Принцесса Средиземья

                    Король и Банни переговорили и с отрядом гостивших на празднестве ривенделльских эльфов под предводительством Элрохира. Эльфы были возмущены и шокированы происходящими событиями и обещали все доложить членам Белого совета.       Элрохир высказался, что тот час же Банни следует доставить Владычице Галадриэль. Прибыл Бард со свитой, и Трандуил, скрепя сердце, принес ему свои извинения за расстроившееся торжество. Бард был поражен — не ожидал от короля эльфов признания своих ошибок. Общими усилиями было решено, что Файер все же уедет в Лихолесье. Элрохир только поджал губы.       Сама же Файер эти дни провела как никогда в жизни. Морохир уделял ей внимание, сочувствовал и сказал, что не винит ее во всем случившемся — против происков Темного Властелина и он бы не устоял.       Друлаван подговаривал Симлара выкрасть девчонку, усыпить и таки доставить в Лориэн. Симлар неожиданно вспылил.       — Неужели тебе не жаль ее! Она столько перенесла, чтобы еще ее разлучать с отцами! Посмотри, как она счастлива! — Он показал на девушку, которая шла, держась одной рукой за руку седовласого старца Барда, а за вторую ее вел Трандуил. Файер просто светилась тихой радостью. Ее счастливый вид тронул даже загрубелого огненноволосого воина.       — Уж ладно тебе, я просто предложил, — пробурчал Друлаван и нерешительно растянул в улыбке потрескавшиеся губы.       Тонко чувствующий Бард уговаривал Даина отнестись философски к тому, что Банни будет воспитываться как эльф, а не как гном или человек. Даин горестно рычал, но в глубине души понимал, что решение единственно правильное.       Решено было возобновить праздник. Возведены были вновь пестрые шатры, наготовлено угощение и приготовлены забавы. Эльфы — гости Ривенделла, веселились точно дети. Эльфы Трандуила были более сдержанны, но через два дня тоже расслабились и то там, то сям раздавался многоголосый эльфийский смех. Точно звенели колокольцы, точно весенняя капель била в начале зимы.       Люди и гномы предавались забавам и поеданию разносолов с еще большей страстью, чем эльфийский народ. Счастливый детский смех смело звучал на огромном празднично украшенном пространстве. Каждый вечер все любовались гномьими фейерверками. Файер наслаждалась вовсю! Сбежав с Морохиром от бдительных глаз старших, она стянула большую огненную трубку. Из нее торчал внушительный запальный конец.       — Может, не стоит? — спросил Морохир, которому так же очень хотелось собственноручно поджечь запал и запустить в небо огненную картину.       — Испугался? — хихикнула Файер. — Держи! Помогай!       Они аккуратно вставили трубку в держатель, и Морохир поджег запал. Было еще не столь темно, просто сумеречно, но вылетевший сноп огня и грохот яркой вспышкой оповестили всех присутствующих, что надо посмотреть вверх.       Вверху развернулась сказочная панорама: прекрасная долина и две огненные птицы, порхающие над виноградниками. Раздались восхищенные вопли.       — Что-то рано, по ошибке, что ли, — недовольно проворчал Даин. Он восседал за королевским столом, наслаждаясь лучшими винами Дэйла.       — Умеете вы, гномы, произвести впечатление! — искренне сказал Бард, похлопав Даина по руке.       — Даже я впечатлён, — улыбнулся Трандуил.       Килим пошептался с Филимом, и оба улизнули из-за стола. Проверив палатку с фейерверками, они никого там не обнаружили. Кому как не братьям было знать, что до фейерверка еще добрых полтора часа, и уж никто из запускающих не начал бы с небесной картины.       Банни и Морохир убежали за дальние ряды, где вперемешку пировали простые граждане, и хохотали, пока не закололо в боку.       — Я впервые так веселюсь незнамо за сколько лет, — признался Морохир. — Впору просить службу у Трандуила, чтобы чаще видеться с тобой!       — Это тут весело, — возразила Банни. — А во дворце скучища. Тренировки, учеба, недоедание, все тобой командуют: делай то, не делай это. И чтобы почитать вволю сказки, надо еще придумать, как провиниться.       Морохир снова засмеялся.       — Везде хорошо, где нас нет!       — У орков хорошо, — неожиданно выпалила девушка. — Никто тебя ругать не будет за то, что коленки грязные или лень причесываться, за то, что порвал одежду, ругаются и наказывают лишь за проявление трусости или слабости, или за невыполнение приказа — ну так у эльфов с этим тоже строго, еще и обсмеют и стишки про тебя споют, и вовек не забудут!       Морохир слушал, затаив дыхание.       — Как ты думаешь, убили моего брата? — спросил он.       — Если бы я только о нем знала! — покачала головой Файер. — Но, зная орков такого порядка, как Азог или Гортхнак — не убьют, пока не выдашь все что знаешь. Все зависит только от самого Миримона.       Она говорила, но душа ее уже выворачивалась наизнанку, и сочувствие не давало нормально дышать. И она уже знала, что другого варианта нет.       — Если ты знаешь, кто я… Ты поверишь мне? Хочешь, я узнаю правду? — осторожно спросила Файер.       — Поверю, но как… — Миримон затаил дыхание, не договорив.       — Тебе всего лишь надо не вмешиваться и не приближаться ко мне, не говорить со мной некоторое время, — предупредила девушка.       Эльф кивнул, в глазах — надежда.       Файер протянула руку к заглушателю и медленно стянула с себя шнурок.

