Принцесса Средиземья

                    Шагали быстро. Погони не было слышно. В прошлый раз, когда Банни увела гномов, Трандуил выслал не погоню, но помощь — магия короля раздвигала заросли на их пути, прокладывала тропу в нужном направлении, становилось легче дышать и двигаться, да и чувствовала Файер себя прекрасно, зная, что деда все знает и помогает, шепча древние охранные заклятья. Сейчас же словно никто еще не обнаружил побега. Словно она и Гортхнак одни во всем лесу, задумчивом, замшелом и недружелюбном. Это смущало и удивляло — неужели их никто не хватился?..       Она зря беспокоилась. Хватились ее быстро, а через некоторое время стало известно и об исчезновении пленника. Королю не пришлось складывать два и два, чтоб понять, кто куда делся. Однако с погоней он не спешил, впрочем, как и с подмогой. Непонятные чувства копошились в сердце эльфа — постыдная радость, что все разрешилось вот так, ибо он рад был побегу отца. И вместе с тем злость на Огонька — своенравная девица, да как она посмела! И вот это — «как она посмела» — поднимало с глубин души мстительное злорадство — ну и пусть! Пусть поплутают всласть. Пусть потаскает по лесу орка, а когда лес вымотает обоих, что ж, может, он и придет на помощь, может и придет… На заднем плане ковырнулось беспокойство и растерянность — это же не кто-то чужой, а неопытная, глупая Огонек вот-вот окажется в удушающем прелом смраде своевольного мира деревьев. Может быть все же погнать за ней стражу, отдать непонятный стражам приказ — орка не тронуть, вернуть Огонька? Но тогда какими глазами на него посмотрят стражники? А ему не все ли равно? Не все равно. Власть подрывать нельзя. А этот его поступок вызовет недоумение и подозрения. Нет, так не будет. Пусть уходят. Будет лихо — он почует, поможет, догонит светлой магией, прикажет лесу дать дорогу. Судя по его ощущениям, с ними все в порядке и они двигаются быстро и уверенно. Трандуил уселся поудобнее и погрузился — со стороны показалось бы, в раздумия или в воспоминания. Но нет — король чувствовал неопытную магическую дорожку, которую прокладывала девчонка, и удивленно следил за ее попытками перехитрить угрюмый характер леса. У нее получалось.       Файер старалась не спотыкаться. Ей мерещилось, словно деревья нарочно подставляют прямо под ноги свои корни, а тропа становится все уже и непроходимей. Орк топал бодро, хотя и его не миновало ощущение враждебности корней. Пару раз он мог бы поклясться, что его дернули за ногу, но не поспешил радовать своими наблюдениями девчонку. Чего доброго, испугается и повернет назад, а он сгинет тогда в этих местах, потому как толком не понимает даже, в каком направлении надо двигаться.       — Мы свои, свои, не удерживай нас! — шептала еле слышно Файер, когда последняя знакомая ей тропка осталась позади. Тут, в пяти часах ходьбы от замка короля, уже работала старая, как сам лес, магия — деревья, словно единый разум, шелестели листвой, как говорили, только Файер не понимала их слов. Стволы угрожающе сдвигались, нависали. Лианы, словно в тропиках, спутывались в клубки, и приходилось распутывать их, чтобы пролезть в нужном направлении. Файер изо всех сил держала серебряную путеводную нить своим сознанием. Ее успели обучить магическому чутью направления. Глянув карты, она проложила маршрут и создала путеводную нить. Но магический компас был ненадежен. Стоит ей отвлечься, забыться, и исчезнет эта серебряная струна в голове, и она тогда не поймет, куда идти. Еще и откуда пришли будет непонятно. Тогда — верная смерть. Хорошо хоть, что угрюмо топающий и пыхтящий орк не отвлекает разговорами.       Не успела она порадоваться молчаливости Гортхнака, как тот подал голос:       — Я когда-то тут неплохо ориентировался, но сейчас ничего не могу вспомнить.       — Сочувствую, — вслух шепнула Файер и оторвала от одежки уцепившуюся сухую ветвь.       — Даже сухостой пытается помешать, — орка явно потянуло на поговорить. С чего бы. Устал, что ли?       — Это только начало, нам еще будет весело, — обнадежила девушка орка.

