Lilium regale

Сначала пришел свет - яркий, белоснежный, колючий. Казалось, что он выжигает глаза, хоть веки и были плотно, до боли, зажмурены. Следующие - запахи. Затхлый воздух практически душил, горечь свежезаваренного кофе перемешивалась с трупным запахом жаренного мяса. - Ты просто завидуешь, что моя мама так может, а твоя нет. - Знакомый голос бензопилой ворвался в уши. С трудом открыв глаза и переждав, пока цветные пятна перестанут плясать канкан, я разглядела вполне обычную картину - черноволосый худенький мальчик стоял у плиты и готовил завтрак, а за столом сидел мини-боров, кидая опасливые взгляды на моего котенка и заинтересованные на жаренную свинину. - Да это каннибализм какой-то! - Усмехнулась я, облокачиваясь на кухонный столик, чтобы не упасть. - А ты каннибал, Дадли. - В пол голоса заметил зеленоглазый, вызвав слабую улыбку на моем лице. В том, что он снова не видит и не слышит меня, я была уверенна, следовательно, наши мысли сходятся. Интересно только, кто мы - дураки или гении? - Чего? - Вздрогнул Дадлипусичек. - Твои родители умерли, на машине разбились! Ты просто псих, Поттер! - Псих? Возможно... - Под аккомпанемент захлопнувшейся за кузеном двери задумчиво протянул Гарри, аккуратно заматывая бывшую свинку в целлофановый пакет. - Но если мама будет рядом, я согласен и на сумасшествие. - Глупый, глупый, глупый мальчишка! Разве можно желать такое? - Вздохнула я, пытаясь пригладить непокорные вихры черных волос. Безуспешно, впрочем. Гарри тяжело вздохнул и спрятал сверток за пазуху. По его действиям было видно, что так он делает не в первый раз - но тогда почему я этого не помню? Сколько же времени прошло? Синяки и царапины, точнее, их полное отсутствие, ничего не говорило - на ребенке все заживало, как по волшебству. То, что после случившегося Дадли и его компания будут опасаться маленького хрупкого подростка, было ясно, как новый день, но по поведению моего дорогого племяшки и не поймешь, день прошел или же весь месяц... Календарик, ты где? Привычно проплыв за сыном, я очутилась в уже довольно-таки родной каморке. Вот старый одноногий воитель, словно вышедший из сказки про стойкого оловянного солдатика, рядом с ним некое подобие лошади, вылепленное из разноцветных кусочков пластилина. Над старой скрипучей лежанкой, заменяющей малышу кровать, стул и стол, раскинул свои тенета маленький паучок. За все то время, что я нахожусь здесь, ребенок ни разу не предпринял попытки смахнуть его или порвать паутинку - наоборот, даже пытался прикормить 'питомца', чтобы потом часами смотреть на своеобразный паучий танец. Ребенок удобно устроился на своем законном месте, положив голову на сложенные руки. Сверток с оставшимся в 'живых' завтраком скромно умастился под памятной половицей минутой ранее. Я вздохнула и присела рядом с ним, невольно поражаясь живому задорному взгляду на по-детски округлом, но уставшем лице. - Мамочка, где ты? - Спросила я темноту комнаты. Громко тикали настенные часы в виде котенка - папин подарок на мой первый день в школе. Я опять закашляла, сжимая грудь руками - так меньше болело. - Мамочка! Часы пробили шесть часов. За окном страшно скрипели деревья и ветер выл так, словно провожал меня куда-то. Куда-то, где мне было бы спокойно и уютно, но так... одиноко. Там бы не было ни папы, ни сестренки, ни того смешного мальчика в смешной одежде... ни мамы. - Мамочка... почему ты забыла обо мне? - Прошептала я, пытаясь скинуть непривычно тяжелое одеяло, мешающее дышать. Казалось, что именно оно виновато в том, что мне так плохо - жаркое и большое, оно не давало ни единого шанса двинуться с места. Папа вместе с Петунией еще с утра пошли в зоомагазин, покупать зверька сестре на день рождения. Мама на работе... Почему она так долго идет домой? Почему не чувствует, что я заболела, почему не приедет побыстрей? Неужели она меня все-таки не любит? Опять этот дурацкий кашель, и еще пить хочется, сильно-сильно... А сил встать нет. Мамочка, ну где же ты? Папа с Петти еще не скоро вернутся, это я знаю точно. Но почему мамы нет? - Мам, ну пожалуйста... где ты? - Окно открылось с противным щелчком, хоть ветер не был таким уж сильным. Ну вот, я опять сделала это неосознанно... Сколько раз мне мама говорила научиться контролировать свою силу, а я вот так вот впустую трачу свои возможности. Прости, мам... - За что простить? Я здесь, Лили, все хорошо. - Холодная узкая ладонь ложится на мой