Глава 11. Бремя на двоих
21 февраля 2016 г., 01:54
Ed Sheeran — Photograph
Когда прибываешь в Лориэн — время перестаёт существовать. Мир вокруг замедляется. Жизнь не делится на часы, минуты или секунды. Появляется возможность созерцать, наблюдать и мыслить на полную волю, не ограничиваясь временными рамками. Так случилось и со мной. Неожиданно для самой себя я полностью ушла в раздумья, с каждым днём проваливаясь всё глубже. Я думала обо всем: Леголасе, Лауре с Халдиром, о моей дальнейшей судьбе и больше всего о Рие. Ее широко распахнутые, наполненные гневом, граничащим с безумием, глаза и перекошенный от злобы рот до сих пор стоят в памяти в мельчайших подробностях. Говорили, до гибели Агнара она была улыбчива, мила и так красива, что любая эльфийка Лориэна могла ей позавидовать. Теперь же Рия напоминала увядшее дерево, потерявшее своё великолепие в страшной засухе — взгляд её был отчуждённым и рассеянным, а переживания исказили благородное лицо. Мне было жаль её, несмотря на то, что она совершила. Рия осталась одна. Совершенно одна в этом большом и бесконечном мире. Агнар был ее всем: смыслом, воздухом и жизнью. Горе и смерть меняют человека, и каждый сам выбирает, оставаться ему мужественным, найдя в себе силы пережить несправедливые повороты судьбы, или же сдаться, как это сделала Рия, позволяя ненависти окутать душу. В последнее время я мало с кем общалась. Если быть честной, то почти ни с кем, кроме Лауры и Сэма. Я особенно привязалась к этому улыбчивому, весёлому и такому добродушному хоббиту, который теперь был так несчастен, что я пыталась как можно чаще говорить с ним и отвлекать от ненужных мыслей. Полурослик с удовольствием откликался на разговоры, и пару раз даже мелькнула искренняя улыбка на его устах, но он всё равно оставался таким же задумчивым. Братство заметно ослабело и было омрачено смертью друзей, поэтому каждый его член искал уединения и одиночества. Даже Мерри и Пиппин больше не шутили и не дурачились. Пару раз я видела Боромира — тот лишь коротко кивнул мне в знак приветствия и, наверное, некого подобия благодарности за тот случай. Главное, что в его взгляде больше не было той холодной неприязни, но и выглядел он слишком разбитым и даже немного напуганным. Время шло, а значит, нужно было двигаться дальше. Арагорн и Леголас целыми днями что-то тихо, но пылко обсуждали, порой в обществе Халдира. Они говорили о дальнейшем пути, стараясь предвидеть все, что только можно. Леголаса я встречала всего пару раз мельком, ведь каждый раз, сталкиваясь с ним, я сворачивала в противоположную сторону. Было глупо избегать его, но я не могла ничего с собой поделать. Сегодня Лотлориэн накрыла тихая и холодная ночь. Ни один листочек или ветка не шумели, словно внимали яркой луне, только изредка был слышен шорох маленьких полуночных птичек, что перелетали с дерева на дерево. Уже давно я хотела посетить великолепные сады Галадриэль. И что-то в эту ночь манило, и я чувствовала, что пришло время. Ступая по мягкой траве, я медленно шла по пустынным дорожкам и тропинкам, не встречая ни одного эльфа. Остановившись, я глянула на темный небосвод, пылающий миллионами ослепительных огней, и потянула руку в надежде ухватиться за звезду. Рассмеявшись от столь нелепого движения, я направилась дальше. Дойдя до южной стороны Карас-Галадона, я очутилась в самом сердце Лотлориэна. Высокие мэллорны раскинули свои густые, с ярко-золотистыми наперебой с серебряными листьями ветви и могучие корни. Широкие стволы и древние статуи из камня гордо возвышались надо мной так высоко, что я не могла увидеть их верхушки. И только тихое журчание ручья нарушало тишину, а кристально-чистая вода, игриво переливаясь и сияя, стекала по поросшему мхом утесу. Я медленно спускалась по низкой лестнице, заворожённая