Грешные игры

Я проснулась еще до звонка будильника, без пятнадцати шесть. Открыв глаза, я поморщилась: виски назойливо ныли. Несколько минут я лежала, не двигаясь с места, и смотрела в потолок съемной квартиры, потом, с трудом заставив себя выбраться из-под груды теплых одеял и подушек, нехотя поплелась в душ, по пути собрав все дверные косяки. Водные процедуры вернули меня к жизни и, выйдя из ванной человеком, я заварила себе кружку кофе. Я любила просыпаться рано утром с первыми лучами солнца, когда весь город еще спал, и, выйдя на балкон после душа, слушать сладкое пение птиц. В такие моменты я морально отдыхала, ведь холодный воздух очищал сознание и заряжал энергией на весь день. Стоя на балконе в полном одиночестве, глядя на пустые городские улицы и на сонные дома, я чувствовала себя свободной. Я открыла балконные окна и впустила в квартиру свежий чистый воздух. После сорока минут сборов, я вертелась в прихожей, придирчиво разглядывая свое отражение в зеркале. Длинные темные волосы были аккуратно заколоты сзади, оливковая кожа нездорово блестела, пушистые ресницы обрамляли темно-зеленые глаза. Вообще, я считала себя красивой, и многие молодые люди говорили мне об этом, но я прекрасно понимала, что такая, как я, вряд ли сможет привлечь внимание Саши. На улице было прохладно. Мягкое серое платье-свитер приятно облегало и согревало. Перекинув сумку через плечо и укутавшись в черную кожаную куртку, я спустилась в метро. Семь утра, а вагоны поездов уже ломились от спешащих на работу людей. Я не стала садиться, чтобы успеть вовремя выйти на нужной станции, и, прижавшись к стеклу, на котором было написано «не прижиматься» (да, я анархистка), вставила в уши наушники. Единственная причина, по которой я не любила мегаполисы — транспортное движение. Даже если ты проснулся в хорошем настроении, в общественном транспорте тебе его обязательно испортят. Я слушала музыку и оглядывала пассажиров. Все лица были хмурыми и угрюмыми. Казалось, тесный вагон был наполнен тяжелой усталостью, и я никак не вписывалась в него в своем коротком платье и с улыбкой на лице. Я чудом не опоздала, влетев в офис без двух минут восемь. Плюхнувшись на стул, я закрыла глаза, пытаясь выровнять сбившееся от бега дыхание. — Привет, — стянув шарф, намотанный вокруг шеи, и остановившись рядом с моим столом, поздоровался Саша. На работу он пришел ровно в восемь. — Привет, — вздрогнув всем телом, пискнула я. Ну вот, когда он говорит со мной, я таю, как шоколад на солнце. На дворе осень, а в моей душе весна, поют птицы и распускаются деревья. Саша взглянул на меня и улыбнулся уголком губ, его карие глаза лукаво блестели. Кажется, я каждый день влюбляюсь в него заново. — Что ты делаешь сегодня вечером? — он облокотился локтями о столешницу моего стола и наклонился ко мне, чтобы я могла лучше его расслышать. Его шарф упал мне на колени. Сердце пропустило пару ударов. Я почувствовала, как порозовели мои щеки. Лицо Саши было так близко, что я не решалась вдохнуть, будто он был иллюзией, которая могла исчезнуть от малейшего колебания воздуха. — Н-ничего, наверное, — собравшись с духом, ответила я. — Отлично, — он улыбнулся еще шире. — В таком случае, ты сможешь остаться после работы? Мы, наконец, разберемся с этой чертовой схемой посадки гостей. — Конечно, — придя в себя, сказала я. — Хочешь кофе? — Спасибо большое, но я уже договорился пообедать с Ксюшей, — он виновато поджал губы и пожал плечами. Я махнула рукой, мол, ничего, забыли, и вернула ему его шарф. Он благодарно кивнул и отошел от моего стола. Господи, зачем я предложила выпить ему кофе? В моей голове я обыграла это как милый вежливый жест в его адрес, благодарность за вчерашний вкусный латте, а, когда он отказал мне, это стало выглядеть так, будто меня отшили. — Ты чего опять не в духе? — шлепнув передо мной поднос с тарелками, за обедом спросила Юля. — Слушай, тебе