West Coast

      Эрен внимательно следил за ворочавшимся на кровати Армином. Мерзкое, коварное удовольствие заскребло в животе. После недели мучительной ломки и инъекции морфия, любезно предоставленного знакомой Леви, работавшей в одной из городских больниц, Армин затих и даже стал подавать признаки разумного существа. Никогда Эрен ещё не чувствовал себя настолько измученным. Целую неделю ему пришлось жить в загородном доме мистера Аккерман в компании наркомана, проживавшим не лучшую пору его жизни. Без возможности выйти, слушая круглосуточные истерики Армина, Эрен возненавидел весь мир и самого Арлерта. Эрен часто психовал, и как-то раз, после очередного нервного срыва Леви задал ему вопрос: «Если же ты так его ненавидишь, отчего же до сих пор ему помогаешь?». Эрен не ответил. Он не смог заставить признаться себе вслух, что Армин много значит для него.       Армин дёрнулся, Эрен встрепенулся и отогнал от себя воспоминания, сосредоточившись на мальчишке. Тот открыл глаза и обвёл комнату мутным взглядом, остановившись на Эрене.       — Где я? — спросил он охрипшим от частого крика голосом.       Это был отнюдь не первый раз, когда Армин задавал этот вопрос, только вот сам Армин, по-видимому, об этом не догадывался.       — Welcome to Paradise, dear Armin Arlert! * — на ужасном английском провозгласил Эрен, театрально разводя руками и приветствуя новоприбывшего.       — No, if you're here, it's Нell**, — чисто произнёс Армин.       Эрен пропустил колкость мимо ушей и приготовился к удивительному зрелищу.       — Ты дома у мистера Аккерман, — непринуждённо бросил он и покосился на Армина.       — Что?!       Арлерт рывком попытался сесть на кровати, но привязанные за головой руки к перилам кровати не дали ему это сделать. Армин зашипел и повалился обратно. Эрен победоносно осклабился, увидев растерянное лицо третьекурсника.       — Это ещё что такое? — завизжал Армин. Он рванулся ещё раз, но руки были привязаны намертво.       — Небольшие меры предосторожности, — Эрен потёр свою забинтованную руку.       — Какие ещё меры? Развяжи меня сейчас же!       Армин извивался как уж, пытаясь высвободить руки, но всё было тщетно. Эрен устало наблюдал за этими «танцами», пока Армин не бросил это гиблое дело и отчаянно не застонал.       — Развяжи меня, — твёрдо повторил Арлерт. Эрен отрицательно покачал головой. — Мне надо в туалет.       Глаза Эрена радостно заблестели. Наконец-то он дождался момента, когда сможет отплатить этому заносчивому мальчишке сполна.       — О, насчёт этого не волнуйся, — воскликнул Эрен. — Для таких дел есть прекрасная вещица.       Он наклонился и выудил из-под кровати белую железную «утку». Эрен постучал по ней пальцем и выразительно посмотрел на Армина, не в силах сдержать улыбку.       — Больной?       — А что такого? Мне казалось, ты уже вполне приноровился к ней.       Армин залился краской. В его глазах вспыхнул голубой огонь.       — Ненавижу, — прошипел он. Армин вскинул ногу, пытаясь добраться до Эрена, но тот стоял слишком далеко. — Ненавижу, ненавижу, ненавижу тебя!       Армин брыкался как конь, в то время как Эрен звонко хохотал в сторонке, упоённый своей победой.       Эрен потихоньку успокоился и смахнул с ресниц слезу. Шутки шутками, а не дать человеку сходить в туалет — это уже серьёзное преступление. Йегер засунул «утку» обратно под кровать и присел на постель рядом со связанным Армином. Эрен невольно задержался взглядом на полоске его оголённого живота. За то недолгое время, что они провели вместе, он успел от и до изучить тело Армина. Как визуально, так и тактильно. Его худые руки и ноги, узкие бёдра и плечи, плоский живот — тело Армина было по-мальчишески невинным, непорочным. Сложно было представить, что этот с виду милый, хрупкий паренёк, открыв рот, на корню испортит о себе впечатление.       — Извращенец, — вывел Эрена из задумчивости недовольный голос.       Армин согнул ноги в коленях, прикрывая тело. Эрен хищно улыбнулся, ловко протиснул руку между его бёдер, скользнул под футболку и прошёлся ладонью по впалому животу. Армин пискнул и сильнее сжал бёдра, не давая руке Эрена свободно двигаться. Эрен нагнулся к уху Арлерта и прошептал:       — Не зли меня, а то зассыхой станешь.       