Принцесса Средиземья

                    Увидев Трандуила, Файер вцепилась в поводья. Ее первым же желанием было кинуться навстречу, обнять, извиниться. Она даже чуть не пришпорила лошадку. Но…       Вспомнила «громовержец». И осталась на месте. Раз королю пришлось оторвать свой зад от трона и выползти сюда в сопровождении воинов, конных и пеших, значит, она сделала нечто ужасное. Значит, он не простит. Паника потихоньку стала накрывать девушку с головой.       Стоп-стоп! Есть еще Бард и Даин. Может, прижаться к кому-то из них? У нее нет постоянного дома и постоянной семьи. То, что она пережила в Лихолесье было похоже на семью. На хорошую семью. Но разве используют в истинных семьях сестренок, как пособие для вразумления старших братьев? Утоптанная тогда обида всколыхнулась в девушке с новой силой и оформилась в четкие слова. Она поняла, почему ушла за Даином. Эта обида сидела в ней, подобно занозе. Себе дороже было выказывать ее, завися от короля и его сына. Но как только она увидела Килима, то осознала, что гномы вели себя с ней все же честнее Трандуила. Поэтому и ушла.       А про Барда и говорить не стоит. Ну и что, что он громадина? Она раньше не общалась с громадинами и жалеет об этом. Она понимает, что была бы гораздо счастливее, если бы за ней пришел Бард, король человеческий. Ни грамма непоняток. Ни капли желания подчинить ее при помощи боли. Вот только он стар, так стар, что и его никак не поворачивается язык называть папкой.       Файер внутренне подобралась, понимая, что возвращаться к эльфам ей не хочется. Она предпочла бы провести рядом с Бардом все то время, что у нее есть до того, как ее пошлют в Мордор. Даин, конечно, не отдаст ее Барду насовсем, но Эребор рядышком с Дейлом. Нет, если она хочет завладеть возможностью дальнейшего развития под руководством человеческого короля, ей надо остаться у гномов.       Девушка приняла решение и задрала вверх подбородок.       — Да-аин, — капризно протянула она. — Ты ведь сильнее Трандуила? Ты же не отдашь ему свою девочку?       — Не отдам, — коротко рыкнул Даин. — Спрячься, пока силой не увели, а я послушаю, что он скажет. Возможно, будет сделка.

***

      У Саурона вновь разыгралось воображение. Он представлял себя сидящим на облаке и скучающе смотрящим на свои будущие земли. Он копит силы и ищет Кольцо. Но девчонка лучше, чем Кольцо. Жаль, что контакта с ней нет — очень много сил отнимает проникновение сквозь завесу эльфийской магии.       И вдруг — снова, как тогда — одинокий луч, рассекающий пространства. Она! Ее сознание, режущее навылет тонкие миры. Она снова тоскует и чего-то страшно боится. Где она? Кто смел ее тронуть на этот раз?       Саурон затрясся от гнева и… Не может быть! Он замер и прислушался сам к себе. Ему никого не жаль. Но почему же так жаль ее?       Он нашел ее. Так уже было. Была битва, когда сошлись гномы, люди и эльфы. Саурон вспомнил.       Люди, жалкие в своем бессилье и малолетстве. Гномы — упертые, воинственные, до смерти стоящие за свое. И… Черный принц?! А он тут что забыл? А девчонка где? Увидел. Она скачет за самый большой шатер, спрыгивает и залезает под накрытый яствами стол. Длинная скатерть свешивается до пола, ее не видно.       Саурон чувствует ее отчаяние. Чувствует, как любовь к Трандуилу и страх перед его гневом рвут ее душу, заставляя активироваться силы, что даны были ей при рождении. Как луч ее чувств сверлит пространство, умоляя о помощи. Саурон хмыкает. Нет, Великий Эру будет глух к твоим молитвам, девочка. Сотни тысяч таких лучей-молитв ежечасно достигают его сознания, если бы он отвечал на все, на что был бы похож этот мир…       Но у тебя есть другой Эру, девочка. Скромнее. Меньше. Младше. И вообще, какая разница, как назвать — Эру или Сау. Главное — твой вопль услышан, и помощь сейчас придет. Не та, что ты ожидаешь, но все же лучше, чем ничего.       Саурон секунду раздумывает, прикидывая свои возможности. Послать Азога на Дэйзи? Медленно. Назгула? Опасно. Высосет и не заметит. Тварь… Да. Контроль — самому.       А куда доставить ее? В Мордор — рано. Пусть орки завершат начатое. В Гундабаде ей будет спокойнее.       — Я выбрал для тебя колыбель, Дитя, — шутит сам с собой Саурон и чувствует, как становится потрясающе — щекотливо, печально, и, вместе с тем, радостно и спокойно.       Над черными вратами пронеслась тварь, на которой летали назгулы. Контролируемая Сауроном напрямую, она издала клич, заложила вираж и понеслась в сторону Эребора.

