Центр масс

      В лабораторию вошёл Коуд.       – Образец живого организма доставлен, – пробубнил комбайн.       Комбайн выставил правую руку, держащую за шкирку облезлую кошку.       – Неа, я за кандидатуру козявки, – Билл процедил сквозь зубы, пытаясь засунуть Ламар в камеру холодильника.       – Нет, мистер О’Коннелл, дядя Кляйнер будет…       – Дяди Кляйнера здесь нет, принцесса, – Билл наконец-то опустил железную шторку и вытер лоб рукавом. – Так что по Ламар никто не будет горевать. И вообще, тебе разве не жалко кошечку?       – Данный образец более предпочтителен, – забубнил комбайн, – так как является млекопитающим.       – Я согласен, – Илай оторвался от монитора. – Нам нужно понять, как телепорт работает с земной фауной.       – Мы уже проверили на Армстронге! – Билл подошёл к Коуду и забрал у него кошку. – Привет, блохастая.       – Образец Армстронг принадлежит земной флоре, – уточнил Коуд.       Билл скорчил рожицу и потряс головой.       – Я вынужден снова согласиться с Коудом, – пожал плечами Илай.       – Может попробуем найти другой… образец? – Аликс подняла брови домиком.       – Прости, детка, но Брин вряд ли здесь поместится, – Билл прижал к себе кошку и повернулся в сторону телепорта.       Визор комбайна замерцал.       – Кха, – лязгнул Коуд. – Кха. Кха.       Все посмотрели на комбайна.       – Тебе плохо, консерва? – Билл приподнял бровь.       – Это… – Коуд сделал паузу, – смешно.       Билл сощурился и подошел к комбайну. Аликс и Илай переглянулись.       – Тебе смешно, жестянка?       – Положительно.       – Почему, Коуд? – Аликс улыбнулась.       – Потому что у Сопротивления нет средств, чтобы доставить Администратора Брина в лабораторию, – Коуд повернул голову к Аликс. – Абсурд.       – Вообще шутка была о другом… – Билл приподнял брови.       Комбайн посмотрел на морпеха и щелкнул визором.       – Ладно, утюг, а то еще перегреешься, – Билл повернулся к Илаю. – Ну так что, мистер Вэнс?       Илай встал из-за компьютера, скрестив руки на груди. Старик потер подбородок двумя пальцами. Посмотрел на Билла с кошкой. Перевёл взгляд на холодильник с Ламар. Повернулся к Аликс. Девчонка пожала плечами.       В лабораторию зашёл Барни, держа под мышкой шлем ГОшника.       – Ага, – улыбнулся Калхаун. – Успел. Всем привет!       – Как прошла смена, агент ноль-ноль-семь? – Билл отсалютовал.       Барни махнул рукой.       – Сойдёт, – Барни подошёл к рубильнику. – Я готов!       Илай подошёл к телепорту.       – Пусть будет кошка, – Илай задрал дверцу кверху. – Это логичнее.       Из холодильной камеры выскочила визжащая Ламар. Коуд мигнул визором и поднял ногу, под которой пробежал хедкраб и скрылся в коридор.       – Прости, блохастая, – Билл выставил перед собой руки и посмотрел в глаза кошке. – Эти садисты от тебя не отстанут.       Морпех поместил кошку в холодильник и закрыл дверцу. Послышалось глухое жалобное «мяу».       Все зашли за перегородку, кроме Барни.       – Давай, – скомандовал Илай.       Барни дернул рубильник.       Телепорт загудел. Затрещала проводка. Из холодильника скоро повалил сноп искр. Запахло палёным.       – Что-то не то, папа, – Аликс обратилась к Илаю.       – Всё хорошо, – старик положил руку на плечо девчонки.       Холодильник затрясло. Из щелей медленно полетели желтые и зеленые огоньки.       – Аликс права, мистер Вэнс, – прокричал Билл.       – Ждите! – скомандовал Илай.       Оба телепорта грохнули, плюнув дверцами. Из обоих повалил густой дым. Из второго холодильника раздался прерывистый свист.       Морпех подбежал к телепорту.       – Твою мать! – Билл прислонил рукав ко рту. – Это что такое!       – Папа, Боже мой! – Аликс положила руки на голову.       Барни медленно подошёл к холодильнику, перешагнув оторванную дверцу.       – Ох, – Барни согнулся в рвотных позывах.       В холодильнике лежала непонятная пульсирующая масса, растянутая по стенкам холодильника. Из нее торчали кости, местами проглядывалась шерсть, а ровно по середине растянулся один глаз.       – Да сделайте что-нибудь, вашу ж мать! – вопил морпех.       – Это кошка… – промычал Барни, держась за живот. – Меня будут мучить кошмары всю оставшуюся жизнь.       – Эксперимент провален, – пробубнил Коуд и подошёл к телепорту.       Комбайн взялся за пульсирующую сердцевину, вырвал ее из камеры холодильника. Масса пискнула. Коуд бросил её на пол и раздавил ногой.       – Процесс нестабилен, – Коуд обратился к Илаю, который что-то набивал по клавиатуре.       Старик посмотрел на комбайна.       – Нам нужен антимасс-стабилизатор, – Илай опустил голову. – На его разработку уйдут годы.       Билл присел на корточки, разглядывая кровавую массу.       – Подобное устройство есть у Альянса, – забубнил Коуд. – Гражданин Бернард Калхаун может предоставить сведения о движении имущества.       Комбайн повернулся к Барни. Калхаун молча кивнул.       – Тиснуть такую хрень у Альянса, – Билл привстал и уперся руками о колени, – наверное почти невозможно. Да, консерва?       Коуд защёлкал визором.       – Отрицательно.

***

      Ночь выдалась очень темной. Небо заволокли тучи, сквозь которые иногда поглядывал серый лунный диск. Дул холодный ветер.       Железная дорога проходила сквозь небольшой мертвый лес, который медленно пожирала фауна Зена, изредка мигая желтыми и синими огоньками. Из глубины изредка издавался вой инопланетных существ.       Несколько десятков повстанцев тихонечко лежали в подлеске у железнодорожного переезда. Первая крупная вылазка Сопротивления за десять лет оккупации Альянса. Поодаль от всех странный человек в жёлтом дождевике. Рядом с ним лежали на животе два сотрудника Гражданской обороны с кляпами во рту. Их руки были плотно связаны за спиной.       В нескольких ярдах от основной группы на железной дороге копошилась парочка повстанцев, над которыми неподвижно висел сканер.       – Ага, вот так, – сказал один из повстанцев в балаклаве, сшитой из двух американских флагов.       Повстанец в зеленой балаклаве кивнул. Оба двинули к основной группе, разматывая шнур с небольшой бобины.       Оба повстанца несколько раз спотыкнулись о других повстанцев, засевших в высокой сухой траве.       – Простите, ага – проворчал звёздно-полосатый своему напарнику в зеленой балаклаве.       Повстанец в пестрой балаклаве упал, вызвав тихое недовольство окружающих. Следом за ним упал повстанец в зелёной балаклаве.       – Здарова, Сэм! – показалась над травой звёздно-полосатая балаклава и потрясла сцепленными над головой руками. – Миранда, моё почтение.       – Иди уже, – ответил женский голос.       Пёстрая балаклава откланилась.       Спустя несколько минут они подбежали к человеку в жёлтом дождевике.       – Всё готово, консерва, – завалился в сухую траву повстанец в звездно-полосатой балаклаве.       – Подтверждаю, – ответил синтетическим голосом жёлтый дождевик.       Рядом с повстанцем в пёстрой балаклаве завалился повстанец в зелёной балаклаве. Ну как, балаклаве. Это была зелёная шапочка, наспех переоборудованная тупыми ножницами под балаклаву. Она задралась кверху и оголила подбородок до заячьей губы.       – Когда, – тяжело дышал повстанец в пёстрой маске, – когда там поезд уже поедет?       – Через шестнадцать минут, – пробубнил жёлтый дождевик.       – Нобель, готовься выдать премию, – повстанец в звёздно-полосатой балаклаве обратился к визави.       Зелёная балаклава кивнула.       – Пятнадцать минут, – негромко сказала пестрая балаклава в рацию.       Тишина. Холод. Томительные минуты ожидания.       Из рации пёстрой балаклавы раздался голос юной девушки.       – Барни только что передал, что в поезде будут гражданские! Слышите? Поезд. С гражданскими.       Кое-где из-за травы повыскакивали лица в балаклавах.       – Да твою ж… – Билл сдёрнул пёструю балаклаву и нажал на кнопку. – Принято, принцесса.       Морпех плюхнулся в траву.       – Любая поправка увеличивает риски… – забубнил Коуд.       – Нет уж, жестянка, мы не будем пускать поезд с рельс, – Билл прислонил рацию к носу.       – Отменить, антигражданин Простобилл, – лязгнул Коуд. – Вы повышаете риски неоправданных потерь.       – А не пошла бы ты на хрен, консерва, – Билл убрал рацию. – Мы не будем подрывать поезд с гражданскими.       Коуд сделал шаг в сторону морпеха. Морпех оскалился.       – Вы снова ставите субъективные переживания выше объективной цели, – комбайн сделал ещё один шаг.       Вдалеке показался луч света.       – Мы не будем трогать гражданских, – Билл сделал шаг навстречу Коуду. – Наша цель – хренов стабилизатор, а не сотни трупов.       Поезд приближался.       – Если мы не спустим поезд с рельс, – Коуд подошёл вплотную к Биллу, – помимо сотни трупов гражданинов вы получите десятки трупов антигражданинов.       Поезд был совсем близко.       – Хоуп, – не отрываясь от визора комбайна, Билл натянул свою пёструю балаклаву, – давай!       – Антигражданин Простобилл, – лязгнул Коуд, мерцая визором.       Хоуп нажал на ручку детонатора. Раздалась серия взрывов.       Послышался скрежет тормозов поезда.       – Планы изменились, – Билл заговорил в рацию, повернувшись к поезду. – Ждать моей команды.       Из рации морпеха раздалось несколько подтверждений.       – Хоуп, за мной!       Паренёк натянул свою шапочку и рванул за убегающим морпехом.       Коуд всё еще мигал визором.       – Вперёд, вперёд, вперёд!       Поезд остановился намного дальше от места, где он должен был сойти с рельс. Из вагонов повыскакивали темные фигуры, мерцая синими огоньками.       Мы были не готовы. Враг уже подготовился.       – Огонь!       Железная дорога озарилась десятками огненных вспышек. В сторону поезда полетели полоски раскаленных пуль.       – Вперёд! – кричал морпех.       По повстанцам в ответ ударили синеватыми клякcами. Это были снаряды импульсных винтовок. Поезд охраняли комбайны.       – Коуд, Коуд, – заорал морпех в рацию, – это комбайны! Какого чёрта? Где ГОшники?       Рядом упал первый повстанец с пробитой насквозь грудной клеткой.       – Коуд? – заорал морпех еще громче. – Нужна помощь!       – Подтверждаю, – прохрипела рация.       Упал второй повстанец. Третьему размозжило голову. Четвертый упал, обхватив колено и завопил.       – Хоуп, помоги Сэму, – Билл дал команду пареньку, а сам пошёл вперёд.       Хоуп продолжал бежать за морпехом.       Мимо, жужжа, проносились бесчисленные снаряды импульсных винтовок.       – Хоуп! – Билл шлёпнул паренька по груди. – А-а-ах, чёрт бы тебя побрал!       – Ястреб Землекопу. Восемь комбайнов по нашу сторону, – захрипела рация морпеха.       – Землекоп всем! Землекоп всем! – Билл закричал в рацию. – Занять укрытия. Целиться по визорам! Мы залегли за ближайшим валуном. Над нами завис сканер.       – Хоуп, твой выход, – морпех обратился к пареньку. – Только осторожно. По моей команде.       Билл выглянул за валун. Комбайны медленно подходили к позициям повстанцев небольшими цепочками из двух-трех солдат.       – Давай, дружище! – Билл выскочил из-за валуна, громко напевая песенку – Some folks are born made to wave the flag…       Морпех тут же шлепнулся на землю под плотным огнём. Хоуп выкатился из-за угла и выстрелил. Один комбайн завалился на спину.       – Hoo, they're red, white and blue, – Билл показал большой палец Хоупу и застрочил из автомата. – Землекоп всем! Один готов! Целиться в визоры.       Хоуп показал кулачок и перезарядил старенький карабин.       Морпех сделал короткую перебежку до валуна, за котором прятался повстанец. Билл достал рожок из автомата и поднес его к глазам.       На голове застучал мелкий щебень разлетающегося на куски камня.       – Говорила же мне мама… – проворчал морпех, – Билли, дорогой…       Все это время воздух рассекали импульсные снаряды комбайнов и свинец повстанцев.       Упал второй комбайн. Третий. Их осталось пятеро.       Комбайны заработали по позиции Хоупа.       – Ни зги не видно. Да, брат? – Билл повернулся повстанцу и запел. – And when the band plays «Hail to the chief»!       Морпех толкнул рожок в автомат и побежал, давая короткими очередями.       – Ooh, they point the cannon at you, Lord, – Билл завалился в небольшой канавке. – Землекоп Светлячку. Запрашиваю фейрверк.       Над морпехом завис сканер.       – Принято, – прохрипела рация.       Из-за сваленного позади дерева выскочил повстанец и ударил из гранатомета по цепочке комбайнов. Светлячка тут же скосило импульсной винтовкой.       – Эх, Светлячок… – сказал Билл и полез за рожком.       Кажется, парочка комбайнов была готова. Но осталось ещё трое.       В лицо морпеху полетела земля, вспаханная импульсными снарядыми.       – Алло, Джинни! – Билл постучал дулом автомата по объективу сканера. – Вылезай уже из своей волшебной лампы, консерва!       Они почти подошли к канавке Билла.       – It ain't me, it ain't me, – завопил Билл, что есть мочи, – I ain't no senator's son, son.       С поезда спрыгнул комбайн в жёлтом дождевике. Он метнул какое-то громоздкое устройство во вражеского комбайна, раздробив его шлем.       – It ain't me, it ain't me, – завизжал морпех и резко поднялся из канавки, поливая из автомата комбайнов, – I ain't no furtunate one, no!       Коуд достал пистолет и автоматическим огнём пробил визор второго комбайна.       Третий комбайн вцепился в Коуда. Билл поднял импульсную винтовку и расстрелял вражеского солдата.       – Ты где был, тостер?       – Воспользовался замешательством противника и добыл стабилизатор. – Комбайн поднял устройство. – Требуется движение.       – Гражданские! Надо их выпустить.       – Отрицательно.       – В смысле, ты чего, консерва?       На противоположной стороне железной дороги бой всё ещё продолжался. К Коуду и Биллу потянулись повстанцы с нашей стороны, собирая оружие павших товарищей и врагов. Подтянулся и Хоуп.       – С чего Вы взяли, антигражданин Простобилл, что граждане собираются покинуть поезд с бойцами Сопротивления? Тем более…       – А хрен ли им делать в этом поезде, железка?       – Требуется отступить в лес, – Коуд щелкнул визором. – Требуемое имущество добыто. Нет времени. Каждый пассажирский вагон оборудован…       – Ребята с импульсными винтовками, – Билл обратился к повстанцам. – За мной.       Повстанцы перескочили под поездом и открыли огонь по комбайнам. Солдаты Альянса быстро полегли под огнём импульсных винтовок.       – Антигражданин Простобилл, – лязгал позади Комбайн.       – Отвали, консерва, – Билл подбежал с группой повстанцев к пассажирскому вагону и достал монтировку. – Ну-ка.       