Принцесса Средиземья

                    — Значит, Трандуил… Тебе нравится звать меня по имени?       Файер пожала плечами, немного испугавшись.       — Извините, если я сказала что-то не то, ваше величество. Э-э. Вам противно, когда я называю вас по имени?       — Не противно. Удивительно. Разве ты не поняла, что можешь обращаться ко мне на ты, и, как и мой сын, звать меня отцом?       — Я не могу, — насупилась Файер. — Звать отцом.       — Отчего? Не получается простить инцидент в пыточной? Я могу это понять, но я тогда не знал, кто ты.       — То-то и оно. Мне повезло, я оказалась той, кого нельзя замучить. Но я все думаю, а если бы я была простой гномкой? Ты убил бы меня.       — Ошибаешься. Наказал бы за твое непочтение, заставил бы тебя рассказать все, что меня интересует, но не убил бы. Остаток своих дней ты могла бы провести в тюрьме. Но! Если бы показала себя с хорошей стороны, я бы выпустил тебя и дал возможность научиться полезному делу и жить в пределах Лихолесья свободно. К тому же, выяснив, что ты дочь народа гномов, я предложил бы тебя гномам — может, они и купили бы тебя у меня. Я знаю, как гномы ценят своих женщин.       Файер немного расслабилась.       — Просто… Не поворачивается язык, — призналась она. — Я не могу признать старшим того, кто…       Файер не могла сказать королю правду. Как бы это выглядело? Того, кто в ее сознании стал подобен хорошо тренированному мальчишке, хорохорящемуся днем и рыдающему ночью? Как же она посмеет это сказать?       — Кто что? — терпеливо спросил Трандуил.       — Кто словно моложе меня, — промямлила Файер.       Трандуил насмешливо поднял бровь. Бывало такое. Особенно с людьми. Вроде бы понимали, что эльфы древние, как этот мир, и в тоже время людей смущал их молодой вид. Неужели и Файер тоже засомневалась?       — Ты представляешь, сколько мне лет? — тихо спросил король.       — И представлять не желаю, — упрямо сказала Файер. — Дело не в годах, Трандуил. Меня гномы считали подростком, но я по-хоббичьим меркам вовсе не подросток. Дело не в количестве прожитых лет.       — Неужели ты сомневаешься в моем опыте? — догадался Трандуил.       — Тоже нет.       — Я слушаю тебя, Огонек, — еще мягче сказал король. — Что же смущает тебя?       Не то вздох, не то всхлип рванулся из груди Файер.       — Дело в ответственности, которую вы на меня возложили. Я ни жить, ни дышать свободно не могу, как вспомню, кто я. И что должна сделать. Твоя дочь была бы беззаботной нарядной бабочкой, порхающей в этих стенах. А теперь взгляни на меня. Я не принцесса. Я — непонятное творение, которое не отвечает ни одному из проживающих народов!       Трандуил молча смотрел на Файер, и на лице его была все та же отстраненная маска. Но в душе у короля словно стягивалась черная паутина. Вот, значит, как эта девочка воспринимает этот мир…       — Если я — ваше оружие против Тьмы с востока, разве я могу чувствовать себя обычной девой, которой положено обрести счастье по праву рождения? А? Ответь мне, эльф. Ты же такой мудрый. Как же ты можешь называть дочерью создание, которое в нужный срок уйдет в Мордор, чтобы сразить Темного Властелина? — Файер секунду помолчала. — Я же ЗНАЮ, что мне не вернуться из этой битвы. Я видела, как он силен.       Если бы Файер знала, как стучит сердце короля и как он проклинает свое согласие на затею Галадриэли! Как возможно взять и послать на смерть свое родное, кровное?! Где были его думы ранее? К тому же, почему он не предположил, что вместо воина, с которым он и говорил бы по-другому, и требовал бы другого, родится девчонка? Как с ней себя вести?       — Тогда я хочу знать, что ты думаешь о том, что я не собираюсь отдавать тебя леди Галадриэли, — тихо сказал эльф. — Даже если эльфы Лориэна пойдут войной на Лихолесье. Тогда ты сможешь спокойно расти тут, в моем дворце.       Файер не приходила в голову такая возможность.       — Ты что?! Разве можно так: развязывать войну между эльфами?! — сказала она. — И мне некуда расти. Я выросла, я взрослая. Теперь я буду набираться опыта. И буду благодарна, если ты, как мой создатель, объяснишь мне, как я должна пользоваться своими силами.       — Я не стал бы развязывать войну за оружие, принадлежащее в большей степени леди Галадриэль, — ответил Трандуил. — Но я готов драться за свою дочь.       Файер прикусила губу. Они оба уже забыли, что Трандуил собирался вделать ей за посещение тренировочной площадки.       — Драться за дочь… Сколько же тебе лет? — спросила она.       — Почти восемь тысяч, — ответил Трандуил, надбавив себе пару тысячелетий, чтобы полугномочка уж точно прониклась космической толщей времен.       