Глава 38. Королева.
14 января 2016 г., 23:33
От мыслей о королеве Файер оторвали тренировки. Нападение предполагалось на Эребор, Саурону все так же была нужна эта твердыня. Дэйл решено было обезвредить попутно, поработив людей и угнав большинство из них в Мордор.
Файер не показывала Азогу свой страх за гномов, с которыми успела перезнакомиться. Она была хорошей актрисой. Но все внутри нее выло и стенало от отчаяния. Наконец Саурону надоел файеровский безысходный вой в пространство. Саурон воспринимал ее ментальный крик как красный луч, и этот луч буквально высверливал дыру в его сознании. Девчонку следовало успокоить, настроить правильно, чтобы забыла этих глупых гномов.
Он послал ей несколько снов с собой, прекрасным. Он вышел на прямую связь и долго беседовал с ней и показывал ей прелесть быта (в его понимании) под покровом Тьмы. Он был мил и помаленьку сверлящий луч угас. Саурон вздохнул облегченно.
Прошло еще несколько дней. Саурон видел, что празднество проходит, да не так весело, как задумывали смертные. Он отчетливо видел, что владыка людей и владыка гномов выбиты из колеи уходом девчонки. Им были не в сласть медвяные вина, им были не в удаль праздничные состязания. Сыны Даина участвовали в состязаниях вяло. Саурона это тревожило — он понимал, что владыки насторожены, и значит смять их шатры будет тяжелее, чем предполагалось спервоначалу.
Остальные: простые горожане и гномы Эребора, упрятали скорбь и наслаждались празднеством. Не все из них знали, кто такая улетевшая дева, а когда не знаешь человека, сочувствуешь ему какое-то время, а потом дела своей семьи становятся важнее скорби о незнакомце.
***
А что же Файер? Тренировки отвлекли, но не дали забыть о королеве. И однажды она пробралась к Лери, как звал ее Трандуил, и присела возле клетки. — Моя госпожа… — позвала она королеву. — Вы слышите меня? Я недавно еще была в Лесном королевстве, у вашего супруга, Трандуила. Он до сих пор скорбит по вам. Но он считает вас погибшей. Азог сказал, что вы по-своему счастливы тут. Что бы вы хотели? Остаться тут, или вернуться к Трандуилу? Файер, живя у орков, пересмотрела свое отношение к Трандуилу. Она обижалась на него, да, она и на Леголаса обижалась. Но только тут, вдали от них, она поняла, насколько сильно успела привязаться к ним. Не гномов она вспоминала, засыпая возле бока Снежка, а короля. Его глаза, так теплевшие, когда она вела себя хорошо. Его улыбку — спокойную, исполненную достоинства, но такую светлую, озарявшую все вокруг. И слезы сами катились по щекам, а она лишь пыталась не всхлипнуть, чтобы избежать расспросов. Саурон умел утешить. Днем ей казалось, что она великий воин, который делает все правильно. И только в предсонье, когда существо по имени совесть терзало ее сердечко, она начинала осознавать, что кругом не права. Файер видела, что королева слышит ее. Это было жутковатое зрелище. Наконец губы эллет разлепились. — Больше всего на свете я хотела сбежать отсюда. Примерно первую тысячу лет. Потом я хотела сбежать и убить Трандуила, короля Зеленой Пущи, за то, что он не попытался освободить меня. Но меня изуродовали и ослепили после двух бесплодных попыток сбежать. Это сделал Глорах с его прихлебателями. А потом военачальники орков передавали меня по наследству, некоторые из них были добры ко мне. Азог — лучший из всех. Я его люблю. — А как же Трандуил? — обескураженно спросила Файер. — Он так тоскует по вам… — А что Трандуил?! Он тоскует по своей прекрасной жене с глазами цвета незабудок, с волосами похожими на звездный свет. Разве я похожа на ту, которая живёт в его мечтах? Разве нужна я буду ему — такая? Разве он сможет мне помочь? Вернуть мои прекрасные глаза, вернуть человеческий облик? Что он сделает со мной, если я к нему вернусь в таком виде? Закроет в своих застенках, чтобы эльфы не видели моего позора? Будет тайком прокрадываться ко мне, как прихлебатели Осквернителя? Довольно, дитя, мое место навечно здесь. А кто ты? — Приемыш Азога. — И Файер поведала королеве свою историю. — Что за манера — возлагать непосильную задачу на смертное существо? — вздохнула королева. — Ведь было так! И чем закончилось? — Было? — не поняла Файер. — А как ты думаешь, откуда взялся Саурон? И королева поведала о светлоглазом мальчишке, у которого убили всех, кого он любил, и сожгли дом, где он жил. А ведь рожден был мальчик — согласно древним легендам — чтобы противостоять Мелькору, главному злодею. — Стало быть, не я первая. А Саурон… Он сын майа? Значит, в нем кровь майар, людей и эльфов? Поэтому он то может стать великаном, то выглядит, как обычный эльф… — дошло наконец до Файер. — Но