увиденным. — Ты пришла узреть своё будущее? — у родника передо мной стояла Владычица, держа в руках медный кувшин, до краёв наполненный водой. — Вы знали, что я приду? — я судорожно выдохнула, наблюдая за белоснежными одеждами великой эльфийки. Она молча улыбнулась и подошла к невысокому уступу, в котором виднелась глубокая чаща, что отбивала лунный свет, и казалось, будто она полыхает в ночи. Наливая в неё воду, Галадриэль неотрывно наблюдала за мной. — Я смогу увидеть там своё будущее? — неожиданно я задала новый вопрос. — Даже седовласые мудрецы не знают ответа на сей вопрос. Каждый, кто заглянет в это зеркало, увидит то, чего сам желает. Сказав это, она отступила на шаг, приглашая меня к чаще. Я застыла в нерешительности, но через секунду сомнений заглянула в зеркало. Вода стала колебаться, словно под лёгким дуновением ветра, и вдруг вспыхнула. Картинки менялись, кружились, создавая водяной круговорот, и вдруг всё стихло, замерло. В отражении я увидела лицо молодой девушки. Совсем юной. Её яркие зелёные глаза внимательно всматривались в меня. Слегка улыбаясь, она заплетала длинные каштановые волосы в косу и что-то напевала. И снова ослепительная вспышка, как от пламени, и передо мной открылось поле битвы. Бездыханные тела повсюду. Вцепившись пальцами в камень, я начала рассматривать их: Леголас, Лаура, Арагорн, хоббиты. Их глаза застыли, а лица им уже не принадлежали — это были лица мертвецов. Все, кого я знала, пали в бою. В ушах зазвенел победный клич врага, топот тысячи ног и раздирающий рёв войска. От оглушительных криков я упала на колени, прижимая ладони к ушам. Минуло несколько долгих мгновений, прежде чем я отдышалась. — Что это было? Эта та судьба, что предсказана мне? — слова дались тяжело, и я со страхом посмотрела на Галадриэль. — Неужели всех ожидает такой конец? — Ты желала увидеть будущее, дитя мое, и зеркало показало только один вариант из ныне существующих. Каждый наш выбор и поступок, принятый и сделанный сейчас, имеет последствия в грядущем. И если ты примешь неверное решение, явившаяся участь может постигнуть и вас. — Но я не хочу этого, — я глупо замотала головой, как будто бы это могло помочь. — Что мне делать? — я умоляюще глянула на эльфийку. — Порой, чтобы увидеть свет, нужно пройти сквозь тьму. Не забывай об этом, — Галадриэль легко провела рукой по моей щеке и, встав, тихо зашагала в темноте. Придя в себя, я вспомнила девушку. Она показалась мне такой знакомой. Её лёгкая улыбка, играющая на пухлых устах, ровно как у моей матери. И глаза столь подобны моим, что я бы с уверенностью могла сказать, что это моя сестра. И тут я замерла, глупо приоткрыв рот. Неужели это Равенна? Нет, такое невозможно. Мираж, не более. Ведь Галадриэль предупредила, что видим мы то, чего так страстно желаем всем сердцем. Больше всего на свете я хотела встретиться с сестрой. Но вдруг это только напоминание, какой бы она могла стать? Не желая вновь ранить и без того замученную душу, я решила не думать об этом. Но чем яростнее я отгоняла мысли, тем с большим напором они норовили вернуться. И все сдерживаемые многими месяцами эмоции, чувства, обиды — всё навалилось прямо здесь и сейчас, словно огромная волна отчаяния нахлынула на меня, грозя смыть и унести в глубины вод. Недолго идя по наитию, я очутилась у моего любимого места, где всегда пряталась от любопытных глаз. Позволив себе расплакаться, я села на поваленное дерево, на котором уже сидела в ночь нападения Рии, и стала наблюдать за течением. Ночь искрилась в волшебном сиянии луны. Свет. Темно. И снова звезды. Сильный ветер безжалостными ударами плети подгонял дико несущиеся облака по кромешно-чёрному небосводу, лишь изредка позволяя робким огонькам выглянуть из-под угрюмых туч. В чёрной глади реки горели