Принцесса Средиземья

                    А что же все это время делал король Лихолесья?       Трандуил почуял и отслеживал осторожный магический путь полугномки. Она вела орка уверенно, лес ворчал, но откровенного зла путникам не чинил. И король успокоился, стал прерываться на свои дела. Когда Файер спокойно спала ночь, король не спал, слегка колдуя, сидел, шепча, на верхней веранде, чуть заметно шевеля длинными пальцами, свивая мысленити лесной охраняющей магии. А к шести утра сам не заметил, как задремал, подперев щеку ладонью. Сквозь сон он продолжал пошевеливать пальцами и бормотать, но сон стал глубже…       И вдруг отчаянный ужас Файер ворвался в сон Трандуила огненной вспышкой. Король вскрикнул, рванулся всем телом и свалился вместе с креслом, на котором прикорнул. С размаху и спросонок сел, вытаращенными глазами озираясь вокруг, — все тихо и спокойно. У него, но не у нее!       Огонек, сама не замечая, орала мысленно от страха и беспомощности — именно эти ее чувства передавались на расстоянии королю, и он был в шоке от внезапности навалившейся беды и от своей непредусмотрительности. Что произошло, все ж было более, чем в порядке! Неужели пауки?       Король метнулся мыслью к ней, нащупывая причину отчаяния. Неужели отец, великий воин, хоть теперь он и из армии тьмы, был неспособен защитить ее от пауков? Быть того не может! Или… Его сожрали первым, пока он спал? Да чтобы он спал в зачарованном лесу? Нет, Трандуил был уверен, что дело в чем-то другом.       Ментальный контакт с отцом был утерян века назад и так и не восстановлен. Поэтому все, что мог чувствовать и слышать Трандуил — это бессознательный хныч и вой девчонки.       И лицо короля побелело, когда его магическая нить столкнулась с гибельным подводным сиянием умертвия.       Трандуил впоследствии не мог сам сказать, что он делал в те секунды. Он помнил, что заорал благим матом, призывая слуг и повелевая самым лучшим и выносливым стражам направиться к мертвому озеру, он помнил, что ему тут же седлали самого быстрого из оленей — великанов. Тут нужна скорость. Нужен тонконогий стремительный олень!       Понимал ли он, что не успеет? Понимал, но все равно направлялся туда…       Трандуил и его воины вылетели на берег мертвого озера. Всего за сорок минут покрыв расстояние, на которое Файер и Гортхнаку потребовалось больше шести часов. Теперь, избавившись от вековечного проклятья, оно выглядело более мирно, не трогала воды беспричинная рябь, не отражались в водной глади темные провалы небес. Но Трандуилу не стало легче — ведь Оно уползло по следу дорогих ему существ.       — Озеро со временем сможет восстановить свои целебные и магические добрые силы, — высказался Лантир, втайне мечтающий, чтобы очищенное от мути озеро приобрело прежнее величие и магические свойства.       Трандуил покосился на озеро и приказал следовать дальше. Он видел, как исчезает вдали крылатый силуэт, превращаясь в неразличимую точку даже для эльфийского взора и услышал горестный крик Огонька. Злость на себя пронзила короля больнее сотни кинжалов.       О чем он думал? Сутки сидел, жевал несуществующую обиду. Он не предрек развитие событий. С чего он мог подумать, что слабая девчонка справится с опасностями леса…       — Мы не станем преследовать умертвие, — произнес Трандуил, разворачивая оленя. Вышитые серебром поводья величественно качнулись.       — Милорд, может, загнать чудовище обратно в озеро? — нерешительно сказал тоненький темноволосый всадник, вопросительно заглядывая в лицо владыки.       Трандуил хотел осечь посмевшего перечить ему, но наткнулся на вопросительный взгляд воина и непонятное чувство не позволило королю окрыситься на недавно приближенного молодого стража — одного из последних рожденных эльфийских детей. А воин не отвел взор, ожидая ответа.       Трандуил просто ПОСМОТРЕЛ на него, впился в его глаза своим ледяным взором, отталкивая от себя, гася всяческое желание настаивать на своем и даже проявлять к нему, к королю, дружелюбие. Ему никто не нужен. Достаточно выполнять его приказания.       Но темноволосый не отвел взор, его глаза вопрошали и светили добротой и нежностью и… любовью к королю? Трандуил тут же одернул сам себя и нехотя процедил:       — Сталкивался ли ты с подобным врагом, страж?       — Милорд, я читал о нем и мне рассказывал учитель, — откликнулся воин.       — Тогда ты должен знать, что ежели ты понравишься умертвию, оно будет преследовать тебя, и ты нигде от него не сможешь скрыться. — Трандуил гадал, почему он вообще разговаривает с этим стражником.       — Но нас много, и все вместе мы сможем снова отправить его туда, откуда оно выползло, — голос воина зазвучал уверенно, почуяв, что король не спешит серчать на него.       — По-твоему я должен снова потерять эту часть леса и магическое озеро? — улыбка Трандуила смутила бы кого угодно. Эльфы молча следили за разговором, про себя удивляясь смелости и глупости темноволосого парня и гадая, как накажет того король за дерзость.       — Но оно выползет из леса и станет убивать в горах и на равнинах, придет в деревни, оно станет сеять боль и смерть, владыка! Мы же можем его остановить! — молодой эльф, которому не было и триста лет, чем-то напоминал Трандуилу ребенка. Он мыслил по-другому. Он искренне не понимал, отчего король хочет уйти.       Трандуил снизошел, чтобы объяснить воину ход своих мыслей:       — Меня не интересует, что оно станет делать на чужих территориях. Мне надо сберегать мой лес. И твой лес, — он с любопытством взглянул на эльфа.       — Тебя учили справедливости и правильным поступкам, я понимаю, — мягко сказал король молчащему с обидой и неверием в глазах воину. — Но эльфам выгоднее вернуть былое величие озеру, чем гоняться по лесу за нечистью и загонять ее обратно, навсегда теряя Озеро Желаний.       Темноволосый приоткрыл рот и секунду осознавал, что имеет в виду король. Потом прикусил губу и опустил взгляд на сапоги короля, сидящего на олене.       — Я вас понял, владыка, простите мне мою дерзость, — полушепотом сказал он.       — Прощаю, — милостиво кивнул Трандуил и понял, что только что изменил кристально честное и ограненное наставниками сознание молодого воина. Но ничего. Теперь он рядом с ним и должен понимать, что своя рубашка ближе к телу. И выгоды эльфов поважнее смертей простолюдинов других рас. Трандуил отдал приказ отходить к замку, секунду спустя позабыв об инциденте и беспокоясь только о непутевой полугномке.       Впрочем, о ней позаботились. Так, как он не смог бы позаботиться. Если бы не Саурон, то, что нашел бы Трандуил, уже не было бы ни отцом, ни Огоньком. Так — две кучки костей — в лучшем случае. Впервые Трандуил не почувствовал страха за Огонька. Но как использует девчонку Саурон, он мог только предполагать.       Мозг короля метался в поисках выхода. Огонек должна быть дома, и дом ее не в Мордоре. Трандуил заметался в душе, рассчитывая свои дальнейшие действия. Отдал приказ своим спутникам ускориться и вылетел на одну из праздничных полян.       Здесь, в ветвях, свисающих до земли, спали ночные мотыльки. Синие, розовые — их вечернее пробуждение видел Бильбо, который впоследствии рассказал о самом красивом, что он видел в Лихолесье, поразившем его воображение тогда, во время путешествия через его владения. Он рассказал об этой встрече с мотыльками королю после того, как вернул ожерелье, и Трандуил решил с ним побеседовать.       Трандуил спешился, воины стали полукругом — молчаливые, мрачные. Трандуил раскинул руки и зашептал слова обращения к бабочкам. Сонные, те взлетали с ветвей и кружились вокруг короля, закручиваясь в спирали. Трандуил, закрыв глаза, молил их о помощи, и они поняли, услышали, запорхали оживленнее и быстрее.       И наконец облако мотыльков взвилось в дневное светлое небо и улетело к горам. Мотыльков подхватил магический вихрь и они, перепуганно хлопая крылышками, стремглав понеслись к своей цели — к орлиным гнездам, чтобы передать просьбу короля. Его крик о помощи.       Магический вихрь доставил голубовато-розовое облако из бабочек так скоро, как не летают даже стремительные ласточки. Орлы спокойно смотрели на прилетевших. Вихрь распался, и бабочки рассыпались в разные стороны небесными цветами. Ни у одного орла не возникло желания склюнуть бабочку — птицы были для этого слишком опытны и разумны. Они выслушали просьбу о помощи, пострекотали и выслушали пояснение, кого спасать и ради чего.       Вожак издал клич, и шестеро гигантов взмыли в небеса и помчались в сторону Мордора.       