Армин шикнул, расслабился и покорно раздвинул ноги. Эрен быстро отстранился и уставился на «пленника» вытаращенными от удивления глазами.       — Что, настолько сильно приспичило? — Армин шумно втянул в себя воздух, и Эрен разразился новым приступом смеха. — Ладно-ладно, сейчас освобожу.       Ловкими движениями пальцев Эрен развязал узел, и верёвка с лёгким шуршанием освободила руки Армина. Арлерт тут же сел и как можно дальше отодвинулся от Эрена, встряхивая онемевшими кистями.       — Туалет направо и прямо до конца, — бросил Эрен, сматывая тонкую верёвку в кольцо и бросая её на прикроватную тумбу.       Армин, не сводя пристального взгляда с Эрена, медленно сполз с кровати и пошлёпал босыми ногами к выходу. Эрен бесшумной тенью последовал за ним.       — Никуда я не денусь, — сказал Армин не оборачиваясь.       — Да я просто убедиться.       Армин зашёл в уборную, развернулся и, грозно сверкнув глазами, с силой захлопнул дверь. Эрен опёрся о стену, скрестил руки на груди и опустил голову.       — Можешь не ждать, — раздалось через пару секунд из-за двери. — Я надолго.       Йегер прыснул и довольный побрёл на первый этаж.       Эрен отодвинул телефон в сторону и поставил на столешницу небольшую кастрюлю. Мобильный молчал восьмой день. Последний раз Эрен пользовался им, когда позвонила Микаса. Разговор был коротким. Болезненным. Тяжелее всего Эрену далось сказать Микасе, что он в порядке и чтобы подруга больше не звонила ему. Тяжелее всего Эрену было сохранить в голосе отчуждённость, когда нутро жаждало закричать, что молодому человеку как никогда прежде нужна была её помощь и поддержка. На молчании настоял Леви, Эрен с тяжёлым сердцем согласился.       Только так можно было уберечь Армина.       Только так можно было уберечь посторонних.       Единственным человеком, который был посвящён во всю эту кутерьму, был Кирштайн. Леви иногда вскользь упоминал, что Жан интересуется состоянием Армина. И Эрену отчего-то в эти минуты становилось тоскливо, хоть он и понимал, что Аккерман рассказывает не больше того, что Жану было положено знать.       Эрен налил в кастрюлю воды и собирался уже поставить её на плиту, когда воздух сотряс грохот, чем-то похожий на барабанную дробь, а за ним с улицы послышался приглушённый пластиковыми окнами крик. От неожиданности Эрен вздрогнул, кастрюля выпала из его рук, расплескав воду по плите и полу, и упала прямёхонько юноше на ногу. Негромко выругавшись, Йегер доскакал на одной ноге до двери и вышел во дворик — на пожухлой траве стонал Армин. Побег из дома через окно мало кому удавалось совершить удачно, особенно если окно находилось на втором этаже.       –Ты прав, Армин, — усмехнулся Эрен, — никуда ты не денешься. Теперь-то уж точно.       Армину было сейчас явно не до смеха. Полёт и неудачное приземление сделали своё дело. Молодой человек молча протянул руку, призывая своего «надзирателя» помочь. Эрен с минуту в нерешительности потоптался на месте, размышляя, стоит ли вообще ему помогать, но выработанная с детства привычка не бросать людей в беде, затолкала его чувство собственного достоинства куда подальше, и Эрен нехотя помог Армину подняться. Сам Армин, к слову, помощью не побрезгал — навалился на Эрена всем телом, так что тому пришлось чуть ли не на руках нести «раненного заложника», как выразился сам Армин в их небольшой перебранке по дороге к дому.       Эрен аккуратно усадил пострадавшего на диван и присел на корточки, чтобы осмотреть его больную ногу. Но стоило только ему слегка коснуться покрасневшей и распухшей щиколотки, как Армин с шипением тут же отдёрнул ногу.       — Ай! Не трогай, только хуже сделаешь.       Эрен всплеснул руками и выразительно посмотрел на Армина. Проблемней человека он ещё не встречал.       — Рот не закроешь — точно сделаю.       Не обращая внимания на протесты со стороны, Эрен задрал штанину спортивных брюк Армина и осторожно ощупал повреждённую щиколотку.       Такое уже было однажды. Эрен уже как-то осматривал Армина, прикасался к его тонкой коже. И ощущал те же чувства: тягучие и сладкие, точно патока, только сейчас к ним примешивалась лёгкая горчинка. Да и Армин, наверное, сейчас точно так же сидит и ухмыляется. Краем глаза Эрен заметил, как Арлерт сжал руку в кулак.       «Или злится», — подумал Эрен.       Юноша поднял взгляд и оцепенел — Армин не ухмылялся и не злился, он… смущался? Армин, залившийся краской по самые уши, упорно отводил взгляд в сторону и покусывал нижнюю губу. Эрен хмыкнул и опустил голову, сделав вид, что целиком и полностью сосредоточен на больной ноге. Такого он ещё не видел.       — У тебя вывих. Надо вправлять.       — Что? — Армин смотрел на него глазами в два голубых озерца. — Как вправлять? Нет-нет, ни за что!       — Не паникуй. У меня отец — врач.       Эти слова совсем не убедили Армина. Но Эрен и не собирался ждать, пока тот «созреет». Он уже обхватил ступню Армина и прикинул, как будет лучше дёрнуть. Армин сглотнул и покрепче вцепился в диван.       — Вправляю на счёт три.       — Х-хорошо. Твой отец — травматолог?       — Не-а. Стоматолог. Раз!       — Чта-а-а!       Не дожидаясь трёх, Эрен резко дёрнул ступню чуть в сторону и на себя, вставляя сустав на место. От неожиданной резкой боли Армин пронзительно закричал. Эрен ещё раз убедился, что сустав встал как надо, и артистично отряхнул руки.       — Ты же сказал «на счёт три», — простонал Армин.       — Да? — Эрен пожал плечами. — Ну, три.       Заматывая ступню Армина внушительной длины эластичным бинтом, Эрен вдоволь насмотрелся на смущающегося мальчишку.       — И почему ты не можешь сидеть спокойно? — Эрен сделал очередной виток бинта вокруг щиколотки. — Людей только почём зря беспокоишь.       — А я не просил тебя носиться со мной, — огрызнулся Армин.       — Да неужели? — Эрен специально как можно туже затянул бинт и, широко улыбнувшись, грубо отпустил ногу Армина.       — Ай-яй! Повежливее. — Армин потёр щиколотку. — Да, если бы ты не приволок меня сюда и не связывал на кровати — чёртов садист! — я бы не пострадал.       — Может, хватит уже? — Тон твёрдый и беспрекословный. Время игр закончилось. Пора было уже открыть мальцу глаза на правду. — Ты сам во всё виноват.       Армин посерьёзнел. Он выпрямился на диване, чуть подавшись вперёд, и не сводил с Эрена внимательного взгляда.       — Ты хоть представляешь, через что мне пришлось пройти из-за твоего желания закинуться и словить кайф? Ты разгромил мою квартиру, ранил меня, мне даже пришлось оставить учёбу, чтобы следить за тобой, как бы ты в ломке ещё кого не поубивал за дозу! — Эрен сорвался на крик. — А у меня, вообще-то, в этом году защита диплома! Мало того, ты втянул в это мистера Аккерман…       — Замолчи, — процедил сквозь зубы Армин. Он закрыл глаза и плотно сжал челюсти. Очевидно, Армин еле сдерживался, чтобы не заорать на Эрена в ответ.       — …Из-за тебя чуть не погиб единственный родной тебе человек, — шепнул Эрен.       Это стало для Армина последней каплей.       — Да что ты вообще знаешь?! — Он рывком поднялся с дивана, сильно припадая на больную ногу. — Такие, как ты, всегда смотрят свысока! Только и можете что осуждать. Ты хоть раз попытался понять меня? Хоть раз в твоём маленьком мозгу мелькнула мысль, почему я дошёл до такой жизни? Нет!       Чувства, особенно негативные, всегда имели свойство передаваться окружающим. Стоило только одному человеку создать искру, как она тут же переходила другому, разгораясь всё больше и больше, пока наконец она не перерастала в бушующее пламя, сжигающее всё на своём пути. Порой не оставляя от человека даже пепла.       — Но я хотя бы не сбегал, в отличие от твоего дружка Жана!       — Даже имени его не произноси своим грязным ртом! Ты и мизинца его не стóишь!       — Ну вот и шёл бы к нему, раз он такой классный-распрекрасный.       Говоря это, Эрен невольно понизил голос, и предложение прозвучало как бубнёж обиженного карапуза, за что юноша мысленно отругал себя. Всё-таки перед Армином надо держать марку.       — Не могу я к нему пойти, — Армин, подобно Эрену, понизил голос — и вот уже пламя начало стихать. — Не хочу я впутывать Жана во всю эту хурму. Он… — Арлерт замялся, подбирая нужное слово, но так и не смог найти его и махнул рукой. — Неважно, просто не могу.       