Принцесса Средиземья

                    — Пойдем на кровать. Сядем, ты успокоишься и расскажешь, что увидела на картине, — предложил Трандуил. Файер послушалась. Сели. И тогда она произнесла, глядя в сторону:       — Трандуил, я даже не знаю, что тебе сказать. Иногда ты думаешь, что те, кого ты любил, умерли, но оказывается, что тебя обманули.       И посмотрела на портрет.       — Я его знаю. Очень хорошо. Его зовут Гортхнак.       — Если я не ошибаюсь, это орочье имя? — осторожно спросил Трандуил.       — Он не просто орк. Он командир, как и Азог. Азог возвращался в Гундабад, а Гортхнак остался в Мории. Он помнит немного из того, что было до его искажения. Он многое рассказывал мне, да что там, я за ним хвостиком ходила. Он такой — он самый-самый.       Трандуил слушал спокойно, и лишь в душе его метались все чувства от надежды до разочарования, от тоски до ненависти. Трандуил все понял. Значит, отца только хитро ранили, возможно, усыпляющим дротиком, чтоб сердце не прослушивалось, чтобы его приняли за мертвого. Но разве такое возможно? И ведь как рассчитали! У него не было возможности подобрать, похоронить отца — он должен был увести остатки войска. Он бежал с поля боя, прикрывая ужас благоразумием.       — А ты не ошиблась? — осторожно спросил Трандуил. — Может, этот, Гортхнак, он просто похож на Орофера?       Файер помотала головой.       — У Гортхнака есть воспоминания. Он говорил, он знает, что был красивым гордым эльфом. И его волосы целы. У него все такая же гордая осанка, он ведет себя немного не как орк.       — Но все же он — орк, — произнес Трандуил. — Так?       Трандуил слышал о сотнях таких случаев. Орки крали эльфов и в Мордоре их перерождали. Крали людей и заставляли их быть рабами. С гномами было сложнее — гномы устойчивы к пыткам и уперты до крайности. Они очень редко переходили на темную сторону.       — Трандуил, я могу порадовать Гортхнака, рассказав ему, кто он, и что ты у него есть, — предложила Файер, которая переварила происходящее и наполнилась новой энергией для свершения удивительных дел.       Трандуил запретил ей делать это довольно жестко, непримиримо посверкивая глазищами.       — Если ты приволочёшь расчувствовавшегося орка в мой дворец, я казню его, — заявил Трандуил, поднимаясь с кровати. — Да, я был бы рад вновь обрести отца, но не в виде вражеского солдата! И не дури! Сбежав из дворца, ты либо погибнешь от паучьих жвал, либо тебя сожрут дикие звери, коими изобилует мой лес. И даже если ты живая выйдешь из лесу, то сколько отсюда пешком до Мории? Ты не дойдешь, погибнешь раньше от голода и жажды.       — Ой, ну почему ты не хочешь хотя бы пообщаться для начала с ним? — удивилась Файер. — Ну нельзя же так отбрыкиваться, если есть шанс все поправить!       — Что же поправится? — хмыкнул Трандуил. — Подумай сама: король Орофер вернулся. Меня — с трона? Орка — на трон? И я — Черный принц? А мой Лес — под начало Темного Властелина? Представь реакцию эльфов, простых эльфов. Думаешь, никто никогда не пытался вернуть искаженного в должный вид? Даже те, кто что-то помнил, даже кто хотел обрести прежнее положение, они не могли! Ибо тьма уже была в их сердцах, и не могли они созидать, а только разрушали. И их уродливая внешность отталкивала от них прежних знакомых, и чувствовали они себя изгоями. И это лишь добавляло в их темные души горя и ненависти к чистому и светлому. Нет. И не искушай меня!       Голос Трандуила стал немного хриплым. Файер уловила, что король отговаривает ее искренне. Но сам он больше всего на свете хотел быть свидеться с отцом. Пусть даже с искаженным.       — Хорошо, деда, — отказалась она от своего предложения. — Я не сбегу. Я поняла. Но пусть тебе будет легче от того, что ты знаешь, ладно? Что твой отец жив и здоров, занимает высокое положение, и у него все хорошо. А новую войну они развяжут ой, как не скоро. Они вновь заселили нижние ярусы Мории, их полно в Гундабаде, в Дол-Гулдуре, снова шевелятся тени Мордора, но их силы чересчур слабы, чтобы нам угрожать. Так что в ближайшее время ничего плохого с Гортхнаком не стрясется, а ты через много лет может и изменишь свое решение.       — Не изменю, — ответил Трандуил, впрочем, не так уверенно.       Они говорили еще долго, и Трандуил все же рассказал Файер про мать Леголаса.