***

      Саурон не дремал. Пусть он не мог связаться с Файер, так как она не снимала талисман-заглушатель, но такого ценного кадра как Гортхнак, да еще и королевской крови упустить из виду — нет, это было бы не по-Сауроньи.       Темный властелин мысленно попрощался со своим военачальником, узрев, как его отряды разбили и пленили его самого. Совсем погасла надежда, когда орк исчез в недрах лесного дворца.       Но вот, словно темно-синим крылом надвигающейся ночи, дохнуло пространство. Саурон недоуменно дернулся и устремился взглядом навстречу возмущенному колыханию магии Лихого леса. Если бы он мог — он свалился бы с башни от удивления — по лесу бодренько и крайне выносливо — без привалов, шли двое — громадный орк и мелкая белоголовая полугномка.       — Да быть того не может, — сам себе сказал Саурон. — И тут наш пострел поспел! Полугномка выводит орочьего командира из сетей Трандуила. На чьей же она стороне?       Остатки души Саурона чуть не порвали Око пополам. Ежели Файер перешла на сторону Тьмы — то отчего все так же на ней эта дрянь, не дающая словом перемолвиться?       Око вперилось в две бредущие фигурки, ничем не выдавая пока своей осведомленности. Полугномка и орк решили остановиться. Что ж, разумно. Ночью шастать по лихому лесу неразумно.

***

      — Больше не могу, все! — Файер просто шлепнулась на землю. — Это мой предел!       — Я бы пронес тебя еще пару миль, — вытянул к ней лапы орк.       — Не в этом дело. Кто знает, что там впереди — а уже смеркается. Надо заночевать, тут безопаснее. Я знаю — дальше — мертвые воды зачарованного ручья. Вот там спать точно не следует.       — Ты в этом лесу еще и спать собралась? — удивился Гортхнак.- Я бы не рискнул. Просто посидим до рассвета, и в путь.       — Это уж не от меня зависит, у меня глаза сами закрываются.       Файер прочла заклинание, и магический компас, по которому она шла, погас до утра. Утром девушка скажет заклинание снова и снова узрит серебряную нить. А сейчас как же гудят ноги! Давно она не ходила столько! Да и вообще столько не ходила!       Саурон включил воображение. Он представил себя там, рядом. Словно почувствовал холод и промозглость ночи. Девчонка продрогла. Орк уселся на ствол поваленного дерева, а ее, спящую, вздрагивающую во сне, зябко кутающуюся в серебряно-синий плащик, сграбастал ручищами и посадил к себе на колени. Девчонка привалилась головой к плечу орка. не проснулась. Опасно так крепко спать в таком месте! Молода, не пуганна. Спит, будто дома.