Эрен не знал, зачем он это сделал. Спроси его кто тогда, о чём он думал, что двигало им в тот момент, юноша бы со стопроцентной вероятностью не ответил. Эрен просто шагнул вперёд, сокращая и без того малое расстояние между ним и Армином, и повторил движения, уже многократно повторенные, заученные не хуже таблицы умножения. Взять чужое лицо в руки — аккуратно и нежно, — приблизить его к своему, слегка наклонив голову в сторону, и накрыть своими губами чужие. Раз, два, три. Чётко и просто, как движения в вальсе. Эрен уже не единожды делал это. Но вот только… было это всегда с девушками. Ведь целовать девушку — это естественно. Но ещё никогда Эрену не доводилось целовать парня. Он много раз представлял это у себя в голове. И всегда это было настолько идеализированно, что когда в реале Эрену представилось проделать то же самое, он не нашёл ничего общего: партнёр не был любовью всей его жизни, в поцелуе они не отдавались друг другу полностью — от Армина, к слову, отдачи не было вовсе, — да и закончилось всё не крепкими объятиями или — о боже! — сексом, а… Короче, был бы Эрен в здравом уме, выбрал бы кандидатуру для первого поцелуя с парнем более аккуратно. Эрену было даже показалось, что на какое-то мгновение, всего на долю секунды Армин подался вперёд. Но возможно, он просто пытался выдать желаемое за действительное, поскольку Армин резко отстранился, хватая ртом воздух, и грубо оттолкнул Эрена. Йегер попятился назад, едва устояв на ногах. Но он настолько поразился собственной выходке, что даже и не думал злиться на Армина — будь он на месте Арлерта, наверняка поступил бы точно так же, он просто немигающим взглядом уставился в пол, ожидая дальнейшего развития событий.       — Зачем ты это сделал? — срывающимся голосом спросил Армин.       У Эрена перехватило дыхание. Что он мог ответить?       — Я… я не знаю. Просто… как-то само собой получилось…       — Само собой?       Эрен нашёл в себе силы взглянуть на лицо Армина — расстроено-злое, покрасневшее, с глазами на мокром месте. Юноше даже почудилось, что мальчишка злится вовсе не из-за того, что его поцеловал парень.       Чтобы хоть как-то оправдать своё поведение, Эрен выдал первое, что пришло ему в голову:       — Зато теперь мы квиты.       Он нервно улыбнулся.       О, а вот теперь Армин злился по-настоящему, без обиняков. У Эрена даже сердце ёкнуло от быстрой перемены в лице Арлерта. Юноша попятился назад и примирительно вскинул руки.       — Т-только без рук.       Ну что ж, без рук — так без рук. Армин вскинул ногу и шибанул Эрена точнёхонько по его достоинству. Йегер уже множество раз испытывал боль, но она казалась укусом комара по сравнению с тем, что он почувствовал сейчас. Эрен схватился за промежность и с воем опустился на колени.       — Ты изверг, — простонал Эрен, смотря сквозь пелену слёз на катающегося по полу Армина — всё-таки бить человека больной ногой было плохой затеей.       Армин приподнял голову и метнул в Эрена молнию.       — Динь-динь-динь, динь-динь-динь — бубенцы звенят.       Эрен повернул голову и посмотрел на стоявшего в дверях Леви. Лицо его ничего не выражало, словно он каждый день видел у себя дома двух стонущих на полу парней.       — Если вы закончили, — продолжил Аккерман скучающим голосом, — то я хотел бы внести ясность в наше… — он окинул молодых людей оценивающим взглядом, — о-очень деликатное положение.       Они втроём уселись на диван. И хоть места было предостаточно, Армин, расположившийся между Эреном и Леви, придвинулся вплотную к Йегеру, когда Аккерман вальяжно плюхнулся на диван, широко расставляя ноги. Сейчас Армин ещё больше напоминал Эрену испуганного кролика. Йегер довольно хмыкнул и положил руку на спинку дивана, почти касаясь плеча Арлерта.       — Ну, — начал Леви, обращаясь к Армину, однако не смотря на него, — поведай нам свою историю. Расскажи, как до жизни до такой докатился.       Армин сглотнул и повернулся к Эрену. В голубых глазах мальчишки Эрен прочитал мысленную просьбу о поддержке. Они словно спрашивали: «Я точно могу ему всё рассказать?». Эрен слегка кивнул. Армин медленно выдохнул и уставился в пол.       