Влюблённая в придурка, или Как Пак Чанёль разрушил мою жизнь

Шестая неделя каникул началась со злого Ким Чонина на пороге моего дома. — Как ты могла? — лицо этой коалы искривилось от гнева. Я задумалась о том, чтобы взъерошить его мех волосы и дать эвкалипта для успокоения нервишек. Как по команде рядом со мной появился Минсок, одетый в мой розовый, отделанный оборками фартук и с прихватками на руках, держа целый противень со свежеприготовленными печеньками. — Ох, Чонин. Тебе нужно было позвонить, тогда бы я приготовил пирог вместо печенья, — поприветствовал моего друга тёплой улыбкой Минни-мама. — Сейчас не самый подходящий момент, — прошептала я. Он понимающе округлил рот и быстро испарился в сторону кухни. Я неловко посмотрела на Кая, который, казалось, изо всех сил старается оставаться таким же грозным. Он дёрнул носом, и мне хватило мгновения, чтобы понять, что он жадно вдыхает запах выпечки, витающий в воздухе. — Хочешь печенья? Лицо Кая приобрело розоватый оттенок смущения. — А-ага.        — Итак? — осторожно спросила я, спустя десять минут интенсивного уничтожения печенья. Я, в общем-то, могла догадаться, что за этим последует, поэтому была взволнована. Кай, ставший более дружелюбным, ведь теперь он всего на 10% злая коала и на 90% состоит из крошек от печенья, потянулся и громко зевнул. Хорошая новость, он, кажется, в глубокой коме от обжорства. Дело упрощается. — Ты, — он лениво ткнул в меня, — ты делаешь плохие вещи. Ты плохая, плохая девушка. Я подняла бровь. — Прости… папочка? Мы с Каем уставились друг на друга, а через секунду зашлись в припадке истерического смеха. — Кто-то сказал «папочка»? — в дверном проёме появился Лухан, как всегда одетый лишь в труселя. — Свали, маман, — провыла я между приступами смеха, заставив Кая засмеяться с новой силой. Лухан задумался, стоит ли продолжать со мной спорить, но в итоге порулил к Минсоку, который поливал цветы. — Иди и скажи ей, что это ты мамочка! — услышала, как он ноет в гостиной, и закричала в ответ: — Вы оба мои мамаши! Мы с Каем снова стали ржать аки кони, потому что Лухан пригрозил отшлёпать нас по лицу своим членом, но в итоге был остановлен Минсоком. Бедному парню пришлось уносить на себе орущего Лухана, пока мы загибались от смеха. Стоило нам перестать угорать над Луханом, Кай прокашлялся. — Мда, это было неловко, — усмехнулся он. — Папочка? Серьёзно? Ты читаешь слишком много фанфиков по ОнХо. — Откуда ты знаешь, что это из фанфика про ОнХо? — приподняла я бровь. — Звучит подозрительно. Он густо покраснел, заставив меня рассмеяться. — Ким Чонин, ты плохой, очень плохой мальчик. Он улыбнулся мне в ответ своей фирменной улыбкой. Той, что принадлежала Каю, не Чонину. Усмешка шлюоборотня. Могу только догадываться, сколько девчонок он сразил ею. Но спустя мгновение он вздохнул. — Ты знаешь, почему я здесь. — Потому что ты думаешь, что я та ещё тварь? — Если можно так выразиться, — он кашлянул, — то да. Мой взгляд переместился с лица этой коалы на кружку чая. Возможно, я схожу с ума, но молоко на поверхности по форме напоминает левое ухо Чанёля. — И? — Что «и»? — пожала плечами, награждая его незаинтересованным взглядом. — Что я должна делать теперь? — Порвать с Сехуном? — тихо, осторожно сказал Кай, словно пытается приблизиться к дикому животному. Я точно знаю, что он боится, вдруг я приду в бешенство и засуну его голову в унитаз или типа того. — Почему я? Это мало что изменит. Я причиню боль