***

      Леголас досидел в своем укрытии до самого раннего утра и не заметил, как заснул. Это было ошибкой. Недремлющее око подкопившего сил и обнаглевшего Саурона шарилось по просторам Средиземья. Вскользь окинуло верхушку лесного холма, внутри которого располагался дворец Черного Принца. Отметило искру золота на одной из верхних террас. Проскользнуло дальше…       Саурон вдруг очнулся. Неужели?       Око зашарило по лесу. Искра вскоре нашлась — это луна отразилась на золотых волосах эльфийского принца. Саурон задумался — вершить что-нибудь, или не стоит. И… отказался от первоначального замысла навредить лесному принцу. Мальчишка может пригодиться. К примеру, как заложник в отдаленном будущем, для сговорчивости Черного Принца. Поэтому — пусть спит и считает себя в безопасности.

***

      Когда Трандуил заговорил, Файер словно перенеслась в те события и посмотрела на все своими глазами. Атака орков, россыпями несущихся на эльфов из врат Гундабадской крепости. Они контратакуют. Он ведет в бой лучших всадников лесного королевства. Лери, его жена, на своем палевом с черными отметинами олене от него не отстает. Трандуил направляет оленя к вратам, но приходится прорубаться сквозь вражеские ряды. Его олень помогает изо всех сил.       Он поднимает на рога по десятку орков, Трандуилу приходится сделать только мощный взмах мечом. И рога пустые, и головы врагов летят в стороны, а тела падают вниз. Его эльфы тоже не пешие. Их олени менее могучи, чем его, но тоже топчут врагов, бодают, расшвыривают копытами.       Но тут король видит такое… Его мальчик, он велел ему остаться дома. Он еще слишком молод для такого боя. На своем полуторагодовалом олененке. Кровь мгновенно отливает от лица Трандуила, когда он видит, как из врат вылетает стая боевых летучих мышей.       — Назад, Леголас! — орет король, но принц не слушается. Он ослеплен блеском битвы, он рад, что может проявить себя, доказать, что уже достоин звания одного из самых могучих воинов отца. Он не понимает угрозы, исходящей от стаи, самозабвенно разя клинками отряд гоблинов, поспешивших в его сторону. Гоблинюки визжат, когда оленёнок сильно кусает их за плечи и мощным мотком головы отшвыривает покалеченные тела прочь. А Леголас вопит боевые кличи и кромсает тела гоблинов, словно золотая мельница. Рад ли он, что тоже воюет? Да он счастлив! Его бьющая через край сила наконец находит применение. Это не тренировочная площадка с механическими болванами, тут каждый его удар — в пользу отцу. Он — нужен!       Лери самозабвенна. Вдохновленная битвой, она прекрасна. Из-под златого шлема вьются белоснежные локоны, синие глаза сияют ярче всех звезд на небе. Она обучена самим Трандуилом, ее клинки, почти такие же как у короля, лишь полегче да поменьше, не знают ни промаха, ни сочувствия.       Но из врат выкатывается свежий отряд. Таких орков Трандуил еще не видел. Наполовину металлические, с вживленными в плоть доспехами, они высокие и могучие. Мыши, до этого с визгом и посвистом кружащие над отрядом Трандуила, бросаются на эльфов одновременно с орками. Леголас чувствует, как смертоносные когти проносятся в дюйме от его головы — он успел пригнуться.       