А дальше последовал рассказ о мальчике по имени Армин. Достаточно умном, чтобы пойти в школу на год раньше положенного срока и перескочить класс в средней школе, и достаточно робком, чтобы суметь сказать «нет» и постоять за себя. О подростке, с которым общались лишь ради собственной выгоды. О юноше, поступившем в шестнадцать лет на первый курс высшей столичной академии, о коей Эрен даже не мечтал. Рассказ про молодого человека, случайно встретившего Армина Арлерта, когда тот вытирал слёзы, раскачиваясь на детских качелях. О Армине, соблазнившемся речами незнакомца и принявшем свою первую дозу в тёмной прокуренной комнатушке на втором этаже бара «West Coast». Эрен внимательно слушал историю Армина, бросившего учёбу в академии, в которой он был лишь мальчиком на побегушках, и пришедшего на второй курс технического университета юнцом с характером, способным постоять за себя. Эрен слушал и удивлялся всей абсурдности ситуации.       А потом прозвучало имя, из-за которого Эрен перестал смеяться. Он слушал Армина и каждый раз при звучании этого треклятого имени корчил такую страшную мину, что Леви даже хотел вызвать «скорую помощь», подозревая, что при повреждении главного признака мужчины неминуемо повреждается и мозг. Да, Эрену было больно, но болела не голова, где сейчас происходило осмысление всего сказанного, а где-то глубоко под рёбрами, в органе, где, по словам многих, зарождалось и умирало чувство именуемое «любовь». Боль тупая, непериодическая, с длительность равной времени произношения слова «Жан».       — Жан единственный… — говорил Армин, — он единственный, кто раскусил меня. Раскусил и принял меня таким… Единственное, что мне удалось от него утаить, — это мою связь с наркотиками, которую я уже не в силах разорвать. — Он горько вздохнул. — Но, похоже, теперь это уже не имеет никакого значения, потому что Жан уже никогда не будет со мной общаться. Нет, не после всего случившегося.       Эрен кожей ощущал отчаяние и печаль, волнами исходившие от Армина. И тут у него в мозгу будто что-то щёлкнуло. Вот оно, вот откуда бралась та странная тоска при упоминании Жана.       У Армина был Жан.       У Армина был друг — Эрен не мог поставить никакого другого слова над двусторонней стрелкой между «Армин» и «Жан», — которому он мог довериться. Друг, на которого он мог положиться. У Эрена был Марко, но Йегер не считал их отношения настолько близкими. Конечно, у него ещё оставалась всегда верная Микаса. Но Микаса — девушка, как бы по-пацански она себя порой ни вела. С ней не обсудишь новую компьютерную игру, да и не поделишься секретами избавления от утреннего стояка. Эрен не был одинок, но и компанейским он тоже не был. Его это не особо волновало. Просто у Армина в этом плане было чуть больше, чем у него.       — Так, значит, для преподавателей ты был прилежным студентом-отличником, — подал голос Леви, — а для одногруппников — популярным сорви-головой?       Армин кивнул.       — Но ты не был ни тем, ни другим, — вставил Эрен. — Так кто же ты?       Армин покачала головой.       Леви вздохнул и встал с дивана, потянувшись.       — Ну, мне в общем-то как-то всё равно на всё это.       Арлерт уставился на него непонимающим взглядом.       — Но почему тогда вы…       — Эрен, — коротко бросил Аккерман.       — А?       Эрен вскинул голову и посмотрел на научного руководителя так, как смотрят люди, внезапно услышавшие своё имя в чужом разговоре.       Леви тем временем продолжил:       — Этот парень действует только тогда, когда ему в полной мере обрисуют обстановку. Надеюсь, теперь ты доволен, — обратился он к Йегеру. Тот промолчал. — Ладно, собирайтесь. Через час отправимся на встречу с кое-кем, он согласился помочь. Только давайте без тупых вопросов, — поспешно добавил Леви, когда Эрен уже было открыл рот. — На этом всё. Арлерт, на будущее: умей различать понятия «быть добрым» и «быть полезным».       Леви последовал на второй этаж, но ступив на первую ступеньку лестницы, он остановился.       — И Арлерт, — он сделал небольшую паузу, — прими душ. Смердит невозможно.       Армин машинально обнюхал себя и посмотрел на Эрена. Тот зажал нос указательным и большим пальцами и отвернулся, не заметив, как Армин смерил его взглядом.