Принцесса Средиземья

                    Утром Файер проснулась и осознала, что лежит в медицинском шатре. Дышать было уже легче, исчезло ощущение чужеродного тела, торчащего в правом межреберье. Говорить она могла все еще шепотом. Ничего не хотелось — ни пить, ни есть. Она силилась что-то вспомнить и не могла, ощущая тревогу и непонятную вину.       Зато очень обрадовалась, когда пришел Трандуил. Около десяти утра король сел рядом на стул. Обычный стул, а не такой, как в его шатре.       — Ты в порядке? — Король взял в свою лапищу ее безвольную ладошку.       — Нет, что за вопрос, конечно не в порядке, — прошептала Файер. — Чем закончилась битва?       — Армия орков разбита, — осторожно проговорил Трандуил, не собирающийся вот так запросто рассказывать Огоньку правду.       — Так значит, Сау проиграл, — выдохнула Файер и закрыла глаза.       Трандуил нахмурился. Что еще за «Сау»?!       Файер открыла глаза.       — Дэйзи… выла. Почему?       — М-м… Ты… очень привязана к Азогу? — осторожно спросил владыка.       — Я его люблю, — шепнула Файер. — Я им восхищаюсь. Он очень сильный воин. И он был добр ко мне. Когда я стану старше… Буду… как он.       Трандуил сжал до хруста свободный кулак.       — А как сражаются эльфы, тебе не понравилось? Ты считаешь их слабыми? — спросил он, гадая, что привлекло Файер в Осквернителе.       — Ты лучший, кого я видела. Ты сражался страшно. Но это было нечестно. Азог сражался честно.       — Нечестно? — обалдел Трандуил. — Их было две сотни против меня одного!       — Нечестно. Улу-мулу не давало им право убить тебя. Они просто хотели пленить.       — Я не взял улу-мулу!       — Когда ты посадил меня за спину… Когда поскакали обратно по мосту на поле боя, я незаметно привязала одно. К перышку плаща.       Трандуил в шоке смотрел на Файер. Вспоминая битву, он думал: почему орки на этот раз были заторможены, приближаясь к нему? Значит, вот в чем дело… Он был без кирасы, но на нем по-прежнему был доспех, не дающий посмотреть за спину. Но он верил. Слова Файер объясняли раздумчивость орочьих воинов, которых он крушил налево и направо, не разбирая, куда бьет. Лишь бы одним ударом отправлять их к их создателю Морготу!       — Значит, Азога ты любишь больше, чем меня? — не смог скрыть обиду сощурившийся эльф.       — Я тебя люблю, мой король, — прошептала Файер самым убедительным голосом. — Ты себе представить не можешь, как я тебя люблю! Я больше не стану называть тебя деревяшкой. Я видела, какой ты в бою, владыка. Но Азога я тоже люблю!       — Но кого из нас уважаешь больше? — не сдавался эльф. Казалось, даже его уши вопросительно смотрели на Файер.       Она улыбнулась.       — Тебя.       Трандуил расслабился и повеселел. Мужчины во все времена одинаковы с их вечным вопросом: «А ты меня уважаешь?» И считают, что это — главное. А это не главное. Можно уважать — и ненавидеть. А можно не очень уважать, зато очень любить.       — Так что с Азогом? — вернулась Файер к волнующему ее вопросу.       — Азог пал в этой битве. Мне жаль, — процедил Трандуил, которому вот ни на граммулечку не было жаль.       — Пал! — охнула Файер. — Все-таки пал. Даин убил его?       — Поразил заклятого врага, убившего многих из его рода и Торина, — напомнил Трандуил.       Файер закрыла глаза.       — Я сразу догадалась, когда ты начал меня расспрашивать о нем, — сказала она.       — Ты еще не очень устала говорить? — спросил эльф.       — Нет, — покачала говой Файер.       Трандуил повернулся и кому-то кивнул. К койке шагнул Килим. Растрепанный, озабоченный, с невеселыми, против своего обыкновения, глазами.       — Ки-или-им! — взвизгнула Файер, резко садясь.       Боль пронзила бок и не дала дышать. Девушка вытаращила глаза, судорожно пытаясь сделать вдох.       Трандуил бормотнул по-эльфийски и провел рукой за спиной Файер, сразу стало легче, боль отступила, и Файер смогла вздохнуть. Она снова улеглась обратно, больше не делая попыток встать.       — Осторожнее, сестренка! — присел на корточки гном. — Ваше величество, спасибо за то, что в который раз облегчаете ей страдания.       Трандуил коротко кивнул гному в знак того, что принимает благодарность.       — Килим, как ты?       — А ты? — тихо спросил Кили.       — Я? Как-будто по мне прошелся элефант.       — Что же ты хочешь — в тебя вонзился меч! Это же страшная рана. — Килим с тревогой взглянул на короля. — Скажи спасибо Владыке Трандуилу, он не отходит от тебя, поет, колдует, чтобы тебе было полегче.       Трандуил прислушивался к разговору брата и сестры.       — А сколько времени я лежу тут? — поинтересовалась Файер.       — Вторые сутки. — Честные глаза Килима не дали усомниться в его словах.       — Странно… У Азога мои ожоги прошли за двадцать минут, не больше… — поежилась девушка.       Трандуил заелозил, и она внимательно на него посмотрела.       — Килим, а Филим жив? — спросила она брата.       — Он мнется за порогом, ожидая своей очереди, там еще целая делегация, просто владыка пускать к тебе распорядился по одному, — ответил Килим.       — Можно… Я увижусь со вторым братом? — шепотом попросила она. В горле возник комок, с которым было не так то легко справиться.       — Конечно, — кивнул Трандуил.       — Подожди, Банни. — Килим провел рукой по ее волосам. — А я тебе уже надоел?       — Нет, как ты можешь надоесть, если я тебе Принадлежу? Помнишь? — прошептала Файер. — Только я не Банни, меня зовут Файер. Банни уже скакала бы вместе с братьями. — Это шпилька в адрес Трандуила. Но король только грустно усмехнулся.       — Ты выздоровеешь, Банни! И не стану я звать тебя какой-то Файер. Ты поживешь немного, и все уйдет, забудется. — Килим посмотрел на короля. Тот расширил глаза и качнул отрицательно головой. — Ты выздоровеешь! Ты очень ослабла, так, что тебя не могут быстро поставить на ноги даже эльфы!       Файер тонко ухмыльнулась и отвела взгляд от брата.       — Я правду говорю! Я слышал разговоры целителей! Если б лезвие вошло полностью, тебя не спасли бы вообще! Ты ведь могла бы и сама себя залечить, владыка Трандуил сказал, что твой организм сам может помочь себе, но ты отдала все силы, отталкивая Азога от Даина, я знаю! У тебя не осталось сил на выздоровление. Возможно, ты не одну неделю проваляешься вот так. Вольно же было спасать злобного орка!       Дело предстало в другом свете. Файер виновато покосилась на Трандуила.       — Ты решила, что я нарочно не даю эльфам целить тебя, — утвердительно сказал Трандуил.       — Я подумала, что ты не решил, оставлять меня в живых или нет, — прошептала Файер. — Повелитель сказал, что Галадриэль посмотрит, стану ли я военной машиной, для создания сотен таких, как я. А если я ее разочарую, она… казнит меня. Ведь я все знаю, деда. Все-все. Я догадалась, что ты снова взял меня в плен.       Трандуил и Килим молча слушали ее хриплый шепот. Брат встал во весь рост и недоверчиво смотрел на распростертую на койке кузину. Один раз он дернулся, чтобы что-то сказать, но Трандуил властно опустил на его плечо ладонь, останавливая гнома. Ему надо было выслушать Огонька до конца.       По щекам Файер поползли слезы. Она ничего не могла с этим поделать.       — Почему вы не отдали меня оркам? Орки проиграли, они бы ушли, унесли меня. Да, я бы умерла, но умерла бы у себя дома, в Гундабаде, рядом с теми, кто правда любит меня. Зачем вы забрали меня? Я же выяснила, где мне лучше. Потому и пыталась спасти Азога. Я — Файер, как вы не можете это понять? Я не Банни, я не Огонек, я — Файер, Файер, Файер. Пусть я больше не верю Саурону, но я все-таки орк!       — Орк… — начал Килим, трясясь и сжимая кулаки.       — Молчи! — рявкнул Трандуил, и по его лицу расползлась ехиднейшая улыбка. — Огонек, то есть, Великолепная и Неподражаемая Принцесса Орков Файер, простите великодушно, что вас вытащили с поля боя, что вас спасли и много умов обеспокоены вашей дальнейшей судьбой, думают, как вас лечить, чему учить, где вы станете жить… Элронд созвал Белый совет ради вас, мы, недостойные, решали, чем бы вам помочь, все рады предоставить вам возможность проживания в любом из эльфийских королевств, надо же! Ах мы, неумные, не додумались, что орочьей принцессе милее жить в вонище и грязи Гундабада! Что она предпочтет питаться падалью, нежели вкуснейшими блюдами со стола короля Трандуила!       По мере того, как язвил эльф, голос его превращался в утробное рычание. Файер недоверчиво глядела на короля. Слезы высыхали на щеках, но она еще не полностью верила услышанному. Килим тихонько фыркнул, стараясь не заржать в голос из уважения к лесному владыке.       