Ухнула в ушах неведомая толща лет, словно Банни заглянула в кромешную безграничную пустоту. Совершенно по-другому посмотрела на эльфа Банни. Сколько всего можно увидеть даже за сотню лет, если не сидеть во дворце, а путешествовать и общаться с другими живыми существами! Но эльфы — домоседы, это известно всем, что они превратились в сказания, а кое-кто в них давно и верить перестал. И вряд ли часто выезжал из своего леса король. А если и выезжал… Банни напрягла память. Битвы, ночевки в палаточном лагере, слуги лишний раз не допустят к королю кого попало, так что контактов с населением, скажем, людских селений, наверное много веков уже не было, а те, что были то не часто…       — Язык пока не говорит, — вздохнула Банни. — Ты же дедушка! Старенький-старенький дедушка!  Я не могла себе представить, что старенькие тоже плачут по маме. Думала, что старенькие воспринимают утраты по-другому, не так. А ты до сих пор по ней плачешь. А я по своей маме почти не плачу, с тех пор, как ушла из Шира.       Вот в чем дело. Орчонок пытается понять, чему стал свидетелем в спальне. Трандуил улыбнулся.       — Какая разница, сколько тебе лет. Все хотят, чтобы мать была рядом. Каждому порой нужен совет более старшего, более мудрого… — Трандуил совсем не то хотел сказать. Но королю и древнему эльфу разве к лицу сентиментальные рассуждения о внезапно накатывающей тоске? О том, что сколь ни было бы тебе лет, по ночам в одиночестве ты становишься тем, кто ты есть, без своих приобретенных и заготовленных впрок масок?       — Врешь. Просто ты тоскуешь, — выдохнула Файер. — Потому что над тобой сейчас никого нет, но не тех, кто командовал бы, что тебе делать, а тех, кто любил бы тебя, прощая тебя за все.       Вот так, а ты, великий король, ждал, что ей хватит такта не упоминать всуе то, о чем ты сам никогда не говоришь вслух? Трандуил помолчал.       — Тогда ты более везучая. Над тобой есть кто-то, кто неравнодушен к тебе, например, я.       — Дедушка Трандуил, — хмыкнула девушка.       Трандуил улыбнулся.       — Решай сама, кем тебе быть, раз утверждаешь, что ты взрослая. Реши, кто ты. Дочь короля эльфов или оружие против Тьмы.       — Трандуил, я пойду в Мордор, когда настанет время, — выдохнула Файер. — Но я не собираюсь Саурона убивать. От него осталось всего ничего. Просто объясню, чтобы он и не думал расширять свои границы. Он послушается меня.       Лицо короля потемнело.       — Что ты несешь? — с отвращением спросил он. — Ты собираешься договариваться с Тьмой?       — Понимаешь, многие думают, что Саурон — это кромешное зло. А ведь он справедлив, понимаешь? — Файер постаралась объяснить свою точку зрения. — Он дает шанс жить даже таким уродам, как орки.       — Ты не знаешь, о чем говоришь, — покачал головой эльф.       — Я знаю, где мой дом, Трандуил. В залах Мории я ощутила себя дома. Азог — он вовсе не такой, как его описывают те, кто сражался с ним на поле битвы. Да, как и любой воин он свиреп. Но разве гномы в бою ласковые и пушистые? В бою даже добрейшие из эльфов будут дарить смерть.       — Продолжай, — процедил Трандуил, но мог бы и смолчать. Файер и не думала прекращать монолог.       — Так вот, Саурон, он хочет, чтобы не было больше войн, чтобы люди, орки, урук-хаи, эльфы и гномы жили в мире и равенстве. А вы тут трясетесь — Зло, Зло с востока! Его тела лишили, один глаз остался да призрак… И все равно он пытается подарить всем любовь, пусть даже теми методами, которые есть в его распоряжении. Не существует абсолютного Зла. Это сказки. И орки тоже ничего так, просто их культура очень отличается от культур других народов. Вот и все.       Трандуил не слушал, что несет орчонок. Он видел таких. И в ее глазах он увидал знакомый дурман темной магии.       — Тебя обманули, — спокойно сказал Трандуил. — Тебя заставили думать о Зле, как о чистом и светлом, чтобы ты перешла на сторону Тьмы, чтобы использовать твои способности для завоевания Средиземья. Мне все понятно.       — У меня нет таких способностей, — возразила Файер. — Так, получается кое-что, в основном от меня не зависящее.       — Ты еще не достигла расцвета своей силы, — возразил Трандуил. — И ты такая наивная: кто по головке погладил, тот и добрый. Ты не понимаешь, кто ты и кто Саурон. Я вижу, что Зло сыграло на твоем одиночестве. Вижу, гномы не смогли убедить тебя, что они тоже твоя семья.       — Я для Даина эльфийское отродье, — выдохнула Файер и рассказала все, что помнила о своих отношениях с гномами в Ривенделле.       Трандуил слушал, сохраняя невозмутимость, и лишь раздувающиеся тонкие крылья носа могли выдать бешенство короля.       — Это уже слишком… — пробормотал он себе под нос. — Не ожидал я, не ожидал…       — И, возвращаясь к главному, — Файер искоса взглянула на эльфа. — У меня многоотцовье не укладывается в голове. Я просто все время хочу спать, когда об этом думаю. Даина я первого сочла своим отцом.       