***

             Потративший массу сил, пока летел на выручку, Элькар теперь не спешил. Направление, заданное хозяином, было известно, орк, сидящий на нем, быстро понял, как правильно себя вести с крылатой тварью, чтоб она послушалась. Файер выслушивала нотацию Саурона и его мягкие упреки. Все они не обращали больше внимание на ползущий внизу кошмар. Они были недосягаемы для беды такого рода. Лететь нравилось и Файер и Гортхнаку.       Элькар симпатизировал Файер, после того приключения у Эребора. Раны его исцелены, нигде ничего не болит — наслаждение: то опускаться чуть не к самым горам и к травам, то подниматься в зенит и слышать восторженные возгласы своих седоков.       Саурон же радовался, как никогда в жизни. В виски билась одна мысль — сдалась-сдалась-сдалась! Моя-моя-моя! Моя! Снова — моя!       Приказав твари лететь в Мордор, он с нетерпением смотрел, как приближается к нему Элькар.       И было бы все по-Сауроньи, если бы не вмешались орлы.       Файер даже не поняла, что случилось, — огромные птицы начали травить, дразнить, бить Элькара.       Орк вцепился всеми лапами и даже ухватил зубами один из шипов на гребне твари, чтобы удержаться.       Орлам было неизвестно об Орофере. Трандуил велел забрать только Файер. И нападали они с одной целью — сбросить жертву наземь! Перехватить и доставить к лесному королю.       Орлы добились своего — тварь с вцепившимся и орущим от ужаса орком еле вырвалась, от разъяренных когтей, клювов и хвостов и полетела прочь, а комок в драном синем плащике понесся к земле. Файер зажмурилась, исходя визгом и ужасом от падения, и вдруг, шмяк — и ее подняло плавно вверх.       — Вот как умирают… и не больно… почти, — подумала она, приоткрывая глаза.       А дальше был восторг. Этот полет она запомнила на всю жизнь. Вместо жесткой холодной твердой кожи твари — шелковистые перья, живое доброе тело, гигантские крылья, добрый, нехолодный ветер в лицо… И понимание — спасена!       Ее несут куда угодно, но только не к Саурону. А куда? Орлы взлетели так высоко, что внизу земли были похожи на карты. Впервые Файер задалась вопросом — неужели тот, кто карты составлял, делал это, летая на одном из громадных орлов?       Она не понимала клекота, а орлы не говорили с ней. А вот Саурон пытался сказать… Много чего.       — Спасибо, за то, что спас меня! — сказала ему Файер и, вытащив амулет, надела на шею.       Она догадалась, куда ее велено принести, лишь когда увидела замок короля и верхние веранды. На одной застыла безмолвная серебряная фигура.       — Деда! — прошептала обрадованная Файер и мельком подумала о грандиозной головомойке, которую, вне сомнений, уготовил ей Лесной Владыка.       Орел ловко метнул ее на плиты веранды. Она покатилась бы кубарем, но Трандуил оказался рядом, подхватил, и она попала прямо в знакомые, пахнущие медом и пряностями одежды. Ткнулась в них носом, забывая весь пережитый ужас.       Трандуил, помедлив, отстранил ее и строго взглянул — без тени улыбки. Это смутило и напугало. Король повел беседу с орлом на незнакомом Файер наречии, понимая его ответный стрекот и клекот.       Файер — топ-топ — отдалилась на безопасное расстояние. И набычилась, приготовившись отстаивать свою правоту. Она понимала, что Трандуил всего двумя-тремя фразами разобьет ее надежды на оправдание и все же собиралась защищаться до последнего.