что, оповещение на телефон приходит, когда у меня настроение падает?! Юля громко рассмеялась, закинув голову назад, и я не смогла сдержать улыбки. — На, — она пододвинула ко мне одну из тарелок с салатом и стакан апельсинового сока. — Спасибо. Я нехотя съела несколько кусочков свежих овощей, пропитанных маслом и специями. — Что случилось? Мне стали задавать этот вопрос слишком часто. Я устало потерла виски и опустила глаза. — Я предложила Саше попить кофе, так как он вчера заплатил за мой латте, а он сказал, что пойдет обедать с Ксюшей, — отчиталась я. — Он пойдет обедать со своей девушкой? Не может быть! — ядовито сказала Юля. — Тс, — шикнула я на нее и снова прыснула. Я понимала, что стала слишком зависима от настроений Саши, но я была настолько влюблена в этого парня, что даже не хотела с этим бороться. Меня устраивало то, что он свет в моей жизни, мое солнце, а все остальные — всего лишь луна. Все по-детски просто: как луна отражает свет солнца, так и все, что окружает меня, отражает свет Саши. Колокольчик у входной двери забренчал. Юля подняла глаза на звук, оторвавшись от своего мобильного телефона, и замерла. Я скептически посмотрела на нее. — Что? — Только не оборачивайся, — прошептала она, испуганно вжавшись в стул. Для меня, как и для любого другого здравомыслящего человека, все, что начинается с «только не», как красная тряпка для разъяренного быка. Я быстро обернулась и грязно выругалась. Перед моими глазами предстала умилительная картина: Саша, покорно опустив голову, держал пальто своей девушки, пока та пыталась пригладить свои пышные темные волосы, и счастливо улыбался. Я отвернулась, залпом осушила бокал с соком и уставилась в пустую тарелку. Юля поджала губы и сочувственно посмотрела на меня, когда влюбленная пара села прямо за нами. — О, господи, — одними губами проговорила я, исподлобья взглянув на свою подругу. Я слышала, как Ксюша смущенно хихикнула, когда Саша чмокнул ее в щеку, и они вместе начали изучать меню. Парень, постоянно бывавший здесь, давал девушке советы, а та спорила с ним, критикуя то или иное блюдо: здесь много калорий, жареное я не ем, майонез — это вредно. Я демонстративно закатывала глаза каждый раз, когда он называл ее «зай», и моя собеседница, несмотря на всю напряженность ситуации, смеялась, прикрыв рот ладонью. Весь остаток дня был омрачен инцидентом в кафе. Я не желала стать свидетельницей семейной идиллии — я просто хотела поесть салат. Конечно, я понимала, что большую часть времени они проводят вместе, мило воркуют и держатся за руки, но одно дело понимать, а другое — видеть собственными глазами. Почему мне так больно от того, что он счастлив не со мной? Сердце постоянно ныло, так и норовя выломать мои ребра и вырваться из груди. Я стала такой сентиментальной, что поражалась сама себе. Я окончательно забыла о работе и до самого вечера рисовала цветы, чтобы успокоиться. Хотелось кричать, топать ногами, реветь в три ручья и колотить кулаками по столу, но вместо этого я плотно сжимала зубы и вырисовывала очередной лепесток. Почему кому-то достается чертовски привлекательный кареглазый брюнет ростом под два метра, а кому-то — ничего? Это нечестно! Такие красивые мужчины должны либо оставаться одинокими, либо быть геями. Когда я, застегнув куртку под подбородок и собрав волосы в пучок, уже представила, как приду домой, выпью вина, приму ванну и смою с себя этот мучительно долгий день, Саша окликнул меня. Я совершенно забыла о том, что пообещала ему остаться после работы. — Эй, Исаева, ты куда собралась? — Он шутливо пригрозил мне пальцем. — Извини, у меня сильно болит голова. — И это, кстати, была чистая правда. Мне не хотелось оставаться с ним наедине после этой романтической сцены в кафе. Юля выразительно посмотрела на меня, сжав губы в тонкую линию. Наверное, я ее окончательно достала со своим нытьем, и она бы попросту не пережила, если