Сехуну, затем он появится на пороге моего дома, заплачет, и я поддамся, мы восстановим отношения, а Чанёль по-прежнему не будет меня любить. Это замкнутый круг. Плевать. Тишина висит между нами, пока Кай долго смотрит на меня, а потом говорит: — Ты ему нравишься. Моё сердце пропускает удар. Это раздражает, бесит, я ненавижу себя за это, но сердце действительно на секунду останавливается. После всех этих провалов и разочарований, слёз и унижения во мне всё же осталась надежда, которая позволила поверить его словам. Какая-то часть меня цеплялась за эту мечту. Но только на секунду я забылась, а после безжалосно вытравила из себя эту жалкую слабость. — Ну да, — пробормотала я сквозь смех. Трудно воспринимать это без сарказма. — Конечно, он без ума от меня, я же блядски горячая. — Я серьёзно! — он практически закричал на меня, почти испугав. Не ожидала увидеть его настолько взволнованным из-за какого-то романтического дерьма, ведь он трахает двенадцать нун в день, оставаясь при этом холостяком. — Не говори никому, но… Он кажется реально влюблённым в тебя. Бэкхён всё время стебётся над ним из-за этого. — Бэкхёну не нужен повод, чтобы кого-то обстебать. Он коротышка, а все коротышки злые. Кай посмотрел на меня со скепсисом. Я вздохнула. — Да, я зло во плоти, поэтому знаю. Ответ его, кажется, удовлетворил, но это не остановило его от дальнейшей проповеди. — Я серьёзно, чувак. Вы двое, вы должны быть вместе. — Реализуй свои шипперские пристрастия на ком-то другом, Чонин, — он слегка скривился. — И если ты не собираешься уходить прямо сейчас, тебе лучше посмотреть со мной новое выступление SHINee, выложенное около часа назад. Ему не нужно было говорить дважды, он подскочил с места и пошёл за мной в спальню, где Лухан измывался над моей плэйстэйшн своими бесталанными конечностями (Он так плох в этом, кошмар. Уверена, что смогла бы научить играть лучше даже дельфина. А у дельфинов даже нет пальцев.), а Минсок убирался, как самая настоящая мама. Краем глаза заметила серьёзное выражение его лица. Знаю, эта тема однажды всплывёт, но это будет проблемой будущей меня. Говоря о проблемах, спустя десять минут погружения в мир SHINee прозвенел дверной звонок, и расслабленный Кай посмотрел на меня с безмолвным «Надеюсь, это не Чен, он меня напрягает». Обычная беззаботная версия меня подумала бы, что это незваный Чен или нахлебник Тао. Или даже Лэй, потому что он не понимает, что со своими бывшими не стоит тусить 24/7. Но что-то внутри меня предупреждающе сжималось, ведь моя жизнь стала похожа на форменное дерьмо, поэтому я даже не удивилась, увидев на пороге Сехуна в худи, от которой пахло его братом и читос. — Припёрся, — сгримасничала я. Шаг первый, как скрыть, что ты умираешь внутри, потому что он выглядит слишком похоже на своего брата из-за дурацкой одежды: обидь его. Оскорбление людей всегда помогает, когда ты чувствуешь себя неловко, неуверенно или несправляющейся с ситуацией. Зрелость — полнейшая ложь. — Я тоже люблю тебя, — он лениво ткнул меня в лоб. — Пахнет едой. — От тебя, любитель читос. — И вот так вот ты относишься к своему парню? — лицо-кирпич Сехуна — единственное, что отличает его от его брата. Конечно, он чуть ниже, похож на макаронину и имеет задницу, которую я узнаю и с расстояния в 12 км, но их сходство всё же заставляет меня чувствовать дискомфорт. — Ага, если от него несёт как от старых заплесневелых читос, сам он выглядит как бомж и при этом пытается поживиться