За завесой льда

С той ночи Баки почти не разговаривает с ними. Все, что Торин и Чарльз слышат от него — сухое «Я подменю», после чего он уходит, очень стараясь даже невзначай не взглянуть на товарищей по несчастью. Для Ксавьера такое положение дел вполне в порядке вещей.  — Я не должен был видеть всего этого, — с горечью говорит он Торину. — Я не должен был показывать это ему.  — Но он сам попросил! — возражает король.  — Да, и теперь жалеет, — Чарльз вздыхает, глядя в сторону выхода. — Поверь, я понимаю Баки. Меньше всего он ожидал, что когда-то был простым симпатичным парнем, веселился, влюблялся и не имел никакого отношения к убийствам… И что недавно чуть не отправил на тот свет своего лучшего друга. Ему сейчас реально нелегко, Торин. За все в жизни приходится платить… и цена Баки оказалась слишком высока. — Даже если так, — упрямо поднимает голову Торин, — меньше всего здесь виноват ты.  — Я не виню себя, — Ксавьер слабо улыбается другу. — Я дал клятву помочь, чем сумею, и сдержал ее. А Баки нужно время, чтобы принять, кто он есть на самом деле. И нам ничего не остается, кроме как разделить его выбор. Торин кивает, однако какое-то странное тянущее чувство внутри не дает ему согласиться со словами профессора окончательно. Чувство, что с этим парнем, который волей-неволей составляет им компанию в опасном приключении, у него гораздо больше общего, чем кажется на первый взгляд. Они знакомы от силы несколько дней, и первая встреча была явно не самой теплой, но Баки успел отменно показать себя в боях — неуловимостью, ловкостью, поистине смертоносной меткостью — и тем более поразительной и рвущей душу оказалась его оборотная сторона. Его крик тогда буквально прошил Торина насквозь: он до сих пор звенит в ушах, когда король просыпается по ночам. Такое живое напоминание, сколько боли испытал он сам… И потом, Баки совсем не похож на Чарльза. Торину до смерти хочется разговорить его, узнать получше — раньше он ни разу не испытывал подобных желаний, тем более по отношению к людям, от коих за время скитаний со своим народом не получал ничего, кроме презрения. Но это совсем другой мир. И люди здесь другие. Поэтому, дождавшись, пока Чарльз углубится в очередные размышления, Торин оставляет его в пещере одного. Баки он находит сидящим на каком-то поваленном бревне возле входа и осторожно пристраивается рядом.  — Последние дни ты избегаешь нас, — начинает с места в карьер. Баки криво усмехается.  — А на что я вам? Лучшим друзьям стало скучно вдвоем? Торин игнорирует саркастический вопрос, задавая свой:  — Скажи, ты винишь Чарльза? Баки неопределенно дергает плечом.  — В том, что моя память вернулась? Это все равно бы рано или поздно произошло. У Чарльза могло и не получиться, и мне пришлось бы искать кого-нибудь другого. Так что успокойся, твой драгоценный профессор тут ни при чем.  — Ну да, дело в тебе.  — Точно. Какое-то время оба молчат.  — Моего деда обезглавили у меня на глазах, — говорит вдруг Торин, и взгляд его застывает, устремляясь вдаль. Баки не реагирует.  — Это случилось давно, в битве у королевства Мории, в долине Азанулбизар. Я сражался там, хотя мне было всего пятьдесят три — по вашим меркам сущий мальчишка. Но наследник трона обязан идти в бой, и неважно, насколько он молод, — попытка улыбнуться больше смахивает на гримасу, и Торин это отлично осознает. — Бледный орк бросил голову деда на землю, и она покатилась ко мне с глухим стуком… Эта картина до сих пор мучает меня в кошмарах… Застарелые, давно забытые эмоции пробуждаются вновь, и пальцы сами собой сжимаются в кулаки.  — В той же битве погиб мой младший брат… а отец пропал. Он пытался защитить нас, повел за собой отряд… и больше я его не видел. Искал среди мертвых и раненых, но он исчез без следа, — Торин словно со стороны слышит собственный тихий и почти срывающийся голос. — Я был в отчаянии. Я просто не знал, что будет дальше. Со мной, с моим народом. Мы лишились нашего дома, захваченного кровожадным драконом Смаугом ради наживы, я потерял родных… а теперь от меня еще зависела судьба целого племени гномов Эребора. Я просто не готов был стать королем.  — Вы лишились дома? — переспрашивает Баки, поворачивая голову к нему.  — Я же сказал, его захватил дракон, — отвечает Торин. — Мы долгое время скитались, находя временный приют в людских селениях, пока деду не пришла в голову мысль отвоевать у орков древнее королевство рода Дурина — Морию… Ту битву выиграть удалось, но… мы слишком многих потеряли и не смогли продолжить борьбу.  — И что было дальше? — похоже, его собеседник заинтересован всерьез. — Тебе удалось… справиться с собой?  — Как будто у меня был выбор, — теперь приходит очередь Торина усмехаться. — Я делал все, что мог, чтобы облегчить жизнь своей семьи и своего народа. Брался за любую работу в поселениях людей… терпел унижения и насмешки и упорно верил, что когда-нибудь мы вернем Эребор, а с ним — прежние счастливые времена. И даже когда все совсем вставало поперек горла, эта вера помогала мне держаться и двигаться дальше.  — Твоя история мало похожа на мою.  — Неужели?  — Ты, по крайней мере, не был марионеткой в руках безумцев, возомнивших, что мир и его история вертятся так, как хотят они, а больше двух дюжин убийств — всего лишь необходимые меры для обеспечения порядка.  — Безумцев хватает и в моем мире, — парирует Торин. Его собеседник качает головой, тяжело вздыхая.  — Ты не знаешь, что они делали со мной. Лучше бы я откусил себе язык еще во время первых опытов…  — В любом случае, — король кладет руку ему на плечо, — это уже позади. И ты ничего не можешь изменить. Отпусти свое прошлое. Ты сам себе хозяин и больше не вернешься к ним.  — Я пытался убить лучшего друга.  — Ты не помнил его.  — Мы со Стивом были неразлучны с детства, — с болью произносит Баки, рассматривая свои ладони. — Я всегда защищал его от хулиганов. Он ведь был таким хилым, постоянно болел… но это не мешало ему оставаться самым храбрым, независимым и благородным человеком из всех, кого я знал. Когда началась война, он так рвался туда… говорил, что просто не может оставаться в стороне, пока остальные кладут свои жизни… И я завербовался, чтобы сражаться за двоих…  — Его это успокоило?  — А ты сам как думаешь? — очередная усмешка Баки, наверное, впервые за все время их знакомства теплая и даже ласковая. — Нет, Стиви добился-таки своего. Правда, не совсем… обычным способом. Ему ввели какую-то сыворотку, и мой лучший друг из хиляка превратился в суперсолдата. Он… спас меня из плена… один раз, а вот второй уже не сумел. Он, наверное, думал, что я мертв…  — Представляю его шок, когда он понял свою ошибку.  — Ага. Ну что, ты до сих пор считаешь, что мне не стоит волноваться?  — Мой народ не прощает подобного, — задумчиво говорит Торин. — Но у вас здесь все по-другому. Твой друг, как и я, должен понимать, что ты творил зло не по своей воле. Уверен, он сможет принять тебя.  — Если только мы останемся живы, — Баки обводит напряженным взглядом окрестности. — Эти твари могут появиться из ниоткуда…  — Мы справимся, — король приободряет его улыбкой. — И ты обязательно вернешься к другу. Баки изумленно смотрит на него и внезапно улыбается в ответ — искренне и солнечно.  — Расскажи о своем мире побольше, — холод и отчужденность в его глазах исчезают, и Торину хочется верить, что уже окончательно.