Глава 34. Два короля.
20 декабря 2015 г., 12:09
Владыка Лихолесья предстал перед пришельцами величественный и строгий, словно не провел бессонную ночь, беседуя с Файер. Слегка изогнул бровь, увидев, кто пожаловал в его владения.
— Приветствую тебя, Трандуил, владыка Черного Леса, — степенно поздоровался Даин, но глаза его светили яростью, не соответствующей словам и спокойной интонации.
— Приветствую и тебя, Даин Железностоп, — сухо поздоровался Трандуил и наклонил голову, испытующе глядя в лицо гнома. — Что привело тебя в мои владения? Было бы безопаснее просто послать гонцов.
Файер никуда не могла улизнуть. Любопытство было сильнее всего. Она незаметненько прошла к мосту и остановилась, спрятавшись за колонной. Отсюда она и видела, и слышала о чем говорят короли.
Даин смотрел в глаза лесного короля. Как обычно — спокойное лицо, холодный, неприступный взгляд. Ничем не выдает, что ему известно о Дитя Галадриэли.
— Странные дела творятся, владыка, — решил пойти на хитрость Даин, временно ужав свою гордыню. — Слышал ли ты о пробуждении Дитя Галадриэли и о ее пути в Кветлориэн, к истоку своему?
Трандуил важно кивнул.
— Дошла ли Дитя? — голос короля хрустящей льдинкой прозвенел в пространстве.
И Трандуил так взглянул на гнома, что тот понял — королю известно все.
— Не уберегли мы ее, владыка, и темное войско пленило ее. Нас была жалкая горстка, поэтому мы вернулись в Ривенделл за помощью. И помощь была дана — но пленный орк поведал, что в копях Мории уже не прячут Дитя, она отбыла в Гундабад вместе со старинным врагом. Мы вернулись в Эребор, и эльфы, которых дал нам в помощь лорд Элронд, поймали возле Гундабадских врат гоблина, который поведал, что Дитя пропало по дороге мимо Лихолесья.
— И что же ты хочешь узнать, владыка Эребора? — терпеливо спросил эльф.
— Гэндальф Серый запросил подмогу у Радагаста, и его птицы рассказали, что Банни живет в твоем дворце. Мы пришли забрать мою дочь.
Трандуил не шелохнулся. Лишь глаза стали как тучи над бушующим океаном.
— Да, моя… дочь здесь. Но причем тут ты, гном? — осведомился Трандуил. — Вы ее потеряли, не уберегли. Теперь она в безопасности.
— Она раньше стала МНЕ дочерью! — возмутился Даин. — Я первый прижал ее к сердцу! Я первый назвал ее своим ребёнком!
Файер нахмурилась, слушая Даина.
— Вранье. Трандуил меня не отдаст! — прошептала девушка.
Ей стало противно слушать дальше, и она ушла. Хотелось спать. Она добралась до своей комнаты и заснула.
То, что случилось потом, она узнала много часов позже. К ней пришел мириться Леголас. Когда они уже сидели, дружески посмеиваясь над произошедшим, он вдруг сказал:
— Даин попытался подраться с отцом. Отец сперва чуть не казнил его, а потом посадил его и его спутников в темницу. Там им самое место.
— Спутников? А кто приехал с ним? — спросила Файер и секунду спустя догадалась.
— Его сыновья, — ответил Леголас.
Дни Файер потекли по-прежнему. Леголас каждое утро заходил к ней и гнал на тренировочную площадку после легкого перекуса, принесенного заботливой Лусиэль. Теперь он заметно снизил обороты и щадил девушку.
Трандуил изменил свое незыблемое правило и иногда забирал Файер на свою тренировочную площадку. Когда Файер находилась на ней, механические болваны не использовались. Король давал ей в руки два деревянных меча, таких же, как у него, и показывал разящие движения.
Файер возмущалась, что ее мечи деревянные, но Трандуил только усмехался. Когда они перешли к отработке более сложных движений, Файер поняла, что не надо и мечтать об отточенных красавцах, которыми фехтовал король. Просто чтобы не порезаться.