крохотные отблески света, создавая впечатление, что сегодня природа решила устроить свой самый красочный и богатый карнавал. Я возвела глаза к небу и стала рассматривать яркие сплетения звезд, что становились дивными созвездиями. Они показывают то, что невозможно описать словами. Недосягаемые огни виднелись в чертогах вселенной, такой далекой и в то же время столь близкой. Бесконечность. Даже в самой глубокой ночи можно увидеть свет, что ярче дневного. В нём больше тайны и чего-то личного, о чём знает только созерцатель. Ночь стала тем местом, где любовники хранят свои секреты, скрываясь во тьме от лишних взоров и в полном желании любви отдаваясь друг другу; ночь — это время, когда человек позволяет себе быть свободным, забыв об условностях и правилах, вдохнув полной грудью прохладный воздух и вновь обретая душу; ночь — это возможность выразить то, что таится в самых дальних, тщательно скрываемых уголках души. Казалось, я могу часами безмолвно наблюдать за ночными искрами. В этот момент я чувствую себя чем-то большим, чем просто земным существом, забывая обо всех бедах. Что-то росло во мне, распалялось в районе сердца, раскалялось с каждой секундой, в этот момент принося осознание, что я — неотъемлемая часть всего этого мира, прекрасного таким, какой он есть. Нужно лишь найти в себе силы захотеть это увидеть. Совсем замерзнув, я решила пройтись и стала растирать пальцы, которых почти не чувствовала. Глядя себе под ноги, я натолкнулась на кого-то. На меня пронзительно смотрели кристальные, как та вода в чаще, глаза. — Что ты здесь делаешь? — я наспех вытерла слёзы. — Не спится, — Леголас едва приподнял уголки губ в мимолётной улыбке. — Понятно, — мне хотелось поскорее обойти его, но эльф подошёл так близко, что я ощутила тёплое дыхание совсем рядом. Он провёл рукой по моей щеке и стёр последние не высохшие слезинки. — Всё, что так терзает тебя, должно быть забыто, хотя бы на время. Ты изводишь себя, мучаешь. Зачем? — пальцы скользили ниже, к шее, вырисовывая невидимые и такие нежные узоры. — Не знаю. Наверное, я просто устала, — я вздохнула. — Слишком устала. — Не стоит бороться в одиночку со всеми невзгодами жизни. Иногда стоит позволить разделить их с кем-то. Леголас обвил руками мою талию и, глядя в слегка приоткрытые губы, поцеловал. Он прижимал меня всё ближе, его движения становились всё увереннее и пылче, а дыхание — всё более прерывистым. Поднявшийся ветер обдал пронзительным холодом, но ничуть не убавил задора, лишь заставляя крепче обнять друг друга, полностью затмевая рассудок от охвативших эмоций и отдавая во власть и безграничную волю чувств. Немного пересохшие от непогоды губы беспорядочно касались щёк, скул, ласково ведя пальцами по коже, заставляя сердце биться чаще. Совсем теряя голову, я растворилась в ночи, ощущая прохладную свежесть воздуха и вкус поцелуя. Обхватив плечи эльфа, я забыла обо всем, что так непомерно тревожило меня. Я помнила только сильные руки, обнимающие меня, юркий язык и нежные поцелуи, покрывающее кожу. Понемногу страсть стала утихать, возвращая к реальности. Отстранившись, Леголас легко коснулся губами моего лба и застыл, приходя в себя. — Твои способы забыться очень действенны, — я перевела дыхание. — Мне такое по душе. Леголас рассмеялся, своим смехом будя во мне целую бурю чувств. — Хочешь сказать, они тебе еще понадобятся? — он весело глянул на меня. Я смущённо улыбнулась и посмотрела на Леголаса. — Чаще, чем ты можешь себе представить. — Ну раз так, то я не против, — он взял прядь моих волос и с интересом покрутил в пальцах. — Тебе уже кто-нибудь говорил, что ты прекрасно выглядишь? — Пока что только ты. Я хотела ещё что-то сказать, но так и не успела произнести ни слова, потому что эльф снова притянул меня для нового поцелуя.
