Одиночество рядом с тобой

      Выйдя ранним утром из дома, первым, что увидела Сурин, был уже знакомый чёрный автомобиль, припаркованный у ворот. С тоской взглянув на залитую дождём улицу и полное отсутствие прохожих, девушка захлопнула тёмно-синий зонт и юркнула в заднюю дверцу.       Сехун, не удостоив её приветствием, кивнул водителю, и машина плавно тронулась, едва слышно шурша шинами по мокрому асфальту. Сложив сырой зонт на колени, Ли ловко забрала распущенные волосы в хвост и отвернулась к окну.       — Где ты была? — лениво поинтересовался О, прикрыв глаза.       — Дома.       — Не ври. Я приходил к тебе вчера днём и дома никого не было.       — А что ты делал у меня дома? — разозлилась Сурин.       — Где ты была? — с нажимом повторил Сехун, незаметно сжав кулак.       — Дома! Ты меня плохо слышишь?!       Девочка ойкнула, когда парень грубо схватил её за запястье и притянул к себе. Окинул злым взглядом, искривив от ярости верхнюю губу, и небрежно прошипел:       — Не смей повышать на меня голос!       Отбросив Сурин обратно на сиденье, О брезгливо отряхнул руку и вновь закрыл глаза. Девушка же, в ужасе взглянув на невозмутимого водителя, едва не задохнулась от возмущения. Кожа запястья покраснела и саднила, глаза щипало от подступающих слёз, а в голове настойчиво крутилось дядино: «Никому не позволяй себя обижать!»       — Урод! — резко рявкнула Сурин и, со всей дури приложив парню зонтом по колену, выскочила из тёплого салона на светофоре.       Перебежав дорогу под гудение автомобилей, она выскочила на тротуар и вновь раскрыла зонт. Волосы и одежда уже успели намокнуть, но, возможно, имея хотя бы небольшую защиту над головой, удастся избежать простуды?       На урок, как ни торопилась, Ли всё-таки не успела. Извинившись перед учителем, она неслышно пробралась к своей парте и без задней мысли села на стул, тут же взвыв от яркой вспышки боли в ягодице.       — Ли, с вами всё в порядке? — спросил преподаватель, сдвинув очки на кончик носа.       За спиной раздалось насмешливое фырканье, а обернувшаяся Оми явно дрожала от гнева и распирающей грудную клетку ревности. Вяло улыбнувшись, Сурин дождалась, когда внимание класса вновь возвратится к учителю, и стряхнула на пол кнопку.       На перемене, нарочито медленно собирая рюкзак и дожидаясь, когда Сехун выйдет из кабинета, Ли удивилась, заметив подошедшего Минсока. Парень важно протёр белоснежным платком стёклышки стильных очков в чёрной оправе и водрузил окуляры обратно на нос. Аккуратно сложил платок, убрал в нагрудный карман и лишь после этого заговорил, не сводя с одноклассницы испытующего взгляда:       — Тренер Ким просил передать, что желает тебя видеть сегодня после занятий. Ему не нужны подопечные, которые пропускают тренировки.       — Но я болела…       — Вот и объясни ему это сама!       Мин уже хотел уйти, как Сурин схватила его за рукав, вынудив обернуться:       — Не сердись на меня.       — Ты обидела Оми! — вспыхнул парень.       — Ты ничего не знаешь. Мы поссорились и в этом есть вина нас обеих.       — Боже, Сурин, ты ведёшь себя, как обиженный ребёнок! Нужно уметь признавать свои ошибки и не перекладывать вину на других, — выдернув локоть из некрепкой хватки, бросил напоследок Минсок.