Но оружие короля ей нравилось. Трандуил пообещал выковать ей подобное, когда она пройдет курс обучения.
Тем не менее, стара пословица — как волка не корми, он все в лес смотрит. Все послушание Файер было показательное. Усыпляя бдительность короля и принца, даря им поцелуи и улыбки, она вела исследовательскую деятельность: изучала карты тайных троп Лихолесья, разведывала укромные уголки дворца и брошенные комнаты, выведывала, как не заблудиться.
И настал день, когда вместо часа, отведенного ей на послеобеденный отдых, она спустилась в темницы. Она знала, что гномов не охраняют. Никто не отпустит их, друзей у них нет, Трандуил же уверовал, что Файер скорее отчаянно боится попасть к гномам и будет всячески сторониться контактов с ними.
Так и было бы, если б попал в темницу только Даин. Но никто не учел привязанность Файер к Килиму. Даже не просто привязанность. Она помнила о своем побратимстве с гномом, помнила о Принадлежании.
Она подготовила побег гномов тщательнейшим образом. Собрала и спрятала в лесу три мешка с едой. Заготовила теплые плащи. Стащила маскировочный тент — натягивать над ночующими посреди открытой степи гномами. Сама хорошенько оделась. Король устроил пир, отмечая очередной эльфийский праздник, когда она сумела стащить ключи от камер и, затянутая в теплый тренировочный костюм, спустилась в подземелье и отперла самую желанную клетку.
— Банни! — прошептал Килим, вставая с койки. — Ты жива? Орки не навредили тебе?
Все прошлое всколыхнулось в душе девушки. Вспомнились мельчайшие подробности путешествия с гномами до Ривенделла и все, что было между ней и Килимом. Ключи звякнули, отпирая клетку. Она слышала, что Даин тоже шепчет ей, но сейчас она была занята только Килимом.
Килим шагнул навстречу, и Файер повисла у парня на шее. Вдохнула знакомый запах, такой привычный, родной. Эльфы никто так не пахли. Сильнее всего был запах табака и металла. Килим радостно прижал девушку к себе.
— Ты не ответила. Тебя не обидели эльфы? — спросил он.
— Орки меня не обидели, эльфы по-всякому, — уклончиво сказала Файер. — Я могу вывести вас отсюда. У меня все готово к вашему побегу.
Она отлепилась от Килима и открыла клетку с Даином. Она и не думала вешаться ему на шею, но тот сам сгреб ее в охапку и начал целовать ее щеки, укалывая морденьку бородищей и усами. Бормотал, что молит о прощении, говорил, как они метались, не зная, как освободить ее из Мории, что Балин и его гномы погибли…
Файер слушала внимательно, и хмурость постепенно покидала ее личико. Значит, ее пытались спасти, никто ее не бросал! Она ответила Даину объятием и вывернулась из его рук, отпирая клетку с Филимом. Тот тоже не мог сдержать радости и тоже прижал к себе девушку. Однако зацеловываться она не позволила.
— Теперь ноги в руки, если не хотите провести тут ближайшие двести лет! — И повела их изученными укромными дорогами.
