Принцесса Средиземья

                    Даин рассказывал, не упуская ни одной подробности. Трандуил внимательно слушал. Иногда казалось, что он сейчас вскочит и надает гному полновесных тумаков. Однако складка между бровей разглаживалась, и Трандуил лишь пытался представить себя на месте той, что спала на койке.       Тауриэль сидела тише мыши, не вставляя ни слова. Зеленые глаза эльфийки огорченно посматривали на спящую девушку. Видимо, снился ей хороший сон. Лицо расслабилось, выглядела она спокойной и умиротворенной. Но если бы Тауриэль попала в те же условия, что эта дева, как бы она реагировала на происходящее?       Леголас слушал Даина и тоже пытался понять, как думала и чем руководствовалась девушка, предпочитающая орочью свору жизни в укрепленном безопасном дворце короля эльфов. Не возникал, хотя желание высказаться росло с каждым поворотом в истории орчонка.       Трандуилу было тяжелее всех понять девушку. Его опыт был настолько отличен от опыта Огонька, что у короля просто плавился мозг в попытке представить себя на ее месте. И воспитан он был по-другому и жил с другим отношением к своей персоне даже в детстве и юности, не говоря уже о молодых годах. Он просто не допустил бы в обращении с собой того, что допускала Огонек. Ему было дико — как это ее в детстве дразнили за безволосые ноги! Ведь ее ноги куда красивее и совершеннее шерстистых хоббичьих лап. А вот ее поведение при встрече с неведомым ужасом в развалинах старой фермы ему понравилось. Не робкого десятка девочка, ну да сколько раз она это доказала.

***

      После рассказа Даина все немного посидели, наконец, Леголас первым нарушил молчание:       — Разбуди ее, отец. Не надо перевозить ее, не доверяя ей. Я больше не обижу. Мне хочется убедить ее, что она ошибается насчет эльфов.       — Бедная гномочка. — Это Тауриэль. — Ей и вправду было тяжело.       — Даин, спасибо за откровенность, я видел, ты говорил правду. Ты нам очень помог понять ее. Мы устроены по-разному, создания разных народов. Мы думаем по-разному. Но залог мира — наша терпимость и попытки понять друг друга, — величественно проговорил Трандуил.       — Я только хочу, чтоб ее злоключения наконец закончились, — пробормотал Даин. — Хватит уже с нее.       — Хватит, — в один голос проговорили Трандуил и Леголас, а Тауриэль кивнула.       Файер разбудили. Лусиэль не отходила от нее, а Леголас крепко извинился. Трандуил провел разъяснительную беседу, помог девушке проговорить все, что ее напрягало в отношениях с ним, и принял к сведению.       — Ты не должна ничего бояться. Ты в семье, — убежденно сказал король.       И Файер ему поверила.