тогда Он изначально был наделен даже большими возможностями, что я… Сказанное королевой не укладывалось в бедной голове девушки. — Но как же получилось, что Мелькор был побежден, а Саурон встал на его место? — спросила она. Щупальца задумчиво шевельнулись. — Так. Он выбрал путь сильнейшего. — Королева осеклась, поняв, что брякнула не то. Но Файер не заметила. Ничего не сказала, и та продолжила. — Он выбрал власть. Над силами Тьмы. Единственно доступный способ завладеть всеми землями. Абсолютная власть — вот что ему надо! Файер, нахохлившись, молчала. Потом пошевелилась. — Ну и что? Я его понимаю! — жестко сказала она. — У него свои представления о том, как сделать, чтоб всем было хорошо! А на войне — как на войне! Слабейший погибнет. В любом случае, — она встала, собираясь уйти, — я должна кое-что сделать. А после того, что сделаю, мне не будет места тут, и я вернусь к Трандуилу. Мне придется к нему вернуться. Что ему передать о вас? — Скажи ему, что я любила его и сына до последней минуты. А больше ничего не говори, не надо. Я умерла. То, что новая я сохраняю память прежней меня, ничего не значит. — Она помолчала. Файер повернулась, чтобы уйти, как раздался вновь голос королевы: — А мой сын? Кем он стал? — Леголас? Он стал одним из самых сильных и ловких воинов Лихолесья. Он сильно тоскует по вам. Он так любил вас, — ответила Файер. — Ну, а в общих чертах, он, пожалуй, добрее папаши. Хриплый смех королевы разорвал тишину подземелья. Файер начала приходить каждый день после тренировки. Чтобы успокоиться. Она и королева разговаривали. Обо всем. Файер осознала, что королева говорит неправду и вернуться хочет больше всего на свете, но боится причинить мужу еще большую боль, боится осквернить память о себе же. И Азог с ней действительно неплохо обращается. По сравнению, с теми кто был до него. Файер уходила наверх в смятении, судорожно решая, что предпринять.***
Тем временем армия была готова, и поступил приказ о наступлении. Файер научилась командовать своим небольшим отрядиком. Она действительно была вынуждена казнить самых оголтелых гоблинов. Зато остальные прониклись и зауважали. В вечер перед наступлением Азог сидел возле Дэйзи, перебирая ее шерсть. Файер неслышно приблизилась и напрыгнула сверху на его мощные плечи. Азог проворно подхватил ее, зажал здоровой рукой и кувыркнул на ложе. Над горлом Файер нависло лезвие протеза. — Мертва! Я тебя слышал, пока ты шла еще по коридору. Ну что, как тебе королева? Правда, она — чудо? Файер побледнела. — Па-ап, ты знаешь, что я навещаю Лери? — в шоке произнесла она. — У тебя это на лбу написано огненными письменами, и ее зовут Анна, а не Лери, — хмыкнул Азог. — Что тебе сказала Анна? Не правда ли, она отказалась вернуться к Трандуилу? — Орк заинтересованно сопел. — Она сказала, что любит тебя. — Файер, ласкаясь, боднула головой мощную руку. Уселась. Азог шутя постучался ей в голову. — Тук-тук, дурная голова, ты и правда думаешь, что Трандуил бы обрадовался, притащи ты королеву под его пресветлые очи?! Да он бы ее запер в самом глухом углу дворца и наведывался, как я иногда. — Она сказала почти так же, — грустно заметила Файер. — Па-ап, а отпусти ты эллет, которая в пыточной. Ну зачем нам тайный ход в Лихолесье? Нам хватит и Эребора. Повелитель будет доволен, орки заселят подземные чертоги, обоснуются… А? — Тогда в суп, — рыкнул Азог. — Мяско ты, небось, любишь? Я специально отбираю для тебя мягкое и сочное с бедра. Чтобы не попалось куска, от которого тебя вывернет наизнанку. Файер поплохело, но лишь на миг. — А то я не догадалась, что ты таскаешь мне гномятину или эльфятину. Или человечину. Голод не тетка, я не могу только на молоке. Мне, как воину, силы нужны. — Воин… — рыкнул Азог. — Что же тебя не создали полуорком или полутроллем, хоть сила была бы. А то смотреть противно: ни силы, ни ловкости. И надо уже научиться не жалеть свою еду. Не говоря о том, что скоро буду тебя учить добывать ее. Файер поплохело вторично. — Не, пап, вы лучше с этим справляетесь, — промямлила она. — А моя сила в другом, они влили в меня колдовство свое, эльфы эти: Галадриэль и Трандуил. Вот. Я тоже буду колдовать. Просто потренируюсь немного. И буду.***