Рев бронированных орков заглушает мышиный визг. Олененок Леголаса атакован с двух сторон. Молодой эльф не может отразить эти атаки, вынужденный уклоняться от летучей мыши. Он прячет клинки и достает лук. К нему пытается пробиться Трандуил, который уже понял, что надо отступать. На фигурку Леголаса, привлеченные стоном падающего олененка, метнулись сразу несколько мышей. Орки уже довольно оскалились, предвкушая легкую добычу, как олень матери копытами отбросил орков, размозжив им головы.       — Уходи! — последнее слово, которое услышал Леголас от мамы. Мыши кинулись на воительницу и вцепились в волосы и в доспехи, подняли ее в небо и потащили. Леголас вопил вслед, подстрелил одну из мышей. Но две твари уносили жертву внутрь ворот.       Последнее, что увидели отец и сын: как мыши, выполняя чью-то команду, пленили точно таким же образом десяток эльфов и утащили их по воздуху в ворота. Оставшиеся сумели разгромить бронированных орков, но когда бледный, как полотно, Трандуил приказал ворваться внутрь врат, те успели закрыться. Наглухо. Прочно. Величина их и мощь не позволили эльфам продолжить атаку. Пришлось возвращаться. Без Лери.       Трандуил не питал иллюзий по поводу того, что произойдет с пленниками дальше. Он во всем винил сына. Это не могло не отразиться на прежней теплоте их отношений. Леголас честно пытался заслужить прощение. Повиновался отцу во всем, был послушен самому сумасбродному его повелению, но тщетно. Вину и воспоминаниям король явно уделял больше внимания, чем родному сыну. Наконец Леголас попробовал привлечь внимание по-другому — противясь. Это ни к чему хорошему тем более не привело, но постепенно король все же простил сына. Конечно, прежней ласковости не было, хотя она была нужна молодому эльфу как воздух, но он научился жить так.       Позже взгляд отца потеплел. Все же Леголас заслужил его доверие и любовь. Трандуил понял, что вырастил его таким, каким его хотел видеть. Сыном можно было гордиться. Он и гордился. А вот теперь появилась орчонок, и сын снова потребовал максимум его внимания и участия. Трандуил только надеялся, что сегодняшнее представление заставило Леголаса устыдиться, и впредь он не станет ревновать к Файер.       Файер угрюмо выслушала историю Трандуила, сдобренную его рассуждениями и умозаключениями. Конечно, она не могла сдержать пару слезинок хоть и пыталась. Сердито вытерла глаза ладошками.       — Значит, ты не видел тела Лери, — подвела она итог, когда умолк король.       — Огонек, бесполезно надеяться на чудо. Чудеса мы творим сами. Или говорим, что чудес не бывает, — откликнулся король. — Никто не выживет в орочьем плену. Никто. Или умрут, или станут переродившимися, искаженными, что равносильно смерти.       Файер открыла рот, чтобы ответить. Но в подземные покои почти вбежал встрепанный, с незнакомым стальным блеском в глазах, обычно спокойный и невозмутимо-серьезный Лантир.       — Мой лорд! — обратился он к Трандуилу. — Я насилу нашел вас. Дежурным отрядом взяты трое гномов. Они ведут себя вызывающе и требуют выдать им то, что мы нагло забрали. Я не понял, о чем это они.       — Может, им известно, что я тут? — откликнулась Файер, вставая, придерживаясь за коленку сидящего Трандуила. Тот поддержал ее, тоже поднимаясь.       — Ну что же, ведите в тронный зал, я готов принять их. Пусть посмеют высказать свои претензии лично мне, — спокойно посмотрел на Лантира Трандуил. — Мы сейчас прибудем.