бы я уехала домой. Брюнет непонимающе посмотрел сначала на мою подругу, а потом на меня. — Я обещала Юле, что поеду с ней за продуктами, — осторожно сказала я, чтобы подтвердить или опровергнуть свою догадку. — Ой, не переживай, за мной сестра приехала. — Точно? Она закивала как болванчик и быстрыми шагами вышла из офисного помещения. Я убито вздохнула и стянула куртку. Все-таки, находиться наедине с человеком, по которому сходишь с ума, — адская пытка, хотя бы потому, что все, о чем ты начинаешь думать это то, что ты не можешь к нему прикоснуться. А в данный момент прикоснуться к Саше мне хотелось больше всего на свете. Я осторожно опустилась на край его стола и кивнула, подав знак, что готова выслушать его. — В общем, предположим, тут у нас гости невесты, — он широким жестом обвел левую сторону доски, —, а тут — гости жениха. Проблема в том, что, как обычно, есть две-три тети, которые не хотят сидеть друг с другом. И я просто не знаю, куда их посадить из-за этой тупой прихоти невесты! Видите ли, гости с разных сторон должны сидеть за столами с разными скатертями! Он был такой смешной, когда злился. Парень взъерошил свои волосы и сердито рыкнул. Венка на его шее набухла, и я видела, как она пульсировала. Саша достал маркер из заднего кармана своих джинсов и протянул его мне. Перечертив схемы столов, за которыми должны были сидеть гости невесты, я встала рядом с ним и уставилась на доску. — Ну, и кто с кем не хочет сидеть? Его рука задевала мою, но я старалась не обращать на это внимания. Он назвал пару ничего не говорящих мне фамилий, и я, черкая маркером по доске, нарисовала несколько стрелок от одного стола к другому. Саша сосредоточенно всматривался во внесенные мной изменения, а я в это время наблюдала за ним. Все-таки, он был сказочно красив. Из-за его присутствия по моей коже время от времени пробегала горячая волна мурашек, которую я старательно игнорировала. Парень прищурился и прикусил нижнюю губу. Я почувствовала, как низ живота наполнился сладкой истомой, и, громко сглотнув, часто заморгала. — Я не понял, — тихо сказал он, кивнув на один из столов и достав второй маркер, — здесь же не хватает места. За столом только пять стульев. Какие столы? Какие стулья? Места не хватает в моих легких. Я сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Почему его голос так действует на меня? Словно мартовской кошке, мне хотелось потянуться, чтобы ощутить каждую клетку своего тела, наполнившуюся желанием и любовью. Перестав витать в облаках, я присмотрелась и поняла, что усадила за стол, который будет сервирован на пять персон, шесть человек. Хлопнув себя по лбу, я хотела потянуться, чтобы исправить ошибку, но Саша прижался ко мне всем телом, и я выронила маркер. Секунды две парень не шевелился, испуганно замерев, а потом резко отскочил от меня, будто обжегся обо что-то горячее. Я почувствовала, как мои колени начали подгибаться. Все мои мышцы распалились и напряглись, меня бросило в жар. Сердце дрогнуло. Я взволнованно обернулась и наткнулась на виноватый взгляд блестящих карих глаз. Видимо, он тоже понял, что эта секундная близость была непозволительной. Но такой манящей. Все произошло слишком быстро, я даже не успела ощутить тепло его тела, но и этого было достаточно, чтобы мое нутро трепетно заныло. О, господи. Я все еще чувствовала на себе его тяжелое дыхание. — Вот здесь, — на выдохе произнес он и зачеркнул стрелку маркером. Видимо, он тоже решил указать мне на мою оплошность. Что это было? Крепкая грудь брюнета тяжело поднималась под свежевыстиранной льняной рубашкой, привычно расстегнутой у основания напряженной шеи. Неужели ему было не все равно? Или у меня паранойя? — Я поняла. Остаток вечера в офисе царила тишина, лишь изредка нарушаемая вопросами. Все это время я самонадеянно наблюдала за Сашей, решив, что он каким-то образом выдаст свое неравнодушие к случившемуся, но