Файер слушала короля, который продолжал рычать.       — Лучшие кони понесли гонцов во все места, где растет чудодейственное растение, способное поднять на ноги ваше высочество. А оказывается, стоило просто вручить ваше умирающее тело оркам и отправить его на Ишь как кхе ай дор гнур!       Килим не выдержал, сгибаясь пополам.       — Выздоровеешь, буду гонять по тренировочному плацу, пока не забудешь свое орочье имя! — вдруг выпалил Трандуил. — Я твой отец, имею право! Прикажу мыть в десяти водах, чтоб отучить собирать грязь, и кормить салатами!       Файер сморщилась и передернулась. Салаты, бе-е-е… Но все же улыбнулась.       Трандуил только что слюной не брызгал, а так шипел, как рассерженная змея.       — Поулыбайся тут мне! И ты похихикай! — Он подтолкнул Килима на выход. Вытолкнул темноволосого на свет.       — Филим! Проходи!       — Банни, у меня нет слов, — начал Филим вместо приветствия. — Ты… орчонок, Банни. Это ведь правда? Что ты перешла на сторону Тьмы?       — Неправда. Я выведу орков к свету, воины научатся возделывать поля и заниматься ремеслами. Они не плохие, просто их неправильно воспитывали, с самого начала.       — Но ведь они…       — Филим! — предостерегающе повысил голос бдительный эльф. — Думаю, Банни устала выяснять, кто она. Она — наша, и на этом закроем тему. Зови Даина.       Филим сказал несколько вежливых фраз, пожелал выздоровления Банни, покачал головой и вышел из шатра. Файер почувствовала, что и в самом деле устала. В шатер шагнул Даин. Глаза Файер вспыхнули радостью.       — Даин! Прости, что так все вышло, я во всем сама виновата, — пропыхтела Файер. — Мне вообще хоть разорвись. Я вас всех люблю. Я и у владыки Трандуила жить хочу, и с тобой бы не отказалась. И в Дэйле. И ужасно скучаю по Гундабаду.       Даин медленно повернул голову к эльфу. Тот красноречиво нахмурился.       — Банни. — Даин провел ладонью по ее голове. — Ты всегда знай, что Эребор — это твой дом. И не думай ни о чем, сейчас главное — выздороветь. Я спросить хотел. Ты когда-нибудь еще назовешь меня папой после того, что произошло? Пойми, мне это очень важно. Доченька…       Файер смотрела без улыбки. Гном. Улетающий на орле. Бросивший ее орку Азогу.       — Назову. Но… попозже.       Под одеялом маленькие пальцы сделали крестик. Как можно назвать отцом убийцу Азога? Убийцу отца? Интересно, почему она не плачет? Слез нет и сил нет.       Даин вздохнул и снова посмотрел на эльфа. Тот, застывший серым изваянием, качнул головой.       — Я надеюсь, — сказал Даин. — И буду ждать.       — Жди, — прошептала Файер.       — Ты поправишься, непременно, лучшие умы ищут средство исцелить тебя, — бормотал Король-под-Горой.       — Трандуил, я хочу есть! — прошептала Файер, облизавшись. — И пить.       Владыка лесов тут же сказал несколько слов по-эльфийски, две маячившие фигуры возле стены испарились и вскоре вернулись с блюдом, на котором были кусочки фруктов, чашка бульона и графин с водой.       — Сколько церемоний! — прошептала Файер. — Достаточно было фляжку мне дать, я не буду павлинничать и прошу относиться ко мне как ко всем, лежащим тут, а не как к принцессе.       — Не выдумывай, — строго сказали Даин и Трандуил в один голос. И посмотрели друг на друга. Их взгляды чуть помягчели — или Файер показалось?       Впрочем, Трандуил тут же проговорил.       — Огонек, тобой займутся слуги. Мы пойдем, отдыхай от столь длительного визита, я желаю тебе скорейшего выздоровления.       — Что и с ложечки не покормишь? — шепотом съехидничала Файер.       Трандуил замер и с любопытством уставился на Файер.       — Вот смотрю я на тебя и думаю — есть ли предел твоей дерзости? — проговорил эльф.       — Выздоровею — проверишь, — зевнула Файер. — А теперь, лесной дедуля и подгорный папуля, позвольте мне отдохнуть.       Трандуил слегка улыбнулся и вышел из шатра, по пути предупредив слуг, если что, тут же посылать за ним. Даин вышел вслед за ним. Файер захотелось снова плакать, и в то же время хотелось пить.       — Как вас зовут? — прошептала она эльфам, держащим поднос. — Я только попью.       — Эвенлин и Тилонис, госпожа, — склонили головы целители, один из них ловко дал попить, второй сумел влить ей в рот несколько ложек бульона, а потом она заснула, без снов и мыслей.