***

      Армии Саурона стягивались к месту сражения. Шаря по Средиземью, Саурон увидел, как Трандуил не оправдал надежд, и армия его мирно расположилась у врат Эребора. А потом они снова все стали праздновать! У них мир!       Ярости его не было предела. Ведь понятно, что это заслуга девчонки. Вместо того, чтоб «разъединить их всех и лишить их воли», она их сплотила и примирила! Теперь ясно, как промыл ей мозги вышедший из-под контроля орк.       Впрочем, тот уже раскаялся. Саурон вспомнил короткую разборку с Азогом. Он появился призраком рядом с бледным орком и заставил того испытать такую муку, что орк не выдержал и сдался, ползал в ногах у него, не в силах вздохнуть-выдохнуть от скручивающей каждый нерв в его теле выматывающей боли. Орк не понимал, что это лишь гипноз, и никакой боли на самом деле нет. Он страдал достаточно, чтоб раскаяться в содеянном.       Оглушенный и устыженный, полностью сломленный и понурый, точно виноватая собака, стоял он на коленях перед силуэтом призрака Саурона и хмуро, но послушно внимал указаниям. Потом он был прощен, и его свирепости только прибавилось. Его отряды скакали к Эребору на варгах, бежали пешком без отдыха, пока эти людишки пировали.       Девчонка ходила среди них и была счастлива. Саурон чувствовал ее по-прежнему, но не мог сказать ей ни полслова. Не мог он так же явиться — слишком много было вокруг пресветлых эльфов с их радостной, сжигающей клоки тьмы магией.       Саурон изумился и вздрогнул, когда вдруг услышал требовательный и капризный голосок:       — Аннатар! Отзовись! Я хочу говорить с тобой! Скорее, пока никто не видит!       Его накрыло теплой волной радости и смущения. Она сама сняла заглушатель! Соскучилась?       — Да! Я слушаю! — отозвался он, трепеща от волнения. — Тебе нужна моя помощь?