моей едой. Его рот изогнулся в улыбке, которая бы заставила любую нуну пасть к его ногам. — Мои вещи в прачечной, пришлось надеть шмотки брата. Нож в моём сердце заставил задержать на секунду дыхание. Я знала, я блять знала это. Чёрт бы побрал эти серые треники. — Ещё один гость? — Минсок снова появился за моей спиной и замер, едва увидел Сехуна. — О! — Кто там? — взбудораженный Лухан пробежал мимо, только чтобы поржать над видом Сехуна. — Йо, Пак, круто выглядишь. — Моя фамилия О. Я открыла рот, чтобы сказать всем отъебаться (кроме Минсока, ведь он мой ангел), но вселенная хотела, чтобы сегодня я страдала по полной программе, поэтому к нашему сабантуйчику присоединился Кай. — Чонин? — упала челюсть Сехуна, а затем Кая. — Сехун?.. — видно, что ему неуютно, и чёрт, я понимала его. — Что он здесь делает? — Сехун повернулся ко мне и внезапно с силой схватил за руку. Я икнула от неожиданности. — М-мы просто зависали вместе, он мой друг и- Сехун прервал меня неверящим хмыканьем. Чёрт, он слишком пугающий для двенадцатилетки. — Рассказывай эти сказки кому-нибудь другому! Я ожидала чего угодно, но не того, что он развернётся и уйдёт. Я стояла, шокированная, не в силах двинуться, пока, по какой-то причине, не побежала за ним, не слушая криков Кая и воплей Лухана, что мне не нужно бежать за членом, ведь у меня есть он. Я редко бегаю, потому что я жирная и неспортивная, поэтому очень быстро сбилось дыхание. Когда я наконец увидела фигуру макаронины, быстро удаляющуюся по улице, то прокричала его имя во всю силу своих лёгких. Не знала, что макаронины такие быстрые, хотя этот вон как припустил, только пятки сверкают. Впрочем, у Сехуна длинные ноги, вот почему он естественно слишком быстрый для меня. — О Сехун! Стой! — прокричала я вновь, и, к моему удивлению, он притормозил и развернулся. Ненавижу видеть его плачущим, особенно из-за того, что часто становлюсь причиной его слёз. Но в этот раз он выглядел иначе. Ни уязвимого выражения лица, ни печальных чёрных глаз. Вместо этого смесь злости и разочарования омрачала его красивые черты. В мгновение ока во рту пересохло, засевший в глотке ком не давал проронить и слова. Всё, что я хотела сказать, испарилось из головы, и я шептала то, что никогда бы не подумала говорить раньше. — Просто… просто не уходи. Пожалуйста. Атмосфера между нами стала холоднее. В этот понедельничный день улицы пустуют, так как чертовски жарко. Почему же я вся дрожу? — Он мне всё рассказал, — голос Сехуна едва слышен и слаб. Он тихо говорит, а мне хочется лишь обнять его. — Кто… и что тебе сказал? — я почти не различаю, что говорю, из-за болезненных спазмов в груди и шума крови в ушах. По всем моим ощущениям, сейчас произойдёт что-то ужасное. — Чанёль. Возможно ли, но моё сердце застучало ещё быстрее. Вернулись воспоминания о том, как я плакала в ванной, а он меня обнял. Обеспокоенное выражение его великолепного лица. — Чанёль? — повторила я, сбитая с толку, смущённая, но больше всего испуганная. — Он рассказал мне о тебе и Чонине. Сперва я не поверил, но… — он горько усмехнулся. — Что? — у меня отвисла челюсть от шока. — Почему… зачем бы ему говорить такое? Это неправда, Сехун! — Избавь меня от лишних пояснений. Он слышал, как вы двое говорили по телефону. О том, что тебе следует расстаться со мной. Внезапно всё прояснилось. Я вспомнила, как ехала в машине домой и получила истеричный звонок от Кая.

«Как это должно сработать, если ты с Сехуном?»