***

      Трандуил спокойно и бесстрастно подъехал ближе. Армия остановилась поодаль. К лесному королю вышел Бард.       — Приветствую тебя, владыка Трандуил! — с искренней радостью поздоровался он с королем эльфов. — Как давно не посещал ты наших праздников! Как ты…       — Приветствую Бард, друг мой, — ответил человеку эльф, и глаза его чуть потеплели, но тут же он перевел взгляд на Даина, и взгляд снова стал ледяным.       — Что же, гном, я пришел забрать то, что принадлежит мне! — высокомерно заявил король.       — Я не отдам! — прорычал Даин, к которому подтянулись все присутствующие гномы, впрочем, никто не готовился к битве, шли на празднество, а потому ни серьезных доспехов, ни тяжелого оружия у них не было. Все же они упрямо сдвинулись, готовые передушить эльфов голыми руками. Лишь гномки охали и тихо переговаривались, да дети испуганно жались к коленям матерей.       — Даин, неужели ты хочешь, чтобы я силой забрал ее? — медово проговорил король. — Неужели ты хочешь испортить празднество и из-за своего упрямства обагрить землю кровью невинных?       — Иди ты лесом! — заорал до глубины души возмущенный гном. — Не я, а ты привел сюда войско!       — Просто приведи ее. Я поговорю с дочерью и мы уйдем, — спокойно ответил король.       — У тебя нет дочери! — рыкнул Даин. — Иди прочь, в последний раз предлагаю, Лесной дедуля!       Хохот Килима и Филима был так заразителен, что прыснули многие гномы. Трандуил стиснул зубы.       — Бард, они не понимают по-хорошему, — процедил Трандуил, вынимая меч. — Уведи людей, а так же всех детей и женщин подальше. Грядет время великой сечи!       Бард повиновался. Струйки уходящих, торопящихся уйти превратились в тонкие ручейки, которые сливались в реку и скрывались в воротах Дэйла. Все это время Трандуил сидел на олене, подобно изваянию. Конечно, это был не тот олень, что прежде. Тот пал в Битве Пяти Воинств.       Этот был так же могуч и хорошо объезжен. Он нетерпеливо покачивал рогами и переступал копытами, ноздри его раздувались, предчувствуя битву.       Бард понимал, что нельзя сейчас встать ни на чью сторону. Он не владел знанием, кто из них прав: эльф или гном. Поэтому решил предоставить им разбираться самим.       Файер ожидала, что за ней немедля кинутся эльфы Трандуила и попробуют схватить, но время шло, а в шатер никто не вошел. Она вылезла из-под стола и подошла к пологу, осторожно выглянула наружу. Гномы и эльфы продолжали переговариваться, переругиваясь. Из-за нее.       Насторожив уши, она слушала доводы обеих сторон. Даин в конце концов предложил Трандуилу сделку. Тот сделку отверг, и по голосу можно было судить, каких усилий стоит королю сдержаться и не снести наглому гному голову. Трандуил отвечал умно, мудро. Даин храбрился, злился, препирался. До Файер дошло наконец, что армию он привел для запугивания и вовсе не хочет всерьез воевать с гномами. Но станет. Если по-другому никак.       Она много пережила чувств, слушая их перепалку. И благодарность обоим, что каждый считает ее своею, и страх, если вдруг они начнут резню и кто-то пострадает. И раскаяние. Она понимала, что должна объяснить, почему хочет пожить у Даина в Эреборе. Трандуил поймет, но будет против. А может, не будет. Надо попробовать.       Файер вышла из шатра. Пешая пошла, обходя сомкнутые ряды. Ее увидели и замолчали. Дали спокойно идти. И гном и эльф подумали, что она сейчас скажет в их пользу.       «Не волнуйся, помощь рядом. Не бойся. Эскар только с виду страшный, запрыгнешь к нему на спину, и все будет хорошо!» — услышала она знакомый голос в голове. Сразу стало радостно! Саурон все знает и послал кого-то на помощь. Запрыгнуть на спину — конь что ли? Или варг? Но пока это доскачет до нее, ей придется высказать свою собственную точку зрения обоим королям. Жаль, Барда нет. Он был бы рад. Ну, она надеется, что был бы рад. Она собирается сотворить начало ритуала.       