лоб. Или это не руку холодная, а я горячая? - Слышишь, маленькая? Все хорошо... - Мам, ну где ты? Где мне искать, подскажи? - Мальчик тихонько прикасается к паутинке, нервирую бедного хозяина запутанных кружев. Как ни странно, но паутинка не рвется и не липнет, спокойно выдерживая прикосновение тонких маленьких пальчиков. - Ты меня спасла тогда, а потом исчезла. Уже две недели прошло... Я же знаю, что мне не показалось, я тебя видел! Что бы ни говорили Дурсли, я знаю... - А что я могу? Как? Я не знаю, как у меня получилось тогда! - Я замолчала, ошарашенная догадкой. Эта странная сила... она ведь была с детства. Мама восхищалась ею, считая даром, который сможет мне подняться до первых ролей, сестра боялась и ненавидела, отец называл маленькой волшебницей и радовался, как ребенок, при любом ее проявлении. Нужно лишь научиться пользоваться ею... и потом не отключаться на полмесяца. Интересно, я могла исчезнуть? Сосредоточится на одном, словно от этого зависит все твое существование... Забыть о грусти, радости, злости - лишь чистый разум, острый, словно бритва... - Что? - Гарри изумленно уставился на некогда хоть и потрепанную, но целую наволочку. По чулану не спеша планировали маленькие перышки и пух, словно настоящий снег. Гарри засмеялся и закружился по каморке, хохоча в голос. Да чего уж там, я бы и сама пустилась в пляс, если бы не лежала в позе эмбриона на полу, пытаясь пошевелить хоть пальцем. Видимо, даже это незначительное усилие забирает просто море сил... Слава Богу, что после той вспышки в тупике я вообще очнулась... - Что ты здесь устроил?! - Слетевшая с петель дверца рассекла бровь улыбающегося ребенка, лишь по счастливой случайности не поранив его сильнее. Случайность ли? Или опять эта странная сила? - Это не я! - Счастливо засмеялся Гарри, ловя на ладошку белое перышко. Сюрреалистическая картина - улыбающийся маленький мальчик, половину лица которого заливает алая-алая кровь, стоит посреди засыпанной перьями комнатушки, раскинув руки так, словно хочет обнять весь мир. - А кто? - Ошарашенный увиденным, тупо спросил муженек сестренки. А вон и она, кстати, выглядывает из-за плеча, словно поганка на длинной ножке из-за пня. Я даже рукой им помахала... жаль что не увидят и не оценят. - Мама, кто же еще? - Словно само собой разумеющееся, ответил Гарри. Я усмехнулась - ну да, конечно, здесь же больше ничего другого произойти не могло. Подумаешь, какая мелочь - мертвая мама порвала подушку... Ей богу, да каждый день такое происходит! Вытерев кровь с лица одеялом, мальчик спокойно собрал свои немногочисленные пожитки в школьный рюкзак и даже опустошил тайничок под половицей. Перочинный ножик, зажигалка, пара ручек с блокнотом и небольшой запас еды - вот, в общем-то, и все. - Пойдешь со мной? - Сначала я не поняла, к кому он обращается, но когда на его протянутую руку по почти незаметной в полутьме паутинке спустился паук... думаю, я выглядела столь же ошарашенной, как и мои родственнички. Мда, не уследишь за ребенком, он с пауком свяжется... - Вон из моего дома! - Наконец, ожил Вернон. Вовремя, конечно - Гарри, протиснувшись между двумя образцами противоположностей, своеобразными инь и янь этого дома, уже стоял возле входной двери. - Да я уже понял, дядя. - Вздохнул черноволосый, доставая из бокового кармашка рюкзака пластырь и на ощупь залепляя царапину. Я в полном недоумении висела рядом с ним, найдя в себе силы лишь на то, чтобы перейти в сидячее положение. И куда этот оборваныш пойдет? Без друзей, связей, без знаний о настоящем мире? Все, что он видел - ненавистную семью, нелюбимый дом, школу... Но при этом он ни разу не жил на улице, пусть и не в необходимом количестве, но у него была еда, крыша над головой... Что мне делать? - Гарри, подожди! Эй, слышишь меня?! Вернись! Ну куда ты пойдешь? Ты даже не представляешь, как это, жить на улице! - Все мои увещевания пропали втуне - меня просто не слышали. Странные ощущения... неужели я жила на улице? Вроде нет, иначе бы всплыли воспоминания, как это обычно бывает. Значит, кто-то из моих знакомых? - Ты должен вернуться, слышишь? Ты же не можешь оставить свою маму одну! - Я схватила кого-то за черный плащ, пытаясь остановить. Как это ни странно, но у меня получилось. - Да послушай же ты меня! Не могу разглядеть его лицо, хоть он смотрит прямо на меня. Краски вокруг расплываются настолько, что я не могу понять, где мы. Звуки доносятся, словно из