Путешествие в один конец

      Белоснежная ткань легко развевалась на ветру, струясь вверх и превращая платье в паруса морского корабля. Я улыбнулась и посмотрела на бесчисленные цветы, что рассыпались по поляне. Нежно-голубые, синие, лиловые, сиреневые… Такое множество красок. Я выпрямилась и глянула на Леголаса, который лежал рядом.       — Загадай желание.       — Желание? — он переспросил, прищурившись от ярких лучей.       — Да.       — Хорошо, но дай мне подумать, — протянул эльф и взглянул на зеленые верхушки, что раскачивались под вздохами ветра.       Пока Леголас размышлял, я долго рассматривала его, с трудом сдерживая улыбку: медовые волосы разметались по мягкой траве, а голубые глаза сочетались с утренним небом, внося в этот мир еще больше гармонии.       Я вдохнула теплый, наполненный травами воздух и стала наслаждаться сладостью цветов, но идиллию прервал ласковый шепот рядом с моим ухом. Он щекотал кожу. Опустив веки, я стала прислушиваться к мелодичному голосу. Он манил, завораживал, унося мысли ввысь и оставляя лишь оголенные чувства. Я почувствовала теплые руки на талии и легкое дыхание на шее.       — Ты же обещал сказать, — я рассмеялась и повернулась к Леголасу, в ожидании ответа, но того не оказалось рядом.       От испуга сердце забилось быстрее. Леголаса нигде не было. Он словно испарился, просто растаял в воздухе. Чувствуя подступавшее волнение, я покинула поляну и зашла в чащу, гадая, куда же ушел эльф. Я несколько раз громко позвала его, но лишь вспугнула птиц, что взмыли ввысь, но достигнув неба, они стали возвращаться. Птицы приближались ко мне, цепляли одежду и клевали кожу, разрывая ее до мяса. Боль затмила все перед глазами, и я закричала, хватаясь за голову, но в одно мгновенье резко провалилась в пустоту.       Перед взором снова возник утренний лес, но теперь там маячило слишком много черных точек и кожу никто не раздирал. Долго приходя в себя, я осознала, что Леголас и птицы оказались слишком реалистичным сном. Мне хотелось протереть лицо, но руки оказались связаны. Я попыталась высвободить их, но веревка лишь сильнее сдавила раны. Боль быстро привела в чувство, и я стала прислушиваться к звукам — множество низких голосов заполнили округу, пропитывая воздух неимоверной злобой. Еще ближе раздался топот ног.       Перевернувшись набок и скривившись, я наконец-то посмотрела по сторонам, и все, что смогла увидеть, — это орки. Твари толпились, рычали, о чем-то споря, и не обращали на меня внимания. Они толкали друг друга, хватали кривое оружие за поясом и грозно махали руками перед собой. Приглядевшись, я поняла, что мы все в том же лесу. Высокие деревья не казались такими страшными, как ночью, и от этого становилось легче, словно они могли мне помочь.       Орки кричали, заполняя и обустраивая лесное пространство: громоздили множество вещей, стелили на землю кучи лохмотьев и затачивали оружие. Неподалеку был костер, где одинокий орк что-то варил. В нос ударил отвратительный запах, будто рядом разлагалась человеческая плоть.       Времени на размышления, где же остальные члены Братства, у меня не было, поэтому я быстро поползла в противоположную от лагеря сторону. С каждым ударом подгоняемое страхом сердце стучало все громче.       Сухая трава колола лицо и попадала в рот, а веревки на ногах и руках больно натирали. Остановившись за деревом, я прислонилась к коре и глубоко вздохнула, намереваясь продолжить свой путь. Но в глазах неожиданно потемнело, а на горле сжалось что-то сильное. Орк поднял меня за шею и сдавил пальцы, забирая последние остатки воздуха. Все расплылось, и я смогла увидеть только изуродованную морду с глубокими шрамами.       — Куда ты собралась, птичка? — он мерзко оскалился, показывая желтые клыки.       Я хотела ответить ему, но получился рваный хрип, и он разомкнул пальцы. Когда в глазах прояснилось, орк взял меня за волосы и потащил обратно. Голову пронзила невероятная боль, и, чтобы хоть как-то облегчить ее, я стала хватать орка за руки и с остервенением царапать его пальцы, но ему было все равно. Он продолжал волочить меня по земле, словно заодно снимая скальпель.       — Вот так вы следите за пленницей, безмозглое отродье! — он швырнул меня в центр. Тихо перешептываясь между собой, орки подошли ближе и сомкнули круг.       — Вот так вы, мерзкие твари, слушаете мои приказы! — он достал кривой меч из-за пояса и одним движением обезглавил ближайшего орка.       