Морпех разжал двери. Из вагона послышались крики.       – Антигражданин Простобилл, – послышалось из рации. – Отменить.       Как только Билл открыл дверцы вагона, раскрылся висящий на потолке контейнер. Из него вылетел десяток роботов. Мэнхэки принялись шинковать пассажиров острыми вращающимися лезвиями.       – Твою мать, – Билл дёргал монтировкой, но дверцы больше не подавались.       В стекла били струи крови. Крики постепенно стали утихать.       К нам подошёл Коуд.       – Как же так, чёрт, – морпех и несколько повстанцев пытались дожать двери, но ничего не выходило. – Коуд, помоги же, тебе это раз плюнуть.       – Каждый вагон оснащен страховочной системой, – забубнил Коуд, держа под мышкой стабилизатор. – Это бессмысленно. Требуется движение.       Коуд развернулся и перемахнул под вагоном.       За ним потянулись повстанцы.       – Прости, Билл, – Миранда дотронулась до плеча морпеха. – Пойдем.       Билл отпустил монтировку. Крики затихли. Был слышен только жужжание мэнхэков и лязг металла от их столкновения. Хоуп похлопал морпеха по плечу.       – Ты молодец, Хоуп, – Билл посмотрел на паренька. – Меткий стрелок. Я тобой горжусь.       Парень улыбнулся.       Вдалеке заревели транспортники Альянса. Билл и Хоуп потянулись за остальными повстанцами.       Мы шли молча. Билл всё это время молчал, не поднимая головы.       Очень быстро мы прошли мимо своих исходных позиций.       Билл остановился у двух связанных ГОшников с простреленными головами. Рядом остановился Хоуп и поморщился.       – Они же пленные, Коуд, – морпех обратился к комбайну, пока повстанцы шустро забегали в лес. – Зачем?       – Вы сообщили имя гражданина Хоупа О’Коннелла при сотрудниках Гражданской Обороны, – ответил комбайн, заходя в лес. – Чтобы сократить ваши субъективные страдания, антигражданин Простобилл, страховочная система пассажирских вагонов всё равно была бы активирована.       Из пассажирских вагонов послышались истошные крики.

***

      Я подошёл к двери, ведущей в комнату Моны.       – Не понимаю, – послышался голос пухляша. – Я не могу вернуться домой, потому что преступник. А здесь... Я ничего не умею.       – Ну почему же, Мэттью, ты был грозой встречной полосы, – послышался звонкий смех Моны.       – Да, – выдохнул Мэтт. – Виу, виу, виу.       – Ну чего ты, Мэттью, хватит хандрить. Это моя роль, – засмеялась Мона.       – Мэгги все время вспоминала твой яблочный пирог.       – А Мэгги пекла восхитительные крендельки. Помнишь День рождения Томаса? У вас ещё была собачка, эм…       – Чарли.       – Точно, Чарли. Пока мы поздравляли Тома, ваш пёс съел весь пирог, – Мона снова звонко засмеялась. – Я тогда подумала, что Мэгги съест Чарли живьем.       – Да-да. А потом я отдал триста долларов в ветеринарной клинике, – Мэтт засмеялся. – Самой дорогой яблочный пирог в моей жизни.       Они посмеялись и замолчали.       – Я так скучаю… – прошептал Мэтт.       – Я тоже.       Во мне разлилось чувство тоски. Щемящей невыносимой тоски.       Я прошёл на кухню сквозь витиеватые коридоры. Там сидело трое: Билл, Хоуп и Коуд.       Хоуп чистил свой старенький карабин, пожевывая прихваченную с операции тростинку. Билл хлебал разведенный водой паек. Коуд сидел рядом с морпехом.       Билл глотал свою кашу, не обращая внимание на комбайна. Коуд же всё это время медленно очерчивал визором путь ложки, задерживаясь на жующем Билле.       Даже Хоуп отвлёкся от своего карабина и стал наблюдать за этими двумя, иногда тихонечко прыская в кулачок.       В конце концов морпех не выдержал.       – Чего ты пялишься, консерва? – взорвался Билл.       – Это, – замычал Коуд, – приятно?