***

      К счастью, тренер Ким вошёл в положение ученицы и не стал отчитывать за пропущенную в субботу тренировку. Они вместе составили график посещений занятий и, попрощавшись до вторника, разошлись. Точнее, Чонин убежал на учительское собрание, а Сурин задержалась у бассейна. Она сидела на самом краю бортика, касаясь ладонью прохладной воды, и мечтала скинуть с себя тесную одежду и нырнуть в прозрачную глубину, смывая с себя все тревоги, страхи, огорчения. Даже сейчас её убаюкивал тихий плеск, а тонкий запах хлорки ничуть не раздражал ноздри.       — Что ж ты пригорюнилась на берегу, русалочка? — насмешливо раздалось из-за спины.       Сурин не нужно было делать лишние движения, она и так знала, кто тихо дышал в её лопатки. Конечно же, мерзавец О Сехун, который не желал понимать корейский язык и продолжал липнуть и надоедать. Быть может, стоило бить не по колену, а сразу в лоб?       — Что же ты молчишь, красавица? Споёшь для меня свою сладкую песню? — последние слова обожгли шёпотом мочку уха, и Ли, испуганно дёрнувшись, едва не упала в воду.       Сехун схватил Сурин за талию и притянул к себе, а она, дрожа всем телом, в ужасе следила за наглой ладонью, поглаживающей живот и медленно поднимающейся всё выше.       — Пусти меня, — взбрыкнув, прошипела девушка.       — Ну уж нет! Ты посмела меня ударить, теперь время нести наказание.       — Ты шутишь?       — Отнюдь!       Сехун игриво шлёпнул одноклассницу по бедру и молниеносно увернулся от острого локтя, лишь слегка чиркнувшего по рёбрам.       — Это не смешно! Выпусти меня! — голос звенел от слёз и О, чуть помедлив, расцепил объятия.       — Ну-ну, ты ещё порыдай тут! Я же тебя не насилую, — усмехнулся он, спрятав руки в карманы брюк. — К тому же ты сама меня хочешь!       — Ты идиот? Что ты заладил одно и то же?! Я не люблю тебя и не хочу. Сколько раз мне это повторить, чтобы ты меня услышал? — истерично завопила Сурин. — Почему ты ведёшь себя, как избалованный ребёнок? Что-то вбил себе в голову и допекаешь меня! То издеваешься, то кнопки подбрасываешь. А ты не задумывался, что твои поступки могут причинять другим боль?       — Да мне плевать, что и кому они причиняют. Может, я именно эту цель и преследую? — скривился парень, напирая на всхлипывающую Ли. — Мне скучно. Понимаешь? А лучшие игрушки — это живые люди. Ты не знала?       — Но я не игрушка! И не нужно со мной играть! — Сурин сама не заметила, что уже рыдает, топчась на самом краю бассейна. — Пусти меня! И больше никогда не подходи! Я прошу тебя!       — Нет, — твёрдо отрезал О, поправив сползшую с плеча лямку рюкзака. — Вытри сопли, уродско выглядишь.       Девочка вздохнула с облегчением, когда одноклассник ушёл, хлопнув напоследок дверью. Поспешно схватив свои вещи, она помчалась в туалет, чтобы уже там, в одиночестве и тишине, привести себя в порядок. Руки предательски дрожали, глаза покраснели от слёз, а в ушах всё ещё стоял насмешливый голос Сехуна — непонятного, злого, жестокого, не желающего оставлять её в покое.