Она встала между Даином и Трандуилом. Места между ними было много. Она видела, что если к ней кинутся гномы, она отскочит к эльфам, если эльфы — наоборот. В любом случае, выслушают.       — Прекратите препираться, — просто сказала она. — Может, сказать, что я об этом думаю?       И, не дожидаясь ответа, она выпалила:       — Здесь и сейчас, перед небом и водой, землей и этой горой я оглашаю мой выбор!       Трандуил дернулся, словно получил оплеуху. Часть ритуала выбора народа — «Оглашение»! Эру! Она читала не только сказки!       — Не смей! Еще рано! — вскрикнул Даин. — Ты не могла определиться так неожиданно! Мы еще не говорили с тобой об этом!       Гном закусил губу, уверенный, что девица решила огласить, что собралась стать эльфом. Если она читала все и знает про оглашение, значит, она знает и эффект оглашения. Как только она скажет, что она эльф, больше никто из гномов не сможет принять ее за неуклюжее, безбородое, неказистое и такое милое гномье дитя. Она изменится: авансом станет чистой и безупречной кожа, засияет изнутри свет, и ее больше не коснутся признаки простуды, даже если она вздумает каждый день купаться в ледяных водопадах. А со временем она вытянется, уйдет хоббичий жирок, и станет она типичной эльфийской девой, разве что чуть пошире в плечах и бедрах да пониже ростом.       Трандуил втянул сквозь зубы воздух. Он на миг усомнился: неужели она захочет стать уродливой гномьей девчонкой? Смертной?! Но тут же сомнение отступило. Конечно, она сейчас объявит себя принадлежащей народу эльфов. И сразу станет гораздо красивее.       Он приготовился увидеть, как расцветет ее лицо, как она станет совсем его, совсем принцессой.       Точка появилась в небе. Она стремительно приближалась, Саурон гнал тварь изо всех сил. Он понимал, что Файер вся горит каким-то отчаянным вдохновением. И тоже слегка волновался: вот сейчас девочка унаследует вечную молодость и красоту, а главное — бессмертие, и тогда он ее только станет беречь! Посадит в самую надежную башню, откуда ее никто не вытащит, и будет наслаждаться девчонкой целую вечность!       — Я оглашаю свой выбор! — крикнула Файер. И замолчала, осознав ЧТО она хочет выбрать. Но обида была слишком велика, и она открыла рот, чтобы сказать последнее слово.       Лантир, который все это время сидел на олене в верховом отряде короля, вдруг отчетливо понял, что собирается крикнуть девчонка.       — Нет! — перепугано крикнул он, привстав на стременах.       Трандуил удивленно взглянул на военачальника и… понял. Такая боль и отчаяние возникли в глазах короля, обращенных на Файер, что та оторопела, застыла, глядя на Трандуила, как кролик на удава.       — АИИИИИУУУУ!!! — взвой-клекот разнесся над пустошью. Все вздрогнули, а кто узнал его, пригнулись. С неба рухнула драконоподобная тварь, распластав по воздуху кожистые крылья, и надвинулась на Файер, дыхнув на нее смрадной пастью.       — Садись! Огласишь позже свое решение! — прозвучал в мозгу насмешливый голос.       Эльфы, повинуясь знаку обалдевшего Трандуила, мгновенно наложили стрелы на тетивы, но Файер кинулась к твари. Та низко присела, вытянув по земле башку на длинной шее. Словно птица, девушка взлетела в седло, мельком подумав, чье оно и кто летает на таком создании. Стремена были велики, и она не могла сунуть в них ноги.       Трандуил обнажил меч, но не отдавал приказ стрелять — боялся попасть в Файер. Он с отвращением увидел, как спокойно девчонка расположилась в назгульском седле, как уверенно ухватила поводья.       — Держись, — прозвучал приказ. — Поводья не дергай.       Пришлось отпустить.       — Банни! Не смей! — заорал Даин. — Выбери морготовых эльфов, стань еще одной лесной феей, но слезь с этого монстра! Слезь!       Трандуил незаметным жестом приказал выстрелить по твари нескольким лучникам. Стрелы свистнули и впились в ноги, хвост и шею. Ослепленная вспыхнувшей болью, тварь, вместо того, чтобы упасть и не улететь с девчонкой на спине, рванула воздух крылами и взмыла вверх.       