Банни сглотнула. Ей и сейчас было больно вспоминать, как обращался с ней Даин.       — Человеческого короля я знать не знаю. Да и к тому же он уже глубокий старик… Отец может быть только один. Тот, кто ни разу не обидел.       — Значит — орк? — сощурился король.       — Орк, — хмуро ответила Банни, чувствуя, как ее ответы раздражают эльфа. Трандуилу грудь стиснуло обидой.       — Тогда кто для тебя я?       — Ты — Трандуил, — серьезно сказала Банни. — Я тобой восхищаюсь, я видела, как ты управляешься с мечом. Ты — великий древний витязь, великий король. Мне очень нравится твое имя, оно такое вкусное во рту.       — Великий Эру, что за каша у тебя в голове, — вздохнул Трандуил. — Хорошо, зови меня по имени.       «Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы прижилось», — подумал владыка Лихолесья.       Короля что-то смущало, он помолчал несколько секунд, нащупывая, что не так. — Откуда ты знаешь, чего хочет Темный властелин? Кто обьяснил тебе это так хорошо? Азог? И чего же он хочет?       Следующие полчаса Файер птицей пела о прекрасных и благородных коммунистических планах Саурона, пялясь большими честными глазами на короля эльфов. Трандуил давно выпал в осадок и только поджимал губы, не прерывая Файер. Наконец она выдохлась, и тогда заговорил Трандуил. Он популярно объяснил, что подразумевается под достижением целей любыми доступными методами.       — Мать Леголаса умерла от пыток в застенках Гундабада, — негромко сказал король. — Она бы тебе понравилась.       И он рассказал о всех погибших, замученных, искалеченных, кто боролся с всеобщим врагом. Файер слушала сперва с каменным выражением лица, затем стала проникаться чужим горем и болью, под конец планы Саурона уже не казались такими заманчивыми. Голос короля, властный и тягучий, завораживал и незаметно внушал ей отвращение к оркам. Она пыталась сопротивляться, но преграда вот-вот должна была пасть от услышанных ужасов, о которых с таким спокойным лицом вещал король эльфов Трандуил.       — Значит, никому нельзя верить. Кругом враги, — сделала вывод Файер. Трандуил усмехнулся и кивнул.       — Если гномы меня бросили, Повелитель обманул, орки использовали, чтобы получить желаемое, а вы, Дивный Народ, просто провели эксперимент, как над подопытным кроликом… Тогда куда мне податься? Где мое место в этом мире?       Банни чувствовала растерянность.       — Разве тебе плохо тут? Тебе пошьют много красивой одежды, тебя будут обучать всему, чему ты пожелаешь научиться. Что ты больше хочешь — рисовать, вырезать по дереву, играть на музыкальном инструменте? Ты можешь выбирать, чем тебе заняться. А еще у нас есть огромная библиотека. Там много сказок.       Файер вдруг насторожила уши.       — Сказки эльфов? Как, должно быть, они прекрасны. А когда их можно будет почитать?       По лицу Трандуила пробежал намек на улыбку. Эльфийские сказки! Огонек отреагировала как истинный хоббитенок. Всем известно, как в Хоббитании любят сказания эльфов о временах прекрасных и добрых, как новорожденная весна.       — Я прикажу показать тебе, где библиотека. А тебе наказываю прочитать десять сказок на выбор, после расскажешь о чем в них говорилось Лусиэль. Считай это наказанием за посещение моей поляны. — Трандуил уселся поудобнее.       Файер не верила своим ушам. В наказание — читать сказки? Она умеет пересказывать!       — Меня всегда станут наказывать чтением сказок?       — Не всегда, — улыбнулся Трандуил. — Как у вас в Хоббитании отцы наказывали дочерей?       — Ну вот! Не хочу хворостиной! — насупилась Банни, во-первых, я слишком взрослая для таких наказаний, во-вторых, это нехорошо, некрасиво! Лучше наказывать красиво! Пусть я выучу и расскажу сказку или песню, или поэму. Это гораздо красивее и полезнее для здоровья!       Трандуил усмехнулся:       — Думаешь, я мечтаю причинять боль? Мне гораздо приятнее послушать сказки, у меня же нет времени их читать, я читал, раньше, но в библиотеке много таких, которые я не помню. Ты будешь отсиживать часы за дело, а я потом еще и послушаю сказки, надеюсь, ты хорошая рассказчица.       Файер совсем расслабилась и превратилась в мягкую и нежную Банни окончательно.       — Трандуил, я очень-очень сильно буду стараться, — сказала она королю.       Трандуил еще немного поболтал о предстоящих делах и учебном расписании и поднялся, собираясь уходить. В дверях владыка обернулся.       — Помни, Дитя Галадриэли. Саурон никогда не бывает добрым. Такова природа Зла. Зло может быть хитрым, расчетливым, но не добрым. Подумай над моими словами.       — Хорошо, Трандуил! — Банни ответила с почтением и улыбнулась, и увидела, как потеплел взгляд короля. А когда за королем закрылась дверь, прибавила:       — Я об этом серьезно подумаю.