Разговоры с королевой даром не прошли. Лери сама себя теперь называла Анной, но Файер понимала, что это лишь еще способ отринуть все дорогое. Анна-Лери хрипела девушке о прошлых временах, и особо много Файер выспрашивала о Сауроне. Да, Саурон периодически перекликался с Файер, и она не могла не радоваться ему. Но любовь к нему Файер больше не путала с неприязнью к тому, что он делает. Девушка наконец поняла, чем грозит всему Средиземью победа Тьмы. Настал момент, когда она откровенно рассказала королеве о своей связи с Сауроном. Вопреки ее предположениям, королева не удивилась. — Что же ты хотела, девочка, он располагает тебя к себе, как его самого расположил к себе Мелькор. Переманивает на свою сторону, кружит голову светлыми посулами. Ты нужна ему сильно, очень сильно, раз он так крутится вокруг тебя. Файер вздохнула. Горько было сознавать, что никто в нее не влюбился на протяжении похода и послепоходных дней, и даже любовь Саурона — лишь способ ее очаровать, а не искреннее чувство. Она не плакала, но обида грызла душу днем и ночью. Настал вечер перед нападением. Колонны орков маршировали туда-сюда по площади, в последний раз репетировались планы захвата горы и города. Били орочьи барабаны. Файер сидела на верхушке башни, смотрела на вечернюю землю, освещенную золотыми лучами, и любовалась стройными виражами нового выводка боевых летучих мышей. Послышались шаги, и к ней поднялся Азог. — Повелитель говорил со мной, — сообщил он. — Лесная Фея покинула свой лес и идет с войском на Эребор. Саурон подслушал их речь. Они винят гномов в том, что тебе закружили голову и увели. Они винят гномов в том, что ты предпочла тьму. На этот раз армия эльфов собирается уничтожить гномов дотла, и людей, если они встанут на защиту Эребора. — Трандуил не может так поступить! — помотала головой Файер. — Я в это никогда не поверю! Азог засмеялся. — Он действительно любит тебя, раз пришел в такое отчаяние, что решил избавить нас от гномов! Повелитель им очень доволен! Черный Принц наконец выполнит свое предназначение! Файер внимательно посмотрела на орка. Он скалился, нервничал. Повелитель отозвал приказ о нападении. В самом деле: зачем повторять грустный опыт Битвы Пяти Воинств, когда эльфы сами любезно проведут зачистку Эребора? Файер понимала, что в гневе Трандуил пострашней дракона, а его воины куда ловчее гномов и людей. Да и Бард — не дурак — действовать наперекор эльфам, с которыми он имеет столько соглашений! Значит, гномы беззащитны. Значит, Даин, Филим и Килим могут умереть. Тем временем Азог стал серьезным и внимательно посмотрел на Файер. Той даже не по себе стало от его всепроникающего взгляда. — Я знаю все, что говорила тебе Анна, — тихо сказал он. — У тебя взгляд изменился, и я понял, что она вправила тебе мозги на место. Может, это и к лучшему. — Азог говорил, чуть рыча. — Ты убьешь меня теперь? — тихо спросила Файер. — Раз знаешь, что я больше не на вашей стороне? — Нет, никогда, — рыкнул Азог тише прежнего. — Ты — моя дочь. Да, усыновить тебя — такой был приказ. Но я узнал тебя. И я вспомнил, каким был я. И мой Больг. Я тебя принял, как дитя, уже не по приказу. Ты дома тут. Если Повелитель прикажет тебя уничтожить, я не выполню. Я не убиваю своих детей. — Ты знаешь, что я должна сделать. Остановишь меня? — вновь спросила Файер. Конечно, Азог не идиот, чтоб не понимать, что она сейчас ринется на выручку гномам. Вот сейчас он отдаст приказ: посадить ее в тюремную камеру и держать там, пока Эребор не опустеет. — Поскачешь на Дэйзи, — тише прежнего сказал Азог. — Она быстрее Снежка. Файер молча облапила орка поперек живота, прижалась носом к кожаному поясу. Азог оторвал ее, взглянул на нее так, что она испугалась. — Я вспомнил, кем я был. Вспомнил, кем был мой сын до искажения. Я соберу тебя. У нас мало времени. — Отец… КЕМ ты был? — спросила Файер. Азог не ответил. — Ты должна остановить эльфов. Любой ценой. Не дай им уничтожить гномью твердыню. Не в наших интересах запускать эльфийский народ в гномьи пределы! Повелитель не отменил приказ, а лишь переменил его. — Азог бормотал сам с собой, лихорадочно глядя на угасающее солнце. — Я сам соберу тебя в путь. Летучие мыши развернулись и стаей возвращались обратно. Выглядело это страшно и величественно. — Дочь моя, я знаю, что Повелитель может прочесть твои намерения. Ты должна надеть вот это. — Азог снял со своего пояса вырезанную из дерева штучку на веревке и повесил на шею Файер. — Не снимай! Никогда не снимай! Хоть так будь свободна. Для переговоров есть палантиры, а в свои мысли не пускай никого: ни доброго, ни злого. Твоя голова — это твое личное пространство! Никто не смеет слушать то, о чем ты думаешь. — Это такой заглушатель? — шепотом спросила Файер. Она не понимала, почему отец так волнуется, почему идет против Саурона. Но она верила ему теперь больше, чем Саурону. Любовь прекрасного эльфа оказалась мыльным пузырем, а Азога любила сама королева Лихолесья. Она доверилась ему. В конце концов, именно он показал ей, что такое по-настоящему любящий отец.
