколько перстней и рыцарский орден, учрежденный Филиппом III Добрым, герцогом Бургундским, в 1430 году, в день своей свадьбы с принцессой Изабеллой Португальской, и пожалованный нашему отцу в начале века. Брат, приехавший навестить меня в моем новом доме, был расстроен. По всему выходило, что это молодая графиня взяла Орден. -Как же так! - вскричала я. – Я ни за что в это не поверю! -Не поверишь? А мне казалось, ты будешь рада обвинить ее! Ты же ее не любишь? -Но огульно обвинить ее в краже… Нет, я не смогу! Оливье уныло отвечал, что сам провел тщательное расследование. -А почему ты вообще решил вытащить драгоценности из шкатулки? – воскликнула я растерянно. -Да это его светлость герцог де Монпансье, который еще гостит у нас замке, хотел посмотреть на Орден, вспомнить дела былых дней. -Все равно не могу поверить, что это графиня… -Я тоже не думаю, что это возможно! Но тогда кто посмел?! Камеристки моей жены? Не верю… Ах, Мадлена, я не знаю, что и думать! Мне вдруг вспомнилось странное поведение моей молодой невестки: она не захотела брать моих девушек в камеристки. -Я уезжаю! - сказала я после свадьбы. – Вы можете взять двух моих служанок. Шарлотта только пожала плечами: -Предпочитаю быть плохо причесанной, чем иметь соглядатаев в доме! Надеюсь, вы меня поняли, герцогиня! О да, я все поняла! Поняла, что на простынях моей матери будет спать новая хозяйка! Потом я видела нанятых в деревне девушек - она выбрала самых скромных, тихих, забитых девушек из всех, кого ей предложил управляющий. Они двигались медленно, и все время переглядывались с каким - то болезненным испуганным видом! Уж эти никогда ничего не доложат – просто потому, что запуганы до полусмерти! Я вздохнула. -Ты счастлив? – спросила я брата. Я готова была все забыть. Ибо эгоистично чувствовала себя умной, красивой и уважаемой хозяйкой в новом доме, и хотела видеть довольными всех вокруг. Оливье устало вздохнул. -Я не хотел огорчать тебя, дорогая сестренка! Но еще одно несчастье случилось третьего дня! В замке умер Тристан! Помнишь его? Я опешила. Тристан, наш виночерпий! Старый добрый Тристан, которого мы знали с детства! -Он, похоже, отравился мускателем! – сказал Оливье неохотно. Он сидел, сгорбившись у окна, и задумчиво глядел в ясное летнее небо. Я вдруг заметила, как он похудел. Не пошла ему впрок свадьба, сыгранная против воли родных! -Не может этого быть! -Я твержу это себе уже несколько дней! Не может этого быть! Но странные синие пятна у него по всему телу… Лекарь думает, что это какой-то яд! Но откуда? Мы ужинали вдвоем, Тристан прислуживал нам. Яд был в вине? Мы никогда этого не узнаем! Но он пригубил именно вино! -Что это было за вино, боже мой? Кто его принес? -Мне неизвестно! И… Есть еще кое-что… Шарлотта отказалась пить вино за ужином… Предназначался ли яд мне? Или все – таки моей супруге? Мадлена, я представить себе не могу, что кто–то хотел отравить меня! До чего дошло! Я теперь опасаюсь пробовать блюда на собственной кухне! -Но кто же мог пойти на это? – испугалась я. -Не знаю, что и думать! Раньше я был уверен во всех в замке, до самого последнего поваренка, но теперь… Мы расстались в грустном настроении, договорившись встретиться у нас за обедом, на который пригласили и друзей. Тяжелый это был обед - наши старые добрые друзья молчали и только переглядывались. Молодая графиня Шарлотта, очень уверенная в себе, глядела на всех с какой- то скрытой усмешкой, и даже Оливье, казалось, испытывал за нее неловкость. И только Ульрих вел себя свободно. Вечером, когда все разошлись, и мы вдвоем с мужем сидели с вином у весело пылающего камина, я не удержалась: -Вы были столь жизнерадостны сегодня, мой любимый, отчего? Ульрих ласково обнял меня за талию. От него приятно пахло вином и чуть–чуть сталью от постоянного ношения оружия. -Чему быть, того не миновать, радость моя! Я рад, что вы вышли за меня по любви… -А она, похоже, не по любви! – вырвалось у меня вдруг. Я и сама не поняла не сразу, что озвучила те мысли, которые грызли меня все эти дни! Ульрих вздохнул. -Г-жа графиня, как теперь думается мне, и впрямь не любит вашего брата. Жаль, что он не послушал нас… -О нет! - мысль, высказанная близким человеком, была мне крайне неприятна. И тогда впервые острие несчастья царапнуло мое сердце. -Ну, в самом деле, дорогая, как можно влюбиться в человека за неделю? – продолжил мой муж. – Черт возьми, я склоняюсь к мысли, что Шарлотта Баксон получила редкий шанс проникнуть в высшее общество и воспользовалась им! Вот и все! -Но Оливье нельзя не полюбить! – возмутилась я. -Будем надеться, что она все - таки станет ему доброй и уважающей его женой. Мы долго разговаривали в тот жаркий вечер, а ночью брат сам примчался к нам.