***

      Начались сборы, Трандуил готовился отбыть в лесной дворец. Эльфийские и гномьи рабочие помогли людям опомниться после битвы, помогли восстановить разрушенные дома. Оставаться долее было незачем.       Оставался последний день перед отбытием. Элрохир и его воины прибыли попрощаться, так как отправлялись домой, в Имладрис. Пирушка затянулась почти за полночь. Вернувшийся из Лориэна Гэндальф присоединился к эльфам. Леди Галадриэль доверила развитие способностей Банни Шерстолапки лихолесскому королю. Трандуил вздохнул с облегчением, да и у Файер от такого известия гора свалилась с плеч.       Филим и Килим прокрались в шатер, где спала Файер, чтобы еще разок попрощаться. Килим предложил напоследок повеселить эльфов. Файер отказалась.       — Что ты, Килим! Деда меня наказывать запретил, доверяет мне, решил поверить, что я вовсе не маленькая гномья девочка, а вполне себе взрослая, а тут я его подведу! — отперлась Файер.       — Ну, надо отметить твой отъезд, чтобы он запомнился! — заныл Килим, блестя озорными карими глазами. — Давай покатаемся на олене короля!       Тут и Филим взглянул на брата как на придурка.       — Давно не отведывал кнута? К тому же олень не идиот, он к себе тебя не подпустит!       — Это точно, к нему без владыки и я не пойду, — сказала Файер.       Тогда Килим предложил организовать поездку к вершине горы на горных козлах.       — До утра не управимся! — хором ответили Файер и Филим.       — Тогда, может, все же олень? Ну пошли, хоть морковкой его угостим! — взмолился парень. — Я просто хочу поглядеть на него вблизи, непонятно, что ли!       Файер согласилась. Три тени скользнули под навес, где стоял лесной красавец. Он содержался отдельно от остальных оленей, и охрана удалилась в соседний шатер распить обломившуюся им бутыль с королевской пирушки, так что троице никто не мешал.       — Филим, я не помню как его звать! — прошептала Файер.       — Тебе что, в битве мозги отшибли, имя королевского красавчика забыла! — тихо заржал Килим. Филим фыркнул.       — Какой-нибудь Нороэль или Имладран, — предположил он.       — Да нет, имя у него простое, как подушка! — прошипела Файер. — То ли Пушок, то ли Морошка, короче не помню!       — А барашков чабаны бяшами зовут, — заметил Филим.       Олень почуял гномов давно, но стоял смирно, ничем не выдавая своей тревоги. Среди гномов была та, кого опекал его хозяин. Олень в мудрости не уступал эльфам. Он прекрасно понял, что эта троица пришла не украсть и поработить его, а просто полапать и, может, покататься. Олень сопнул ноздрями и, встряхнувшись, почесал рогом себе спину.       — Долго так торчать будем, выманивай, Банни! Позови его! — сказал Филим.       — А где морковка? — подбоченилась девушка.       — На! — Килим вытащил из поясной сумки несколько очищенных морковок.       — Я смотрю, ты подготовился! Заранее спланировал, — улыбнулась Файер. Она взяла морковь и потыкала ею по направлению оленьего носа. — Бяша!       — Бяша, Бяша! — все трое стали нежно звать оленя, махая перед его носом морковкой.       Бяша? Кого это они смеют называть Бяшей?       Олень окончательно убедился, что перед ним неразумные оленята. И вот этот, поменьше, с белой головой, любимец хозяина. Олень принюхался. Самочка. Теленок хозяина? Непохоже на самку из брачной пары. Но и теленком от нее не пахнет. Странный запах. Такое впечатление, что она скорее теленок одного племени с остальными двумя. Тогда отчего хозяин возил ее на нем?       Видя, что олень не трогается с места, Файер подкралась поближе. Вдруг ветер колыхнул навес. Все трое подпрыгнули. Нет, никого.       — Как же тебя зовут, такое ласковое и простое слово… — силилась вспомнить девушка.       Олень фыркнул и потянулся губами к ее уху.       Файер замерла, парни с приглушенным вскриком сделали шаг назад. Олень ткнулся в ее ухо губами, щекотно дыхнул, новом провел по ее макушке, и… Опустился на колени.       Оленята хотят покататься. Пусть. Он прогуляется, а то еще долго стоять в стойле. Небось, ночь звездная. Хозяин часто ездил на нем на большую поляну смотреть на звезды. Олень потянулся губами к морковке. Файер, не веря своим глазам, протянула морковку на раскрытой ладони. Олень схрупнул морковь и посмотрел на девушку. Что же она медлит? Забиралась бы уже и других сажала. Ему так хочется на вольный воздух! Но он крепко привязан. Так что, отвязывайте и поехали.       — Неужели ты сам предлагаешь мне сесть на тебя? — удивилась Файер и осторожно полезла на зверя, зорко следя, не вздумает ли махнуть рогами. Ей только шишек на лбу не хватало. Села. Олень не встал. Он фыркнул и качнул головой.       — Эй, кажется, он ждет вас, — прошептала девушка братьям.       — С ума сойти. — Филим двинулся к оленю и осторожно прикоснулся к теплому боку. Олень был не под седлом. Спина его с жесткой, кое-где вытертой шерстью была теплой и смирной.       — Садись! — сказала Файер, и Филим взобрался на оленя. Тогда к ним двинулся Килим.       — Подожди, отвяжи его! — попросила Файер. Килим отвязал и направился обратно. Олень спокойно подпустил и его.       Наконец все уселись. Ноша гораздо тяжелее, чем он предполагал. Сумеет ли подняться? Олень рванулся и встал. Файер тихонько охнула, глядя, как уходит вниз земля. Медленно и величаво олень пошел к выходу. Сам. Без команды.       — Кажется, это не мы его сманили морковкой, а он сам пригласил нас прокатиться, — шепнул Филим.       Олень вышел и словно потянулся. Чуткие уши дрогнули — прислушался, не слышат ли его стражи. А потом плавно и величаво понес прочь от лагеря троицу седоков. Он ступал, выбирая землю мягче, чтоб не было слышно шагов. А когда удалился на безопасное расстояние расслабился и повеселел. Молча сидящие гномы и Файер уловили его настроение.       — А теперь поскакаем? — с надеждой спросила Файер оленя.       — Поскачем, — на автомате поправил Филим.       Олень важно качнул рогами, и неторопливо порысил туда, откуда открывался, по его мнению, самый красивый вид, и трава все еще кудрявилась на полулысых припрошенных снегом склонах. Оленятам не все равно ли, где кататься?       — Ты можешь приказать ему повернуть обратно? — забеспокоился Филим.       — Нет, он сам нас везет куда ему надо, — покачала головой Файер.       — Влетит нам, — передернул плечами Килим. — Очухаются все, а скотины и нету! Поскачут искать и увидят нас и решат, что мы…       — Поздно спохватился! — сердито сказал Филим.       — Сиди теперь и наслаждайся, — поддержала перепалку Файер. — Он теперь до утра, может, возить нас будет. А то и дольше. Или прыгай — но тогда костей не соберешь.       Она осеклась, увидев вдали расползающиеся черные точки.       — Что это? — показала Файер рукой.       Парни вгляделись.       — Не может быть, — прошептал вмиг побледневший Филим. — Нам всем снится сон! Всем!       — Это орки, — задохнулся Килим, до которого дошла страшная правда. — Еще одно войско! Идут тихо, пешие. Еще не слышно, но через час будут тут, а мы отъехали так далеко от лагеря.       — Оленик, Бяшенька! — у Филима язык заплелся от страха. — Орки идут! Поворачивай назад и скачи во весь дух! Мы должны предупредить владыку!       — Поворачивай! — застучал пятками по бокам оленя Килим.       Файер молча смотрела как идут орки. Сейчас, после разговоров с Трандуилом, она не хотела бежать к этим оркам. Она погладила ладошкой могучие рога.       — Поехали к твоему королю! Видишь — Тьма наступает, оленик, спасай своего короля!       Олень удивлялся, с чего на его спине происходит лягание и дрыганье. Ведь такая ночь! Он повернул голову, пытаясь осмотреться, чуть не сшиб Файер рогами. И увидел.       Мразь, мерзость текла по равнине бесшумно, неслышимо. Не надо было два раза пояснять боевому животному что это такое. Он видел. Так всегда приближается смерть. Он почуял смерть, черной хозяйкой идущую в ночи. Бормотнул, жевнул губами и понесся обратно в лагерь Трандуила. Его встретили изумленные крики. Оленя уже хватились.       Во весь опор троица влетела в освещенный круг.       — Орки! — завопил Филим. — Орки!       От оленя шарахнулись эльфы, когда он сам проскакал к своему стойлу и встал, замерев и прядая ушами. К оленю подлетели Элрохир, Гэндальф и Трандуил.       — Что же вы творите, паршивые кутята! — раздался голос Гэндальфа. — Как можно брать без спросу королевско…       — Орки, Гэндальф! Огромное войско! — завопила Файер. Ей вторили парни.       Элрохир сориентировался первым.       — Филим! Сколько у нас примерно времени? — спросил он, помогая слезть с оленя Килиму.       — Может, минут сорок, может больше, а может и меньше, — ответил Филим, повисая на руках ссаживающего его Гэндальфа.       Файер протянула руки навстречу протянутым рукам короля. Очутилась на земле. Эльф осмотрел оленя и отдал приказ седлать боевых оленей и коней, строиться и передать весть в Дэйл, чтобы предупредить людей, ничего не знающих об опасности. Не ругался: видимо, не до этого при таких-то вестях!       Килим метнулся к Трандуилу.       — Я оповещу Эребор!       Трандуил кивнул и велел дать гному коня. Гэндальф схватил за руку Файер и что-то сказал королю на эльфийском наречии, но Файер не поняла ни слова. Трандуил снова кивнул.       — Огонек, без дури! — предупредил король. — Я рассчитываю на твое понимание.       — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь! — горячо заверила Файер и, выдернув руку у Гэндальфа, кинулась к королю.       — Прости, прости-прости за то что украла оленя! — Она вцепилась в его руку.       — Я не сержусь, его невозможно украсть. Если бы он не позволил, вы к нему бы на три фута не смогли бы подойти! — ответил Трандуил. — Гэндальф! Ее прячь в Эребор! Мои воины встретят орков первыми.       Гэндальф свистнул коня. Миг — и Файер в седле. Волшебник уселся сзади, прижал девушку покрепче. Они поскакали в Эребор.       А орочий предводитель с платиновыми, как у Трандуила, волосами, вовсю командовал орками и гоблинами Мории, готовя их к кровопролитнейшей из битв.