***
Тауриэль знала о планах Файер. От ока эльфийки не укрылись ее приготовления. И все же она не стала мешать. Потому что среди пленных гномов был гном, как две капли воды похожий на Кили. Она не посмела даже завести с ним разговор, памятуя о прошлых событиях, и в особенности о том, как Трандуил чуть ее не изгнал. Она не стала мешать девушке. Лишь отвлекла нескольких эльфов с их дороги. Файер довела гномов до укрытия и распределила мешки с едой. — Ты вернешься к Трандуилу? — тихо спросил Даин. — Я не виню тебя, что ты привязалась к Лесному королю. Он, наверное, был добр к тебе. Но если бы ты согласилась пойти с нами, посетить Эребор, посетить Дэйл… Я был бы счастлив, если бы ты хотя бы погостила у нас. — Банни, пойдем к нам? — попросил Филим. — У нас гостят твои знакомые из Ривенделла. Они тоже будут тебе рады! Файер заколебалась. Предложение было заманчивое. — А в Кветлориэн не поведете? — спросила она. — А чего тебе бояться Кветлориэна, — пожал плечами Даин. — Она же… Владычица-то. Твоя родная мать. Последняя фраза заставила сердце Файер стукнуться в район желудка. — Ну… ладно. Пойду с вами, — согласилась она.***
Им пришлось пробираться осторожно, прячась, вдоль реки, но в конце концов трудный путь закончился, и гномы и Файер вышли к берегу озера и заозирались, ища, на чем бы плыть. Плыть было решительно не на чем, и пришлось идти по берегу, вновь по территории владений лесного короля. Во дворце, тем временем, хватились Файер. Обыскали все ее любимые места. Нет нигде! Хватились гномов. Обнаружили открытые камеры. Хорошо, Трандуил сидел, когда Леголас ворвался в тронный зал и оповестил короля об исчезновении гномов и Огонька. — Она их пожалела! — прорычал король. — А они ее похитили! Нет, сын! Не говори ничего больше! Это похищение, и никак иначе! Она сама бы не ушла! Он метнулся в верхний ярус и кинулся к высокому окну, словно хотел разглядеть дорогу, по которой ушили гномы. Леголас рысил за отцом, в тревоге глядя, как с искаженного гневом и болью лица сходит морок. Губы Трандуила зашептали молитву. Ветви деревьев всколыхнуло невидимой силой, и лес напрягся, впитывая посыл короля. Леголас побледнел, думая, что разгневанный король шепчет слова уничтожения. Он ошибся. Да, Трандуил гневался, но не собирался рисковать, насылая уничтожающий чужаков морок. Деревья могли не отличить Огонька от гномов. Поэтому король шептал лишь охранные заклятия, призванные довести в целости и сохранности его Огонька до границ людских и гномьих земель. Файер с наслаждением вдохнула вдруг повеявший весенней капелью воздух. Стало легче морально, словно кто-то невидимый положил теплые руки на плечи, веля не бояться. Гномы ощутили то же самое. Килим втянул воздух носом и заулыбался. — Нравится, как пахнет? — расправил плечи король Эребора. — Это запах свободы! Филим молча наслаждался. Все воспрянули духом. Шелест деревьев словно что-то пытался сказать, успокаивающее и ободряющее. — Это не просто воздух, — поняла Файер. — Это ада колдует! — Кто??? — Три пары глаз с недоумением уставились на Файер. — Мой ада, — отозвалась Файер. — Мой любимый отец. Она знала, что слова ее резанут по Даину, но не могла себе отказать в этом малом удовольствии. За Ривенделл! Филим и Килим промолчали, не желая подливать масло в огонь. Даин озлился, но нашел в себе силы не показать, насколько его задело это обращение его девочки к Трандуилу. — Значит было тебе с ним хорошо, раз признала отцом, — вымолвил гном. — Не пожалеешь ли, что ушла? — Уже жалею, но ты тоже мой ада. И я не могу разрываться между вами и не могу видеть, как один ада гноит в темнице другого. И я хочу проследить, чтоб вы дошли, куда нужно, — ответила Файер, удивившись что гном перенес обиду без скандала. — Не ада, а отец, я твой отец, — мягко сказал Даин, — и я надеюсь, ты сможешь простить меня, за мое поведение в Ривенделле, я очень раскаивался, когда потерял тебя, вот парни не дадут соврать, сам себе чуть бороду не вырвал. Принял я тебя, принял давно, просто не хотел признавать это даже перед собой, а уж как ты осталась там, в Мории… Обнявшись, Даин и Файер застыли. Филим подошел и обнял отца и сестру. За ним — Килим. А вокруг теплый ветер разгонял нити злой энергии, оберегал, шелестел листьями деревьев. И так Банни стало хорошо-хорошо, что она, когда обьятия разомкнулись, вкинула руки и счастливо закричала, как звонкая птица. Ее торжествующий голос взлетел в небеса и разнесся над миром. Банни поверила, в то, что она любима.