Файер завизжала, чувствуя, как неведомая мощь подбрасывает ее вверх, и седло едва не уходит из-под нее. Она вцепилась в острые шипы на гребне твари и, корябая руки, желала только остаться в живых.       Трандуил не мог ничего сделать. Тварь оказалась сильнее стрел и поднялась в воздух. Эльфы смотрели, как раненая, она крутится, извивается от дикой боли в лапах и шее. Но поднимается выше и выше.       — Саурон! Я не удержусь! — провыла перепуганная насмерть девушка.       — Держи поводья и сожми ее бока ногами сильно, как можешь! — прозвучал приказ. — Боль ее от меня отсекла, я не управляю ей!       Файер совсем потерялась; сжать ногами плечи твари не представлялось возможным из-за коротконогости девушки. Она нашарила поводья, натянула их, но тварь гневно мотнула головой, воя от боли, и поводья вырвались из рук Файер, едва не вырвав ей руки из плеч. Она снова вцепилась в шипы. Пустошь осталась позади. Тварь выла и взбиралась выше и выше.       Саурон был напуган едва ли не так же сильно, как Файер. Если девчонка сорвется вниз, его сил может не хватить, чтобы приземлить ее с переломами, но живьем.       — Лечи ее! — прозвучал приказ в ее голове. — Вспомни, кто ты! Лечи! Иначе обе разобьетесь!       Файер и без его совета понимала, что тварь слабеет. Она вызвала нечто внутри себя, и всей силой возжелала исцеления для неё. Не помогало.       Наконец силы оставили тварь, и она уже не выла, а стонала, словно была не чудовищем с невообразимыми полетными возможностями, а больным щенком варга. И Файер стало ее жаль больше, чем себя.       — Как зовут ее? — услышал Саурон и ответил. — Эскар, мой мальчик, тебе больно, знаю! Очень больно! Так поделись… Поделись со мной, и станет легче. Знаешь, Эскар, один мудрый человек сказал, что с другом все легче. Я твой друг, Эскар. Мальчик, я забираю половину твоей боли. Только лети! Только не падай!       Файер бормотала, настраиваясь на полное исцеление крылатой «лошадки». Эскар удивленно завыл, почувствовав, как силы прибавилось ровно вполовину, а боль ровно вполовину ушла, и различил вещание странного существа у себя на спине.       — Эскар… Как же больно! — провыла Файер, чувствуя как огнем горят раны на ногах и как слабеет ее тело, которое и так едва держится в седле. Но метания твари исчезли. Эскар вслушивался в вещание светловолосой женской особи непонятного происхождения. Учуяв, как клонится ее голова, как руки отпускают шипы, он бережно спланировал вниз и сел посреди степи.       Саурон не терял времени даром. Пока Файер пыталась помочь Эскару, он связался с Дэйзи и Азогом. Бледный орк скакал навстречу планирующей подстреленной твари. Когда она с воплем коснулась земли поврежденными ногами и завалилась набок, он сделал кувырок вперед и, подхватив в свои лапы падающую Файер, тут же вновь запрыгнул на Дэйзи и понесся к вратам Гундабада.       Файер светила оранжевым светом своих глаз, чувствуя, как уходит собственная боль и как уходит боль Эскара. Получается! А главное — она запомнила эти струнки, которые надо потревожить, чтоб пробудились ее целительские способности. Жар лапищ орка, обнимающих ее, прогонял холод из души. Она не собиралась возвращаться к Азогу, узнав короля людей, но все что ни делается, все к лучшему, так говорила мама.       — Что же ты сбежала тогда? — обидчиво прорычал орк.       — Не сбегала я! Вышла проветриться, а потом потеряла камень, под которым был вход в пещеру. Перепугалась, искала, и заснула нечаянно, а потом меня схватили эльфы, — пожаловалась Файер Азогу. — Они чуть не убили меня! Хорошо, Повелитель проник в мою тюремную камеру! Он смог подбодрить… А дальше я уж обманула эльфов.       Азог порыкивал, дивился. Вот и врата. Они закрылись, пропустив внутрь предводителя. Глаза Файер погасли. В небо взвился исцеленный Эскар. Саурон подхватил его сознание своим и погнал тварь обратно в Мордор.