Слова эхом звучали в моей голове несколько секунд, прежде чем я поняла. Чанёль слышал, Чанёль слышал, как он говорил это, и Чанёль подумал, что я обманываю Сехуна. — Нет… нет, это всего лишь недопонимание! Ты должен верить мне, Сехун! Это не то, что кажется, — я в панике схватила его за рукав. — Кай не знал о тебе, о нас, и после того, как он узнал, он спросил меня, нравится ли мне Чанёль, и сказал, что я должна порвать с тобой, если хочу быть с ним! — мой мозг отключился, так я спешила сказать ему всё это, хотела, чтобы он перестал грустить, поэтому я проговорилась, рассказав настоящую неотфильтрованную правду. И только секундой спустя я поняла, что, блять, сказала. Я наблюдала, как выражение его лица становится болезненным, отражая мои собственные, полные страха эмоции, а после он заговорил надломленным дрожащим голосом: — Ну, а ты? Я молчала. Только смотрела на него, в его чёрные глаза, наполненные слезами. — Ответь мне! — закричал он, заставив меня вспомнить, где мы, и понять, что мимо проходят люди. — Сехун, не кричи, просто- — Я буду кричать столько, сколько хочу, твою мать! — У тебя нет права кричать так на- Ощущение жжения на моей щеке заставило меня дёрнуться и в шоке приложить к ней ладонь. Сехун отшатнулся от меня, на его лице проявились неверие и ужас. Я касалась своего лица, мало понимая произосшедшее. Сехун дрожал, прикрывая ладонями рот. — Блять, я не хотел этого, я- — Просто иди домой, — прошептала я. — Иди домой и скажи своему брату, чтобы он шёл нахуй. На ватных ногах и с текущими по лицу слезами я развернулась в сторону дома, игнорируя саднящее лицо, но в большей степени — боль в сердце. Голос Сехуна, кричащего мне вслед, пропадал, становясь тише с каждым моим шагом, пока не остался лишь звон моих ключей. Мыслями я возвращалась на пять лет назад, до того, как всё это началось. Моя мама научила меня многим вещам. В первый раз, когда я пришла домой со странным китайским мальчишкой, она сказала мне не верить парням. Как делала это она, пока не решила выйти замуж за какого-то чувака, которого она почти не знала, и переехала в Европу. Мы заключили договор: заканчиваю школу и уезжаю из Кореи. Но когда в почтовом ящике обнаружился чек оплаты учёбы в крутом колледже, планы поменялись. — Я куплю тебе квартиру, не волнуйся, — пообещала она по телефону. — А ты учись хорошо. Родители Лухана богатые, чертовски богатые, но подумать только, загадочный чек появился спустя неделю, как я сказала ему, что уезжаю из Кореи, — это ли не странно, к тому же, как могла моя мать так легко оставить меня здесь и начать новую жизнь? — Это был твой отец, да? Лухан мог бы, даже более двух лет спустя, покачать головой и улыбнуться мне. День понедельника, Минсок отправился за продуктами, Кай тоже ушёл, поэтому дома был только Лухан, когда я пришла с красным отпечатком на щеке и в слезах. — Почему ты так сильно хотел, чтобы я осталась? — первое, что сорвалось с моих губ. Лухан в шоке подошёл ко мне и положил холодную ладонь на мою щеку, не веря увиденному. Должно быть, я выглядела отвратительно. Усмехнулась этой мысли. Кто бы мог подумать, что тощий парень может быть таким опасным? — Что этот ублюдок- — Почему ты хотел, чтобы я любой ценой пошла в тот же колледж, что и ты, Лухан? Лухан близко, так близко, что я могу видеть всё в его глазах. Солнце ярко светит в окно, но его глаза всё равно такие тёмные, такие… — Твои глаза чёрные? — прошептала я озадаченно. Лухан моргнул от удивления и усмехнулся. — Столько лет