глубины, и каждая новая деталь видения-воспоминания причиняет почти физическую боль... - Я слушаю тебя, всегда слушаю. Но просто не могу. Понимаешь, Лили? Иногда матери просто не любят своих детей... Вот так вот. - Глубокий, низкий голос. Вечно холодные руки. Но... я его не помню. - Понимаю. Всегда понимала... Голова просто раскалывается от боли! Словно чокнутая белка перепутала мою головушку с особо крепким орехом, и теперь пытается расколоть его о камень. Долго и упорно... Как же больно! Хорошо, что мне самой двигаться не надо, и просто отлично, что ребенок меня не видит сейчас... А это что?! Фух, всего лишь кровь носом пошла. Неужели моя память 'работает' на той же силе, что и эти странные способности? Если да, то понятно, почему мне так плохо после этой... назовем это... магией, да. Пусть будет магии. Но, получается, что само мое существование также завязано на нее? Вопросы, куча вопросов, и ни одного ответа... - Мам, ты же здесь, да? Просто не можешь постоянно это показывать? - Прошептал мальчик, опуская голову, чтобы случайные прохожие не видели шевелящихся губ. Я усилием воли догнала сына и взяла его за руку - точнее, моя ладонь была где-то в миллиметре от его, мягкой и теплой. Он умный, поймет. Если, конечно, всерьез не считает себя сумасшедшим. - Я знаю место, где можно переночевать. Не волнуйся, я тебя в обиду не дам! - Уверенно заявил оборваныш, ускоряя шаг в сторону давным-давно заброшенного дома. Я выругалась про себя - конечно, старая полуразрушенная лачужка будет просто прекраснейшим местом для обитания маленького ребенка! - Не волнуйся. Да я и не волнуюсь, подумаешь, эта развалюха может в любой момент осыпаться горой трухлявых деревяшек, погребая под собой мелкого, с чего волноваться-то? Да и вдруг он себе компанию бомжей отыщет - новые знакомства, то да се... Да черта с два! - Да чтоб вас всех! - Нужно убежище, где ребенка, моего ребенка, не обидят, не тронут, и, желательно, помогут! Только как, где найти такое? Может, использовать магию? Вроде бы, мне уже лучше... Только как? - Помогите, ну кто-нибудь! Вспышка ярко-синего цвета, визг тормозов и запах горящей шины. Что за черт? В глазах опять мутнеет, но я старательно удерживаю себя в сознании. Мало ли что я вызвала... - Я Стэн Шанпайк, кондуктор Ночного Рыцаря, автобуса для ведьм и колдунов, попавших в затруднительное положение... - Немого растягивая гласные, представился прыщавый долговязый паренек, устроившийся на ступеньках фиолетового автобуса, стоящего посреди тротуара. - Куда тебе? - Подождав две минуты, но так и не дождавшись ответной реакции, бросил Стэн. - Мне... где можно переночевать, только недорого? - Наконец, подал голос ребенок. Кондуктор окинул его оценивающим взглядом, словно сканирую на платежеспособность, после чего протянул руку, чтобы помочь взобраться на высокие для десятилетнего ступеньки. - 'Дырявый котел'. Известное местечко, да и вход в Косой рядом. - Протянул прыщавый на вопросительный взгляд так и не подавшего руки Гарри. - Проезд стоит одиннадцать сиклей, если хочешь кружку горячего шоколада, то еще три. На счет 'котла', то там примерно шесть сиклей за сутки. - А фунты берете? - С потаенной надеждой спросил ребенок. - Фунты, доллары, евро, да даже рубли! Все, что имеет стоимость. - Усмехнулся кондуктор, наконец, подымая пассажира на борт. - С тебя, получается, три фунта и шесть шилингов. Идет? Эрни, полный вперед! - Есть полный вперед! - Заверещал высокий, пронзительный голос. - Эрни, старый ты хрыщ, дави на газ! Автобус резко сорвался с места, словно Петуния, на которую набросились пчелы. Я старалась не смотреть в окно - пусть я и нематериальная сущность, но чехарда образов, цветов и даже времен года, казалось, может заставить даже мой желудок вывернуться наизнанку. Сама поездка продлилась не более минуты, правда, ощущения я запомню на всю свою недожизнь... Или пересмерть, это как посмотреть. Наша остановка, как это ни странно, была в Англии, где нас встретил сам владелец 'Дырявого котла' - старый, угрюмый мужчина, которого Стэн фамильярно назвал Томом. У них своя система оповещения, что ли, или же хозяин как-то почувствовал потенциального посетителя? Я после сегодняшнего ничему не удивлюсь. Проследив, как Гарри заплатил за ночлег и поднялся в комнату - и откуда у него деньги, хотела бы я знать? Я, наконец, позволила себе отключиться. Возможно, все не так уж и плохо, как кажется на первый взгляд...