Вскрикнув и опустив глаза, я заметила густую черную кровь, что тонкой дорожкой, словно мерцающая змея, тянулась от шеи. Она медленно подкрадывалась ко мне, ярко переливаясь солнечными красками.        — Вот как вы выполняете мои приказы! — за этой фразой отлетели еще две орочьи головы.       Тела глухо упали на землю. На этот раз я не отвела взгляда и посмотрела на отрубленное, где из зияющей шеи виднелось черное мясо и кости.       — Так будет с каждым, кто посмеет не слушать меня, — уже спокойнее проговорил орк и, вытерев лезвие о еще подрагивающее тело, продолжил: — Теперь пошли вон. Все!       Пока орки покидали нас, я пыталась отдышаться и прийти в себя, но нарастающая паника сдавливала легкие.       — Насколько же человеческий род слаб, — с отвращением проговорил орк, обходя и рассматривая меня, словно товар. — Вы убиваете, но не можете смотреть, как убивают. Вы осуждаете тех, кто врет, а сами врете. Такие, как вы, должны дохнуть быстрее мух.       Он приблизился ко мне и схватил за подбородок, больно сдавив челюсть.       — Где оно? — он злобно прошипел, придвигая мое лицо к своему. Я посмотрела в горящие глаза орка, что жадно хотел узнать мою тайну.       — Я не понимаю, о чем ты говоришь, — еле выговаривая слова, я попыталась отвернуться от ужасного запаха гнили, но его хватка была железной.       — Лжешь! — он встряхнул меня, приближая к себе так, чтобы нас никто не слышал.       — Я знаю, что оно у тебя. И колдун лишь зря выпотрошит этих глупых недолюдей — ведь та, кто ему нужна, теперь у Гришнака.       Назвав свое имя, орк ехидно скривился и гордо улыбнулся, словно выиграл свою сотую битву.       — Я была просто путницей среди них. Они обещали защиту и кров, — я сильнее сжала трясущиеся руки. — Я просто хотела вернуться домой, найти свою семью.       — Хозяин видел тебя, — орк начинал злиться и крепче сжимать меня. — Он знает о тебе. Отдай мне эту вещь!       — Я ведь уже говорила, что не понимаю, о чем ты говоришь, — проговорила я едва слышно.       Орк издал гневный рык и нанес новый удар, отчего я снова припала к земле.       — Держать ее крепко! — громко приказал он двум оркам и направился в сторону костра.       Орки, мерзко смеясь, схватили меня за плечи, и я начала выдираться и кричать — страх уступил гневу. Вспыхнувшая ненависть полностью поглотила меня, заставляя кровь в жилах вскипеть. Я снова пыталась вырваться, дико мотая головой и всем телом, но орки были слишком сильными.       — Пустите меня!       Я желала вцепиться в мерзких тварей. Разорвать их тела с животной яростью, но все, что мне удалось, — лишь впиться зубами в одну из рук. Я надавила сильнее и орк взвыл от боли, но вдруг кожи коснулось что-то невыносимо горячее, и мне пришлось разжать челюсти. Я закричала и упала на колени.       — Пламя быстро разговорит тебя, — снова пронесся насмешливый голос.       Орк вернулся с раскаленным кинжалом, рукоятка которого была обмотана темной тряпкой. Он снова приложил кончик лезвия к спине и повторил свой вопрос:       — Где оно?       — Не знаю! Я ничего не знаю!       Невыносимая боль пронзила поясницу, и я выгнулась, надеясь облегчить ее, но она лишь усиливалась, глубже въедалась в кожу и заставляла неистово кричать.       — Говори! — теперь орк приложил лезвие плашмя и на всю длину. — Говори!       Он сильнее надавил лезвием, и перед глазами появились багровые пятна, застилая передо мной лес, а в ушах зашумела кровь.       — Я ничего не скажу тебе, мерзкая тварь! Ничего! — голос начал срываться. Руки стали скользкими и липкими от пота и ужаса.       — В Мордоре ты заговоришь иначе, — медленно протянул орк, словно наслаждался каждым словом, и через мгновение продолжил пытку.       Раскаленный металл проникал под кожу, будто жар пробирался до костей и плавил мясо. Постепенно крики превратились в хрип, тело изнемогло, и я просто повисла в руках орков. Гришнак убрал лезвие и с удовольствием осмотрел меня.       — Человеческие формы весьма аппетитны, — он облизнул губы и улыбнулся: — Продолжим завтра.       Теперь капитан обратился к оркам:       — Бросьте там, — он указал пальцем на сухое дерево. — И глаз с нее не спускать!       Меня грубо швырнули на траву, и я влетела в то самое дерево, ударившись грудью.       Словно сочувствуя мне, прохладный ветер ласково повеял на ожоги, но это лишь усилило боль. Я вцепилась в траву и уже не слышала голосов орков, не видела их метаний и злорадного смеха. Последнее, что осталось перед взором, — яркие, похожие на летнее небо, глаза.