***

      Саурон прикусил воображаемую губу. Брал ли кто-то вот так на руки его? Он не помнил. Но Гортхнак… Сидит, держит девчонку, тревожно озирается на каждый ночной шорох, скалит зубы, порыкивает. Реагирует на окружающий мир, как орк. Но девчонку держит, словно… И тут до Саурона дошло. К военачальнику вернулась память, не иначе! Не Гортхнак держит спящую Файер, а Орофер. Точнее, в этом искаженном существе борются две сущности — орк и эльф.       Орк осторожно понюхал волосы девушки. Облизнулся. Саурон встревожился. Орк голодный. А Файер аппетитная. Неужели сожрет? Нет, король Орофер взял верх. Облизнувшись и сглотнув слюну, орк с видимым усилием стал вновь глядеть по сторонам. Так и сидел до рассвета, пока плотно сросшиеся верхушки не пропустили вниз косые лучи солнца.       Луч скользнул по носу девушки. Она резко открыла глаза и испугалась. На секунду ей показалось, что ей приснился сон и тут же накатил холод, она почувствовала чужие объятия, черезчур крепкие, пугающие. Ее крепко прижимал орк. Глаза его были закрыты. Длинные белые волосы повисли растрепанными прядками.       — Гортхнак… Владыка Орофер, нам надо идти! — Файер зашевелилась, силясь высвободиться и встать на ноги. Орк всхрапнул и крепче сжал ее тело, так, что у Файер перехватило дыхание. Тут же вспомнил кто он и где он, расслабился, разжал руки, и девчонка скользнула на землю с коротким сердитым мявком. Шлеп!       — То чуть не раздавливает, то бросил вообще, — простонала полугномка и встала, отряхиваясь. Ноги в руки! Уже светло!       Они продолжили свой путь. Впереди, меж деревьев, что-то призывно сияло, поблескивало. Не веря глазам, оба ходока вышли на берег серебряного озера. Озеро словно не отражало голубое небо над его водами, оставаясь серебристо-молочным. Еле заметная рябь крылышком касалась то одного места на его поверхности, то другого. И вдруг по поверхности озера пробежала радуга!       Банни разинула рот и распахнула глаза, дыхание ее сперло от восторга. Это же Священное лихолесское озеро! Она читала в свитках о нем, оно исполняет любые желания, ибо силы его столь могучи, что помогают воплотить в жизнь самые смелые мечты! Незамедлительно она сообщила о своем открытии Горткнаку. Орк почесался.       — Непохоже на волшебное, чуется мне… — начал он.       — Что тебе чуяться может, ох, простите, Владыка Орофер! Это оно-оно-оно! Я читала!       Банни закрыла глаза, представив строчки, и произнесла замогильным голосом:       — И кто увидит радугу на поверхности сего озера, пусть знает… — она сделала длинную паузу, покосилась, какое впечатление произвел ее замогильный голос на Орофера и продолжила: — желание странник будет загадывать и всякий раз оно… — снова покосилась на орка.       Гортхнак молчал и смотрел на нее, не отвечая на шутку.       — Исполнится! — заключила Файер и смело пошла к воде.       Орк пожал плечами и двинулся следом. Орочье чутье сигналило, что надо отойти и как можно дальше. Память Орофера пока молчала. Но уверенность девчонки и радость ее была такой искренней, что Гортхнак поверил Файер и подошел так же близко к воде, как и она.       На пологом песчаном бережочке лежали серые валуны, на один из них аккуратненько плюхнулась Файер.       — Итак, подумаем! — Она словно забыла о том, куда шла и откуда: так увлекла возможность махом единым решить все свои проблемы.       Гортхнак сопнул носом и присел на берег, не сводя взгляд с воды. Все-таки что-то его напрягало, но что было не так, он понять не мог.       А Файер в этот момент превратилась в искреннюю, милую и мечтательную Банни, совсем такую, какой была в начале своего пути.       — Мое самое заветное желание — чтобы я полюбила, и меня взаимно полюбил прекрасный витязь! — Она почесала переносицу и продолжила: — Пусть он будет высокий, красивы-ы-ы-ый! м-м-м-м… Как эльф!       Тут же подбоченилась. А почему бы не эльф?       — Пусть он будет эльф! Эльфийский витязь! Только не занудный, как деда, и помоложе, чтоб лет тыщу, не больше! И пусть он любит то, что и мне нравится! Пусть он будет умный, и мне будет интересно с ним подолгу беседовать, только пусть не учит меня, как жить, а то я этого не люблю! И будет у нас семь или восемь деток, три девочки и пять будущих воинов! Я хочу еще чтобы мой витязь удивлял меня приятными сюрпризами и радостями, чтобы любил меня изо всех сил! — Файер даже взвизгнула, прижимая к груди сжатые кулаки — так ей хотелось такого витязя!       Она совершенно не стеснялась Гортхнака. Ну и что, что он все слышит! Когда ты набрел на волшебное озеро, тебе все пофигу, главное: успеть рассказать подробненько, как озеру лучше исполнить твое желание, чтобы потом не сидеть в кресле и не качать головой: вот, мол, заказывала одно, а получила другое. Нет, у нее все исполнится точно, как у аптекаря И она продолжила перечислять, как чего и сколько хочет получить от жизни с таким витязем!       Гортхнак сперва прислушивался к девчоночьему приговору с привизгиванием да похныкиванием, а потом перестал вслушиваться, смотря на поверхность серебряных вод. Он словно впадал в транс, словно засыпал, такой большой, такой неуклюжий по сравнению с тонкостью серебряного налета на этих водах. Порой налет расслаивался и тогда проступало что-то темное…