***

      Вот так, одной фразой можно разрушить все последствия и установки, заложенные в молодой мозг умными и сильными. Вот так, одной фразой можно изменять черное на белое. Ломать границы и приобретать благодарных друзей.       — Тебе нужна моя помощь? — с тревогой спросил он, — и Файер осеклась, замерла. Она ожидала гнева и ярости, она ожидала психоза и визгливого требования подчиниться. Она решила провести с Аннатаром разборку и потребовать выдать Миримона, коли тот еще жив. А он просто с тревогой спросил, нужна ли ей его помощь. Не обижаясь и не помня зла?       — Ты готов помочь мне? — недоверчиво спросила она. — Разве ты не сердишься на меня, что тебе не достанется Эребор?       — Всегда, когда только тебе будет нужна моя помощь, — твердо ответил Саурон, — ты получишь ее. Насчет Эребора… Ты разрушила мои планы. Но я понимаю, что ты не виновата, тебя научили. Тебя разлучили со мной. Так что ты хочешь?       — Прости, что усомнилась в тебе, — прошептала Файер. — Со мной рядом Морохир, он такой заботливый…       — Эльф? И что? — недовольство появилось в голосе Саурона.       — Воины Мории держат в плену его брата, Миримона. Я хотела бы знать, жив ли эльф.       — Только-то? Он жив! — откликнулся Саурон. — Он пока сидит в недрах Мории в темнице. Его не каждый день пытают, если ты желаешь подробностей.       Не каждый день! Но все же пытают! Файер сглотнула от ужаса — представила себя на его месте.       — Можешь ли приказать отпустить его? — робко задала она главный вопрос.       — С какой стати я отдам такой приказ? — удивился Саурон. — Эльф из вражеского отряда, пристреливший уйму моих воинов, наслаждается морийским гостеприимством и даже еще не успел получить по заслугам, а я его должен отпускать?       — Почему бы не прекратить мучить светлых существ? — вспылила Файер. — Какая тебе радость от его томлений в темнице?       — Он знает важные для меня секреты эльфийской долины, — откликнулся Саурон. — Но, если ты о нем так печешься, значит, он и правда заслужил свободу.       Файер навострила ушки.       — Он получит свободу, — вкрадчиво сказал Саурон, — но лишь после того, как расскажет то, что я хочу знать!       Файер сникла. И ведь Саурон прав: с чего ж ему идти навстречу какому-то эльфу? Они по разную сторону баррикад.       — Что касаемо твоих переживаний об Эреборе, — хмыкнул Саурон. — Я бы на твоем месте взял бы лошадку попроворней и улизнул с места, где вот-вот начнется великая сеча!       — Ты о чем? — спросила Файер, холодея.       — Я тебя предупредил. Я не собираюсь отказываться от Эребора с помощью эльфов или без них. Гора будет моя! — Саурон еще выпалил несколько фраз и прервал связь. Даже не попрощался.       Файер аккуратно одела на шею шнурок заглушателя.       Морохир не сводил с нее глаз. В его глазах разговор с Сауроном смотрелся, будто Банни сошла с ума и говорит и шепчется сама с собой. Он вздрогнул, когда она громко сказала:       — Твой брат выйдет живым из Мории, если расскажет, что его спрашивают. Я просила.       — А с кем ты… ВЕЩАЛА? — поинтересовался Морохир.       — Можно, у меня будет маленький секрет? — улыбнулась девушка и тут же стала серьезной. — Мне срочно надо поговорить с отцами. Бежим!       — Он не расскажет, раз терпит так долго, — вслух подумал Морохир о Миримоне. — Я провожу тебя к владыкам.       Через пять минут Файер предстала перед королями: запыхавшаяся, в глазах беда и решимость.       — Скоро тут будут орочьи войска! Надо убираться! Дэйлу не выстоять! Пусть люди укроются в Эреборе!       Бард неверяще посмотрел на Дитя Галадриэли. Даин поперхнулся пивом и закашлялся.       — С чего ты взяла? — холодно вопросил Трандуил.       — Прости, деда! — по привычке обратилась к нему Файер. — Мне сказал Аннатар.       Гробовая тишина повисла в шатре. Слуги замерли, короли застыли. Все глаза сейчас были устремлены на Файер.       — Э! Нет времени ругаться! — предупредила девушка дальнейшие события. — Сейчас надо готовить оборону!

***

      Они не успели.       С грохотом и безумными воплями показались первые орочьи отряды. Пирующие в ужасе заметались. Трандуил потерял свою солидность. Бегом он преодолел расстояние до стойла своего оленя. Момент, и король понесся отдавать приказы, выстраивая эльфов в колонны. Отдать должное, никакая выпивка не смогла расслабить лихолессцев настолько, чтобы они не смогли держать в руках оружие.       Люди паниковали и не слушались, визжали и ревели дети гномов и людей. Гномы хватали за руки своих знакомых из Дэйла и бежали к Эребору, несли детей. Даина подсадили на коня. С непривычной высоты король отдавал приказы.       Что было дальше, Файер не помнила. Первые ряды орков столкнулись с рядами эльфов, и пошла мясорубка: многие люди и гномы не успели укрыться. Крики несчастных резанули по ушам Файер. Она металась.       Смешались в кучу орки, люди, гномы, кони и олени. Драка была отчаянной. Морохир протолкался к девушке и оттащил ее в сторону от шатра с пиршественным закусоном.       — Сиди тут, не высовывайся! — Он втолкнул ее в щель между горой и прямоугольной палаткой шатра с настольными играми.       Она сжалась в этой щели. Она не участвовала в битвах и предположить не могла, что битва — это страшно и мерзко, и ничего общего с преданьями старины глубокой и сказками.       А орки теснили плохо вооруженных и не готовых нападать мужей, женщин и детей прочь от Эребора…