***

      Чанёль почти закончил проверять статью для нового выпуска журнала, как дверь кабинета бесшумно распахнулась, а на пороге застыл довольный жизнью Ву Ифань.       — Здорово, дружище! — раскинув руки, белозубо улыбнулся китаец.       — Неужели вернулся! — искренне обрадовавшись возвращению зама и близкого друга, поздоровался Чанёль. – Ну, как жизнь в Европе?       — Материала привёз кучу! — пожав протянутую руку и опустившись в кресло, расслабленно отозвался мужчина.       — Почему не позвонил? Я хотел тебя лично в аэропорту встретить.       — Брось, я же не твоя жена, чтобы ты меня с букетом роз встречал! — загоготал Ифань.       Повернув голову на стук каблучков, он задорно подмигнул Рэй, идущей с подносом в руках, и жадно потянул носом запах свежесваренного кофе.       — Даже не знаю радоваться или нет твоему возвращению, — хмыкнула женщина, не спеша покидать кабинет.       — А что не так? — взяв в руки чашку кофе, улыбнулся Ву. — Боишься, что опять начну спаивать твоего благоверного?       Пак выразительно кашлянул и сделал вид, что занят изучением статьи. Впрочем, Рэй не впечатлилась и рассеянно махнула рукой на Чанёля:       — С тех пор, как в его доме поселилась девчонка, Пака словно подменили! От прежнего прожигателя жизни не осталось и следа. Так что Чанёль у нас теперь примерный семьянин и добрый дядюшка…       — А ты, выходит, злая мачеха? — хитро прищурился Ифань.       — Я — голос разума. И мой тебе совет, вытащи его хоть куда-нибудь, пока он в сорок лет не покрылся слоем мха и пыли!       — Дорогая, — не выдержав, отозвался Чанёль. — Напомнить, чья это была идея притащить Сурин в мой дом?       — Я не думала, что из-за неё ты станешь таким!       — Каким таким?!       — Холодным и бесчувственным! Она тебе все мозги задурила! Нет, Ифань, ты представляешь? Он запретил мне приходить к нему домой! Видите ли, его племяшка не должна видеть, как дядюшка трахается! — зло выплюнула Рэй, едва сдерживаясь, чтобы не выплеснуть кофе в невозмутимое лицо Пака.       — Милочка, — обманно улыбнувшись, обратился к ней Чанёль, — то, что ты работаешь на меня более пяти лет, ещё не даёт тебе права говорить в таком тоне обо мне и моей племяннице. И сейчас, от греха подальше, закрой дверь с той стороны и подумай над своим поведением.       Покачав головой, Рэй развела руками и покинула кабинет, понимая, что в таком состоянии с Чанёлем лучше не разговаривать. Ифань это тоже понял, поэтому протянул другу пачку сигарет:       — Попробуй, настоящие английские. М-м-м, не сравнить с нашими!       Подозрительно понюхав сигарету, Пак чиркнул зажигалкой и затянулся терпким дымом:       — Пробирает, — согласился он с другом, для наглядности передёрнув плечами.       — Я и племяхе твоей подарочков привёз!       — Но ты же её не знаешь, — удивился Чанёль.       — А вот сегодня и познакомимся!

***

      Сурин весьма удивилась, когда вечером Чанёль пришёл не один, а в компании высокого блондина в дорогом стильном костюме. Он казался чуть старше дяди, и в уголках карих глаз успели пролечь ранние морщины, но всё же мужчина был в прекрасной форме и явно умел находить общий язык с людьми.       — Привет, малышка! — протянув широкую ладонь, улыбнулся он.       — Здравствуйте, — кивнула Сурин и, приободрённая кивком Чанёля, легко коснулась чужих пальцев.       — Какая она у тебя хорошенькая! — довольно заявил другу блондин и тут же обернулся обратно к девочке. — Меня зовут Ву Ифань! Я друг этого старика и, можно сказать, ещё один твой дядя!       — А я Сурин. Приятно познакомиться, — слегка расслабившись, рассмеялась Ли.       — Сурин, ты не покормишь нас? — неловко стягивая пальто, спросил Чанёль.       — Я как раз приготовила ужин! — спохватившись, девочка сорвалась с места и вскоре загремела тарелками.       — Дружище, да она же одно лицо с Еын, — тут же стерев с лица улыбку, прошипел Ифань.       — Знаю.       — Во дела. Словно на двадцать лет назад вернулся. И как? Держишься ещё?       — О чём ты?       Ву предпочёл не отвечать. Сменив дизайнерские ботинки на леопардовые тапки, специально купленные для него Чанёлем, он подхватил с пола бумажный пакет и направился на кухню.       — Сколько себя помню, в этом месте только дохлые мыши водились, — хохотнул китаец, опустившись на один из свободных стульев. — Чем потчевать будешь, хозяюшка?       — Есть рис, запечённый картофель, мясо. Могу сварить спагетти, — загибала пальцы Сурин.       — Отлично! Я очень голоден!       Во время ужина Ифань много говорил, рассказывая о недавней командировке. Затаив дыхание, Сурин слушала истории о чужих странах и их традициях, звонко смеясь, когда Ву шутил и строил забавные рожицы.       Чанёль лишь улыбался, глядя то на друга, то на племянницу. Ещё пару месяцев назад он предпочитал проводить время в пафосных клубах с алкоголем, незнакомыми девками и головной болью, неизменно появляющейся на утро. Сейчас же не знал ничего прекраснее таких вот тихих ужинов, когда для полного счастья не хватало лишь камина, клетчатого пледа и кружки с горячим глинтвейном.       — Будешь? — в очередной раз разливая вино, предложил Ифань девочке.       — Нет!       — Не спаивай мне ребёнка! — нахмурился Чанёль.       — Да чем тут спаивать? Настоящее итальянское! Пусть лучше в нашей компании пьёт, чем с одноклассниками в подъезде!       — Не надо ей ничего наливать.       — Вот зануда! Как ты его терпишь? — цокнул языком китаец, а Сурин в ответ лишь рассмеялась.       — Чанёль очень хороший. Я люблю его!       Неожиданно для самого себя Пак покраснел и закашлялся. Впрочем, Ифань не стал акцентировать на этом внимание и, подняв с пола пакет, переставил себе на колени.       — Признаюсь, когда я узнал, что у моего друга поселился ребёнок, я представил милую маленькую девочку в платьице с рюшами и бантами в волосах. Но ты, Сурин, уже такая взрослая, что мне даже неловко дарить тебе этот подарок!       — А что там? — Ли привстала от любопытства, пытаясь заглянуть в пакет.       — Давай, не томи ребёнка, — поторопил его Чанёль.       — Та-дам! — хлопнув в ладоши, Ифань вытащил коробку и протянул её девочке.       Потянув ярко-красный бант и разорвав плотную коричневую бумагу, Сурин довольно взвизгнула и зажала ладошкой рот.       — Что там? — всполошился Пак и тут же закатил глаза. — Ифань, какие куклы в восемнадцать лет?       — Она такая классная, — разглядывая фарфоровую куклу, искренне восторгалась Ли. — У меня никогда таких не было!       — Вот! Главное, что малышке нравится. А тебе я в следующий раз куплю машину с пультом радиоуправления, чтобы ты знал, что человек в любом возрасте остаётся ребёнком!       Они посидели ещё немного, после чего Сурин ушла наверх доделывать уроки, а мужчины перебрались в гостиную, чтобы допить вино и поговорить. Вначале обсудили рабочие моменты и темы будущих статей, затем плавно перешли к разговорам о личной жизни. Ифань, в отличие от друга, был женат, но развёлся пару лет назад из-за неумения хранить верность. Впрочем, жена, откусив приличный кусок от имущества бывшего супруга, не препятствовала его встречам с детьми. И десятилетняя дочь, и пятилетний сын души не чаяли в отце, проводя с ним все выходные и звоня чуть ли не каждый вечер, чтобы поболтать.       И Чанёль по-хорошему ему завидовал. Иногда Паку хотелось, чтобы и у него была семья. Жена, дети, собака и пара кошек. Детское сиденье в автомобиле, коляска на веранде, большая корзина для семейных пикников. Но нет, время ушло. Сейчас Чанёль не видел в себе достаточных сил, чтобы строить семью. Он слишком стар, чтобы начинать с нуля то, что его ровесники уже прошли, иногда даже не по одному кругу. Это страшно, сложно, невыносимо — в сорок лет устраивать личную жизнь.       — Давно ты трахался, м? — болтая остатками вина в бокале, тихо спросил Ифань.       — Не помню. Может, неделю назад.       — С Рэй?       — Ага, — вздохнул Чанёль.       — Брось ты эту стерву! Найди себе нормальную бабу!       — Думаешь, это так просто?       — Ну, хочешь, я тебя с кем-нибудь познакомлю? Куча моих подружек сходят по тебе с ума. И если большая часть готова ограничиться хорошим трахом, то остальные не против тебя окольцевать!       — Я против! — рыкнул Пак. — Пойми, я больше не одинокий мужчина. У меня есть Сурин. И мне нужна женщина, которая согласится её воспитывать вместе со мной!       — Эй, друг, очнись! — Ву показательно щёлкнул пальцами и поёжился. — Сурин уже взрослая. Ещё пара лет и она сможет жить отдельно! Что ты ведёшь себя, как курица-наседка!       — Ты не понимаешь!       — Всё я понимаю. Может, даже больше, чем ты. И я тебе дам совет, как другу — найди себе девку потрахаться. А то сперма ударит в мозги, и наворотишь дел.       — О чём ты? — прищурился Пак.       — Да о том! Сурин — копия Еын! Ты уже достаточно охладел к своей первой любви, чтобы сейчас не влюбиться вновь?!       — Сурин — моя племянница. Мы кровные родственники. Что ты несёшь? — в ужасе зашипел Чанёль.       — Ладно, прости, — моментально сдувшись, извинился Ифань. — Сказал, не подумав.       Но даже после ухода друга Чанёль не мог успокоиться. Как ему вообще пришла в голову подобная мысль? Да, Сурин похожа на девушку, которую Пак когда-то любил больше жизни. Мало того, Еын её родная мать! Да сама судьба подарила Чанёлю девочку, возвращая долг за украденную молодость и любовь. И он никогда не позволит себе взглянуть на Сурин под другим углом. Они — семья. Одно целое. И этой душевной близости у них никто не отнимет.       Чтобы окончательно себя успокоить, мужчина решил перед сном заглянуть к племяннице. Ему казалось, что увидев малышку, до сих пор играющую в кукол, он навсегда забудет слова лучшего друга. А завтра непременно снесёт ему голову, чтобы больше не говорил подобную ерунду.       Дверь в комнату была слегка приоткрыта. Подумав, что племянница уже спит, Чанёль бесшумно заглянул в помещение и его сердце тут же остановилось, чтобы через мгновение забиться быстрее прежнего.       Малышка Сурин, мокрые волосы которой давали понять, что она недавно вышла из ванной, стояла спиной к двери и выглядывала в окно. Надетая на тело длинная белая футболка слегка задралась, обнажая худенькие ножки с по-детски острыми коленками. И Чанёль мог поклясться, что ещё утром не обратил бы на это внимания. Вот только из-за слов мерзкого Ифаня внизу живота разлился предательский жар, а руки сами потянулись к мягкой ткани футболки, чтобы задрать её до самой груди, обнажив юное тело.       В ужасе отшатнувшись, Чанёль сбежал вниз по ступенькам и, отыскав в баре нетронутую бутылку виски, заперся в гостевой спальне на первом этаже. Всё в порядке! Просто он пьян. Просто Ифань мудак. Просто Сурин слишком похожа на Еын. Просто тогда, когда случился их первый раз, на девчонке тоже была белая майка, а длинные волосы скрутились в колечки после дождя. И сколько бы грёбаных лет не прошло, Чанёль продолжал помнить запах её тела и тяжесть упругой груди в ладони.       И Пак пил, вытравливая алкоголем воспоминания. Смотрел на холодную луну и звал по имени ту, что давно покинула его. Долго лежал на кровати без сна, узнавая в плавающих по потолку тенях сплетающиеся тела. Время словно обратилось вспять, приоткрыв для него спасительную дверцу в прошлое. И даже во сне, пропитанном алкогольным маревом, Чанёль видел не то Еын, не то Сурин. И не мог разобраться, к кому из них его тянуло сильнее.