вместе, а ты никогда не смотрела мне в глаза? — Я думала… я правда думала, что они тёмно-карие. — Иди сюда, — Лухан взял меня за руку и подвёл к окну. Солнечный свет лился на нас, ложась на его лицо так, как я никогда не видела прежде. Словно я впервые смотрела на него. Лухан, который обычно выглядел раздражающе идеальным, сейчас казался намного более обычным, чем раньше. Видно мелкие прыщики и бледные пятна на его щеке. — Ты используешь тоналку… — мой голос дрожал от неуверенности. Я осторожно подняла палец, чтобы прикоснуться к его лицу и испачкать подушечку в тональном средстве. Да, теперь всё видно. На лице Лухана есть пятнышки, есть прыщики и чёрные точки возле носа. Как я могла не замечать этого раньше? Но всё же, его глаза всё равно кажутся мне чёрными, становясь тёмно-карими по внешней стороне радужки. Лухан смотрел на меня с таким выражением, которое я не могла никак интерпретировать. Но на губах его улыбка, хоть и очень слабая. — Всё ещё чёрные, — прошептала я, глядя прямо в его глаза. Внезапно почувствовала себя загипнотизированной, будто я стою напротив кого-то другого, не моего идеального, хоть и сумасшедшего друга детства Лухана, а напротив какого-то ещё более ослепительного молодого человека. — Я попросил отца заплатить за твоё обучение, — его ладонь вновь легла на мою щеку, — потому что я хотел защищать тебя. От этого, — он грустно усмехнулся, мягко поглаживая пальцами саднящую красную отметку на моём лице. — Что он сделал тебе? — Мы… поссорились, — я сглотнула, а Лухан нахмурился. — Ничего страшного. — Я прикончу его за то, что он посмел тронуть тебя. Тихо фыркнула. — Почему ты всё ещё так печёшься обо мне? Атмосфера между нами внезапно изменилась. Холодный взгляд сменился на тёплый, и он посмотрел на меня, излучая такую силу чувств. — Ты же моя младшая сестра, — прошептал он с лёгкой грустью в голосе. Во второй раз за день из моих глаз полились слёзы, но теперь их стирали мягкие прикосновения пальцев Лухана.        Когда домой вернулся Минсок, мы все сели ужинать. Прошло несколько часов веселья, проведённых вместе с моей маленькой семьёй. Было уже за полночь, когда я под благовидным предлогом покинула квартиру. Ночное небо чистое, я могла видеть звёзды с крыши, пусть дым от сигареты немного смазывал этот вид. Если бы Тао был здесь, мы могли бы курить вместе и сплетничать. Я улыбнулась этой мысли. Свет от экрана моего телефона разрезал темноту. «Прости меня. Я люблю тебя, пожалуйста, прости меня, нуна», — прочитала я, едва двигая губами. Не знаю, почему мне так смешно. Может, потому что я чувствую жалость по отношению к Сехуну, может, потому что меня подмывает набрать его номер и сказать, что всё в порядке. А возможно, это потому, что я знаю, что не могу вырваться из этого порочного круга, желая избегать его, но в итоге сдаваясь. Я чувствую себя ещё более потерянной, чем обычно. Лухан уедет, я не смогу порвать с Сехуном, Чанёль не полюбит меня. Слова Кая, сказанные этим днём, всплывают в голове против воли.

«Ты ему нравишься».

Я фыркнула. Даже Чанёль не настолько тупой, чтобы дважды отказать девушке и сказать, что она неплохо смотрится, целуясь с его братом, а потом внезапно влюбиться в неё. — Кажется, я больше не могу доверять даже Каю, — усмехнулась я. Он лжёт или просто неправильно всё понял? Единственная вещь, которую я знаю точно, это то, что я запала не на того брата. Всё уже решено? Почему я не могу остановиться? Смогу ли я увидеть пункт назначения? Я выдохнула и закрыла глаза.