парень вел себя как обычно. Разве что открыл окно, сославшись на то, что в помещении стало душно и жарко. Это показалось мне странным: на дворе стояла осень, и весь рабочий день я просидела, натянув горло платья на нос. У меня практически не получалось собраться с мыслями, я все время что-то путала, но парень решил идти до победного конца, и мы засиделись аж до десяти часов. Когда мы, наконец, разобрались с посадкой гостей и вышли на гудящую улицу, залитую огнями, Саша спросил, как я буду добираться до дома. — На метро, — слегка смутившись, сказала я, плотнее укутавшись в куртку. — В смысле «на метро»? — он непонимающе взглянул на меня. — Ты что, каждый день домой на метро ездишь? Я утвердительно кивнула. Глаза брюнета округлились. Еще бы, он всю жизнь проездил, пересаживаясь с иномарки на иномарку. — До ближайшей станции метро метров триста, ты что, с ума сошла? — казалось, он был искреннее удивлен. Я неопределенно пожала плечами. — Садись в машину, — подумав, сказал он. Теперь пришла моя очередь удивляться. Я смотрела на Сашу, не в силах вымолвить ни слова. Парень недовольно цокнул, вертя на пальце связку ключей. Не дождавшись моего ответа, он открыл дверь черного Мерседеса, припаркованного прямо у входа, и сделал пригласительный жест. Я замешкалась. Меньше всего мне сейчас хотелось возвращаться домой вместе с ним в душной машине: холодный воздух был жизненно необходим, но от Саши исходила такая уверенность, что я не могла не повиноваться. Парень, испытующе взглянув на меня, терпеливо ждал. Я забралась в черный теплый салон на пассажирское сидение. Саша захлопнул дверь и обошел машину сзади. — Ты не замерзла? — спросил он, опустившись рядом со мной. Приятный ненавязчивый запах его духов наполнил салон автомобиля. В тусклом свете фонарей он был особенно красив. Я до последнего не верила в происходящее. Голова закружилась то ли от его аромата, то ли от нахлынувшей эйфории. Я отрицательно мотнула головой и прикрыла глаза. Парень завел машину, мотор характерно заурчал, заиграла приятная тихая музыка. Главное — не уснуть под такой расслабляющий мотив. Внутри меня что-то взволнованно сжималось и ухало, я нервозно вертела в руках мобильный телефон, не в силах успокоиться. Меня часто потряхивало в подобных ситуациях. Саша попросил назвать мой адрес, но, услышав название улицы и номер дома, удивленно вскинул брови. — Что? — робко спросила я, исподлобья посмотрев на него. — Это же полтора часа езды. Если бы ты была моей девушкой, я бы не разрешил тебе ездить домой с работы с двумя пересадками, — внимательно глядя на дорогу, озабоченно буркнул он.  — В этом нет ничего необычно, — ответила я, пожав плечами. Только через минуту до меня дошло, что он сказал «если бы ты была моей девушкой». Я повторила эту фразу в своей голове несколько раз. Что? — Сколько же ты спишь? — хмыкнув, спросил Саша. — Часов пять-шесть, — я отвернулась к окну, чтобы парень не заметил перемены в моем лице: вникнув, наконец, в смысл его слов, я покраснела до корней волос. — Но сейчас уже десять, — он посмотрел на наручные часы. — Слушай, Диана, так нельзя. Мне захотелось вжаться в мягкую кожу сидения, и в ответ я, насупившись, буркнула что-то неопределенное. Со мной происходило что-то невероятное. Я даже незаметно ущипнула себя за кожу на тыльной стороне ладони, чтобы убедиться, что не сплю. — Спасибо, — опустив глаза, поблагодарила я, когда он, притормозив и выйдя из машины, открыл дверь с моей стороны. Как только моя нога коснулась асфальта, парень подал мне руку. Я, вздрогнув, вложила свою руку в его широкую ладонь. Его прикосновение было сопоставимо с разрядом тока. — С-спасибо… — Проводить тебя до квартиры? — учтиво спросил он. Брюнет смотрел на меня так, будто знал, о чем я думаю. Мне стало не по себе. — Нет, спасибо, — ответила я и на ватных ногах побрела к двери. Похоже, наши отношения сдвинулись с мертвой точки.