Принцесса Средиземья

                    Через несколько дней гонцы привезли травы, дающие силу больным, для излечения самых страшных болезней, и целители растерли их в ступках и настояли отвар. Теперь предстояло самое главное — уговорить Файер выпить этот неприятный на вкус и запах напиток.       — Да силой вольем, — ухмыльнулся Килим.       — Нет, пойдем внутрь, Даин и я, — повелительно сказал король эльфов. — Вы, братики, останетесь здесь.       Файер бревнышком возлежала на своей неуютной горячей койке. За эти несколько дней из шатра эльфы выпустили всех, кроме мечущегося в бреду человека да ее самой. Она не то, чтоб завидовала, просто с каждым поднявшимся ей становилось грустно, не хотелось ни есть, ни улыбаться, она все только или спала или просила попить.       С большими уговорами Тилонис вливал ей в рот жидкое — отвар овощей или бульона. Трандуил и Даин приходили каждый вечер, но они были короли, и никто их не мог освободить от дел. Файер это понимала и не обижалась, что им некогда нянчиться с ней. Впрочем, Трандуил пел. Убирал боль. Шептал по-эльфийски, когда видел, что она вновь побледнела от ноющей боли.

***

      Она подняла глаза и увидела, как в шатер шагнул Трандуил, уже без доспехов, в своем длинном камзоле, с теплым плащом за спиной. Следом — Даин в новой царской шубе и золотой короне.       За ними уже знакомый целитель Эвенлин с дымящейся чашкой в руках и Тилонис — с ложкой.       Файер было бы смешно, если б она не понимала, что это «ж-ж-ж» неспроста.       — Это чего такое у вас? — настороженно принюхалась она.       — Это то самое лекарство, которое поможет тебе выздороветь, Банни, — сказал Даин. Эвенлин, пропущенный Трандуилом, сел возле девушки на стул, а Тилонис аккуратно зачерпнул ложкой варево. Тут в нос Банни ударил аромат. Травяной и вместе с тем — ну она была ж у орков.       — Пахнет орочьей какашкой! — возмутилась она. — Я это пить не стану!       Трандуил медленно вдохнул-выдохнул.       — Ты думала, что лекарство — это медвяная роса? — вкрадчиво спросил он. — Раскрой рот и проглоти то, что тебе туда попадет. Немедленно!       Файер, скривившись, все-таки раскрыла рот. Телонис ловко сунул туда ложку отвара. Да так, что она пролилась в горло сама, Файер только хрявкнула, щелкнула зубами и начала с яростью отплевываться, потом сделала возмущенную попытку вскочить. Казалось все внутри обожгло, и вонь, и горечь!       — А-А-А! Дрянь!       Даин ухватил ее за плечи и силой вернул обратно.       — Раскрыть рот! — это Трандуил.       Файер сцепила зубы и помотала головой.       Тогда Трандуил аккуратно обтек целителей, встал за Файер, и тонкие пальцы короля обхватили ее голову. Вторая рука нажала на щеки — больно! Хочешь-не хочешь — рот откроется!       — Заливай, эльф! — велел Даин.       — Давай, глотай, если не хочешь подавиться, — посоветовал Эвенлин.       Ложка за ложкой длилась эта пытка, Файер пробовала брыкать ногами, но любое движение причиняло боль в месте ранения. Наконец горящие щеки выпустили, и она скуксилась, блестя обиженными глазами.       — Тьфу, какая гадость! — быстро-быстро потерла она рот ладошками. И тут же вспомнила. — Владыка, есть еще?!       — Да неужели понравилось? — удивился король.       — Для него! — она показала на койку в дальнем углу, на которой метался человек.       — Боюсь, его песенка спета, — покачал головой Тилонис. — Слишком глубоки его раны, слишком распространилось воспаление.       А Файер тем временем почувствовала себя странно — будто летит, но в то же время лежит, словно тяжесть на груди, а потом что-то шевельнулось в месте разреза и зачесалось, словно невидимые червячки рыскали туда-сюда, латали порванные ткани, сращивали сломанные ребра.       — Ой-й-й… — простонала Файер, когда под конец навалилась сильная боль, и вдруг все стихло.       Она вздохнула свободно, раз, другой, села. Не болело. Тогда она посмотрела на койку со страждущим.       — Даин, я принцесса? — спросила она.       — Да, милая. — Король-под-Горой полными слез глазами смотрел на сидящую и выглядящую здоровой Файер.       — Тогда мой первый приказ — я велю целителям приготовить еще такой отвар и дать смертному, что мучается там! — Палец уперся в койку с несчастным.       — Но… — начал Трандуил.       — Или я сама его вылечу! — Глаза Файер вспыхнули оранжевым светом. Она чувствовала себя полной сил и контролирующей то самое Нечто, которое зияло из ее глазниц глухими черными провалами.       Трандуил застыл глыбой над койкой. Минуту он и Файер глядели друг другу в глаза, Файер почувствовала, как глаза ее начинают источать лед.       — Почернели! — прошептал Даин. — Доченька, успокойся!       Лицо Трандуила вытянулось, у него просто отвисла челюсть. Но выдержки ему было не занимать. Он тут же снова стал степенным и высокомерным.       — Слышали? Исполняйте! — приказал эльф целителям. Файер почувствовала, как вместе с гневом отступил холод в глазах, сменившийся на миг огнем, а потом все стало нормальным и обыкновенным.       Трандуил внимательно всмотрелся в её лицо, развернулся и вышел из шатра. Целители пошли за ним.       — Даин, что с Трандуилом? — бормотнула удивленная Файер. — Он будто элефанта, стоящего на хоботе увидел.       — Он наверное впервые увидел, как ты глазки зажигаешь, — предположил Даин. — Я-то уже видел. А потом в твоих глазах начинает клубиться тьма. Это страшно выглядит. Так было, когда ты приставила ко мне нож там, в Ривенделле. Странно, что твои силы сопровождаются этим.       Файер нащупала босыми ногами пол.       — Я хочу попробовать встать, где моя одежда? — спросила она.       Даин велел ей посидеть спокойно и дождаться его, а сам вышел за чем-нибудь, во что было бы можно одеть принцессу.

***

      Даин вернулся вскоре, неся Файер штаны, тунику, камзольчик и плащ, все в зеленых и серебристых тонах. И сапожки. Файер пожалела, что ее доспех от Арвен остался в Гундабаде. Орочий же неизвестно где. И вообще, он больше не к месту.       Файер отказалась от помощи и быстро облачилась сама. А потом встала. Ну что ж, ее даже ничуть не шатало. Она вышла из шатра и осмотрелась.       Убедилась, что целители вернулись лечить смертного; он не сопротивлялся и скоро ожил, только ему надо было ещё полежать, прийти в себя.       Файер почувствовала некоторую слабость в ногах. В целом она ощущала себя, как новенькая, но переступать пришлось осторожно, чтобы не качало.       Даин привел ее к шатру Трандуила.       — Владыка Трандуил, здравствуйте! — как положено поздоровалась Файер с поднявшимся ей навстречу со стула-трона эльфа.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил эльф и, протянув руку, потрогал ее лоб. С его стороны это было скорее проявление чрезвычайной заботы, нежели реальное желание ощутить температуру.       — В порядке. — Файер напряженно держалась за руку Даина.       — Трандуил, пусть она сядет, — указал глазами на койку Даин.       — Садись, Огонек, у нас есть к тебе разговор.       Файер села и вопросительно посмотрела на эльфа и гнома. Владыки переглянулись.       — Ты должна официально разрешить наш спор, где ты все же будешь проживать — в Эреборе или в Лихолесье, — сказал Даиин, покосившись на эльфийского короля. — О твоей связи с Тьмой известно. И я говорю, что гора защитит тебя не хуже леса.       — То есть я должна определить, кому на плечи ляжет головная боль, связанная с моим пребыванием во владениях, — хихикнула Файер, которой все еще была непривычна велеречивость этих церемоний. — Сами решайте, кого осчастливить. Только не загрызите друг дружку, все-таки я вас обоих люблю. И еще…       Файер стала серьезной.       — А почему я ни разу не увиделась с Бардом? И мое проживание в Дэйле вы не рассматриваете?       Трандуил и Даин переглянулись.       — Бард болен, — промямлил Даин. — Ты забываешь, насколько он стар. Битва его почти доконала.       — Разве нельзя велеть Тилонису опоить старика тем же целебным снадобьем? — удивилась девушка.       Короли вновь переглянулись.       — Она права, владыка леса, что ж мы не подумали о Барде, друге нашем, — расстроенно крякнул Даин.       — Я распоряжусь, — кивнул король эльфов. — Что до Дэйла — город людей красив и ласков, только беззащитен перед летучими созданиями Тьмы.       — А может, все же в Гундабад? Раз Азог умер, теперь я поведу орочьи племена к свету!       — Да какой тебе Гундабад, ты вообще о чем! — вспылил Даин. — Ты выбирай, кто учить тебя будет разумному, эльфы или гномы!       — Я слишком взрослая, чтоб меня учить! — подбоченилась Файер. Сидя на койке особенно не побыкуешь, но все же угрожающую позу принять она попыталась. — Я хочу туда, где наставницей буду я!       — Огонек. — Ласковый голос эльфа привлек внимание Файер, ибо нечасто приходилось слышать обращенный в ее адрес ласковый тон. — Ты можешь жить в Лесном королевстве, наслаждаясь эльфийской музыкой, песнями и сказаниями; я и другие повидавшие многие эпохи эльфы будем передавать тебе мудрость и опыт… Зачем тебе в грязь и смрад Гундабада?       — Думаете, орки не поют и не танцуют? — спросила Файер, тряхнув головой и уставившись наглыми глазами на королей. — А они мне передадут воинский опыт, а не сюсю-мусю и бла-бла-бла о старых временах. Мы будем вершить новые дела для новых времен! Оглядываться назад и тосковать по прошлому — удел эльфов, а жить одним настоящим — удел гномов, а за нами будущее!       — Завела родную песню, — протянул Трандуил. — Даин, учти. Если ты возьмешь эту особу к себе в королевство, тебя ждут большие проблемы. Я еще не понял, где она подцепила (несколько эльфийских слов), но я по крайней мере знаю, как с этим совладать, моя магия сильнее. Когда приведу в нормальный облик, могу привезти тебе ее, хоть на месяц, хоть на полгода, но сейчас ее брать не советую.       — Так и скажи, не отдам, мол и все! — ухмыльнулся Даин. — Владыка, я с прискорбием вижу, что она — моя Банни только внешне, а внутри ее душа исковеркана Осквернителем, я не могу гарантировать, что она не сбежит туда, в этот Гундабад. Эребор не тюрьма для орчат. Выскочить наружу слишком легко.       — Чего не скажешь о Лихолесье, — мурлыкнул Трандуил. — Магия леса не выпустит деву, пока я не разрешу. Так ты не возражаешь, Даин, что она поедет ко мне?       — Нет, не возражаю, владыка.       Вот так запросто. И решили. Кто бы сомневался, что не видать ей Гундабада, как собственных ушей!       — Не смотри волком, Огонек. В тебе больше от прежней Банни, чем ты думаешь. Ты спрятала все это под маской орка, но ты не орк, Огонек. Тебе понравится быть хорошей. — Трандуил прошуршал мантией по полу, подходя ближе к койке и зависая над с сидящей на ней Файер. — А теперь, позволь представить тебе тех, кто добыл целительные травы и этим спас тебе жизнь. — Король отдал короткий приказ и в шатер вошли Леголас и Тауриэль.       — Привет, орчонок, — сказал Леголас.       Файер улыбнулась эльфам.       — Я так рада, что ты выжила, — сказала Тауриэль и защебетала о том, как долго им пришлось искать нужные травы и какие опасности они преодолели.       — Я, принцесса Лихолесья, приказываю представить этих двоих к награде! — чуть капризно сказала Файер, глядя на королей. Она не заметила, как исказилось от гнева лицо принца.       — Я не признаЮ тебя принцессой Лихолесья! И не нужны мне награды! — выпалил Леголас. — Ты не можешь повелевать и приказывать! Ты — просто эксперимент алхимиков Галадриэли, а никакая не принцесса!       — Леголас! — в один голос вскрикнули Трандуил и Даин.       — Сын мой, что ты говоришь! — начал король эльфов. Леголас только вперил в него свои голубые льдинки и тут же перевел непримиримый взгляд на Файер.       Файер почувствовала себя так, словно ее с размаху воткнули лицом в тарелку с протухшим салатом. Жар стыда и отчаяния опалил уши и щеки. Как он ее! Что же она возомнила себя принцессой, если она просто орчонок?       Вся дрожа от унижения, она сказала:       — Леголас. Прости, если заставляю тебя думать, будто претендую на что-то лихолесское, или на твоего отца, являющегося, кстати, и моим родным отцом. Я уже сказала королям — я могу уйти в Гундабад, как только меня отпустит болезнь. Я не на стороне Тьмы. Но я… орк. — Файер нервно сглотнула, обида, нанесенная Леголасом, была так неожиданна, что девушка толком не понимала, как следует отвечать. Но понимала, что надо ответить. Иначе совсем худо.       Трандуил и Даин замерли, не вступая в поединок принца и принцессы.       — Да кто тебя отпустит к оркам? — осклабился Леголас. — Ты хоть знаешь, почему все так прыгают над тобой, творение? Тебя заставят сражаться на стороне Света, как и было задумано. С чего вдруг ты стала называть себя принцессой да еще и посмела приказывать?       Файер внезапно поняла, куда клонит принц. Ее глаза наполнились слезами, несмотря на то, что она не хотела отчаянно показывать слабость. Она вскочила с койки.       — Я не претендую ни на одно королевство, подавитесь вы ими. Я слышала, как говорили обо мне в Имладрисе. Вы! — Палец Файер ткнул в короля-эльфа, а потом уперся в короля-гнома. — Хотели создать машину для убийства, наделенную невообразимой мощью, способную убивать, не доставая рук из карманов? Вы! Хотели чтобы она была неуязвима для ранений, воссоздавая из обрывков тканей саму себя снова и снова? Вы! Хотели посмотреть, что вырастет из меня, чтоб насоздавать армию таких как я? Вы ошиблись. Я не собираюсь никого убивать! Даже ради Света! А свои силы я пущу, чтоб помешать претворять в жизнь такие чудовищные планы. Вы ничем ведь не лучше Темного властелина!       Леголас нахмурился и угрюмо слушал, что выпаливает обвинительным тоном Файер. Та посмотрела принцу в колючие глаза.       — А если я тебе никто, что же ты добывал эти травки? Зачем не дал мне умереть? Ты обрек меня на еще большие мучения, да? — внезапно догадалась она. — Ведь обучаюсь я, только когда боль меня иссушает! Ты знал это? И все равно принес лекарство?       — Что ты говоришь, девочка, — прошептал Даин, но Трандуил вдруг нагнулся к его уху и шепнул.       — Пусть выскажется, только так мы узнаем, что ее мучает.       В душе Файер был хаос, лишь уснувший от ласковых обращений с нею во время болезни. А теперь что?       Теперь с ней будет — что?       Бесконечная боль — пока она не научится направлять сметающий все на пути импульс в нужную сторону? А потом покалечат, чтоб организм приучился моментально латать сам себя?       — И ты еще решил меня поддеть, чтоб я не видела в тебе друга, — выдохнула Файер. — Я не родственница тебе, принц, и никогда ею не стану. Мне никто не нужен… Ни-кто!       Ноги изменили Файер и она шлепнулась на койку.       — Дайте мне умереть быстро! — попросила она, глядя полными слез глазами на королей, пребывающих в шоке. — Просто убейте меня и никогда не создавайте больше ничего подобного, ладно?       — Так, хватит! — Трандуил подошел к Файер, прошептал короткую фразу и провел над ней рукой, девушка тут же отключилась, тело безжизненно вытянулось вдоль койки, подошел Даин и помог ей лечь нормально. Потом Даин гневно посмотрел на короля.       — Правда это — то, что нужна страшная боль, чтобы научить ее пользоваться своей силой? — дрогнувшим голосом спросил Король-под-Горой, грудью загораживая Файер от всех остальных.       — Я не понимаю, откуда она все это взяла, — медленно проговорил король. — Даин, я обладаю магической силой и знаниями своего народа. Но разве стал бы мой отец меня пытать, чтобы раскрыть мои способности? Конечно, чтоб научить ее, боль не нужна.       Даин облегченно выдохнул и с тревогой посмотрел на короля.       — Тогда откуда эти дикие мысли…       Трандуил вспомнил. Чуть смутился.       — Я не знал, что она — это Она. Я хотел вложить ума грязному орчонку, — признался эльф. — И тогда в какой-то момент она пробудилась. Повернула ко мне голову, в глазах — языки пламени, а потом — провалы пустоты. Две черные дыры, и оттуда, из бездны на меня посмотрело нечто ужасное. А потом меня ударило, словно в меня угодила колонна из мрамора. Я виноват, Даин. Я.       — Не ты, — покраснел Даин. — Еще раньше, в Ривенделле, я так осерчал на нее. Она кинулась с ножом на меня, мы с ней повздорили, и тогда я впервые увидел отсветы огня в ее глазах. А уж когда она стояла и у моего горла держала нож, вот тогда на миг я и увидел бездну в ее глазах. Но я был зол, ах, как зол на нее! Приказал Филиму спустить с нее шкуру. Ты же знаешь, какой он исполнительный, он и рад был стараться. Потом рассказал, что она пробудилась вторично.       — И неизвестно, что было с ней у орков, — подвел итог Трандуил и повернулся к сыну. — Леголас! Что это было? Только не говори, что ты опять приревновал меня к орчонку. Не поверю.       — Отец, я не ожидал, что она все воспримет таким образом. — Принц давно растерял желание укусить Файер. Теперь в его глазах было сочувствие, он ведь не был жесток, просто хотел поставить девчонку на место, решил, что ей уделяют чересчур много внимания. Ну и огрызнулся на нее, чтобы опустить пониже. — Я совсем не ждал от нее такой реакции, думал, она возмутится, оскорбится и поплачет. Я не знал, что в ней… столько боли.       — Орки что-то сделали с ней. Возможно, ты и я перегнули палку, наказывая ее. Но она говорила именно об обучении через боль. Скорее всего, Саурон приказал оркам учить ее так, чтоб было быстрее. Леголас, я хотел выговорить тебе, но говорю спасибо. Если б ты не спровоцировал Огонька на откровенность, мы бы долго были в заблуждении, что творится в ее душе. Теперь я знаю, с чем имею дело.       — Отец, я вовсе не враг ей! — окинул глазами принц безжизненно лежащую на койке Файер. — Я спасал ее не для того, чтоб над ней издеваться.       — Больше никогда не пытайся унизить ее. Мы не знаем, что она вынесла на своем пути. Мы можем только догадываться и ждать, пока она сама скажет нам.       Даин согласно молчал. Тауриэль совсем затаилась, благо, что никто не обратил внимания, что она безмолвный свидетель. В отличие от Леголаса, Тауриэль не относилась к Файер враждебно или завистливо. Она понимала, насколько той может быть тяжело. Ей и самой нелегко дались годы жизни, просто она умело скрывала свои чувства.       Леголас, понурив голову прошептал:       — Прости, отец. Я не должен был так говорить.       — Не передо мной ты должен извиниться. Скажешь это ей. Думаю, надо перевезти ее во дворец в спящем виде, чтоб не сбежала по дороге, — задумчиво сказал король и посмотрел на Даина. — Расскажи мне все, что было с Огоньком по пути в Ривенделл, что было в Ривенделле. Что было до того, как ее забрали орки. В подробностях. Это очень важно.       Даин прикусил губу. Вот так. Придется признаваться. Он и сам понимал, что это важно. Придется быть честным. Кивнул. Трандуил налил вина всем присутствующим, не удаляя Тауриэль. И Король-под-Горой начал свой рассказ.