Принцесса Средиземья

                    Прибыл Даин.       Дверь распахнулась и на фоне вечернего оранжевого неба встал здоровенный гном с глазами, похожими на спелые черешни, и огненными, с проседью, волосами. От всей его фигуры веяло такой силой воли и воинственностью, что у бедной Банни случился окончательный ступор. Она хотела налить чаю Филиму, а вместо этого влила пол-чайника заварки в вазочку с печеньем.       Килим захихикал, но Филим взял из рук Банни чайник и цыкнул на брата. Банни нахмурилась и молча разглядывала пришедшего, который как ни в чем не бывало поздоровался и одернул балагуривших гномов. В норе воцарился порядок и тишина. Перед Даином Бильбо поставил тарелку и ну подкладывать туда различных вкусностей. Даин благодарно крякнул и навалился на еду. А Бильбо невольно сравнивал Даина с Торином.       Торин тоже припозднился. Но Торин был более аристократичен, он принимал пищу спокойно, можно сказать — вкушал. Про Даина можно было сказать по-другому. Насыщался. А утолив первый зверский аппетит, и неудивительно, при его габаритах-то, он стал есть поспокойнее.       Банни смотрела на короля гномов во все глаза. Это — ее биологический отец? Даин ее пугал. Неласковый, громогласный, грубый, язвительный и насмешливый — такого не обнимешь, не станешь искать у него защиты и утешения. И в то же время, ей было интересно — кого бы из нее воспитал этот гном, коли дано ей было бы такое счастье?       Завязался разговор, Гэндальф до хрипоты доказывал Даину, что лучше испросить помощи у эльфов, чем лезть в ворота Мории самим. Даин отнекивался, объясняя свое нежелание контакта с эльфами, тем, что считал их бездельниками, пустословами и не верил, что с Балином могло случиться что-то очень нехорошее.       Банни подпирала стенку, искоса разглядывая короля гномов. Наконец на нее обратил внимание принц Филим.       — Иди сюда, девочка, — ласково пригласил он Банни присесть рядом с ним. — Кто ты мистеру Бэггинсу? Племянница или дочь?       — Никто, мы просто давние хорошие друзья, — сказала Банни. Килим придвинул ей кружку с чаем.       — Ешь, а то ни кусочка не взяла в рот за то время, пока мы тут, — сказал Килим. — Тебе есть много надо, а то похудеешь!       Аппетита от насмешки у Банни не прибавилось. Филим строго осек брата и тот прекратил подтрунивать над пухлюшкой и даже сказал, что она симпатичная.       Банни взяла чашку с чаем и сунула в нее нос. Стала грызть печеньки, которые взялся ей подсовывать заботливый и добрый Филим. Но взгляд ее был прикован к королю Даину и Гэндальфу.       Тем временем гномы стали упрашивать Бильбо идти с ними снова.       — Ты знаешь, что лучшего взломщика мы все равно не сыщем, — подмигнул Гэндальф.       — Нет-нет-нет! — наотрез отказался Бильбо. — Мое время прошло. Я хочу спокойно провести в милой Хоббитании остаток своих лет. Вот поговори лучше с Банни.       Бильбо осекся, увидев режущий, словно кинжал, взгляд Банни.       — Гэндальф. Можно я пойду с вами? — впервые подала голос Банни. — Ты отведешь меня к леди Галадриэль? Мама мне сказала, чтобы я тебя попросила об этом, если она умрет. Она сказала, что узнав о ее смерти, ты найдешь меня и поможешь.       Бильбо покосился на подругу, но ничего не сказал, только поддернул жилетку.       — Исключено, — громыхнул Даин. — Гэндальф не пойдет до Кветлориэна!       Шерстолапка вздрогнула и спряталась за кружкой с чаем. Но от волшебника взгляда не отвела. В нежной душе ласковой Банни назревало что-то, навеянное поведением Даина, которого она мысленно уже начала называть отцом.       Если бы она захотела объяснить это чувство словами, она бы сказала, что в ее жилах взыграла кровь сурового воина — короля гномов, и сейчас она осознала, что может не только рисовать яблоки в корзинках и травку под голубым небом. Банни была готова метнуться в поход хоть на ночь глядя, без шапки и плотно уложенного рюкзачка.       — Кстати, к Мории ближе было бы пройти сразу от Эребора, как вы оказались в Хоббитоне? — спросил Бильбо.       — До меня дошли вести о смерти ее матери, а гномам нужно было заручиться помощью их родичей на западе. Даин кое-что забрал, мощный артефакт гномов. Он поможет нам в Мории в случае беды.       — Так как насчет меня? — с тревогой спросила Банни. — Я взрослая, и могу быть выносливой и полезной в походе, — прибавила она, боясь, что ее не возьмут.       — Даин, девонька не помешает, — после непродолжительных раздумий произнес волшебник. — Я лично ею займусь. Опасно оставлять ее в Хоббитоне. Мы проверим, как дела у Балина, далее я ненадолго покину вас, заверну в Лориэн, оставлю госпоже Галадриэль эту девицу и присоединюсь к вам, а там дойдем вместе до Эребора. Мне все равно нужно будет встретиться с Бардом, королем людей. И с Трандуилом, Лесным королем.       — Она может не дожить до Лориэна, — пророкотал Даин. — Посмотри на нее, видимо, кроме иголки и нитки ничего в руках не держала, и выносливой она тоже не выглядит. Начнутся сопли, слезы, мольбы вернуться…       Ну нельзя же так! Банни была возмущенна и напуганна, она не ожидала, что ее присутствию никто не обрадуется. А особенно король!       — Между прочим, я неплохо стреляю из рогатки, лазаю по деревьям, могу даже быть вашим взломщиком, — доложила она всем.       — Из рогатки стреляешь? — оживились Филим и Килим.       — А что такого? Да у нас маленькие хоббитята и то из рогаток неплохо стреляют — пожала плечами Банни.       — Рогатку покажи! — потребовал Филим.       — Я схожу за ней, только вы не уходите без меня, — сказала Банни.       — Не бойся, Банни, — добродушно посмотрел на нее Гэндальф. — Иди, собирай вещи. Я буду гораздо спокойнее, зная, что ты находишься под присмотром в Кветлориэне. Тебе все равно невозможно тут оставаться.       Банни попрощалась и пошла собираться, перед выходом бросив многозначительный взгляд на Даина, затем на Бэггинса, и красноречиво показав хоббиту кулак.

***

      Утром Банни навьючила две сумки и рюкзак на пони Звездочку. Это была их собственная семейная лошадка, на ней мать ездила торговать. Она оделась для езды верхом, но Гэндальфу не понравилось.       Он был так любезен, что, окинув Банни пронзительным взглядом, ушел куда-то. Некоторое время его не было. Потом Гэндальф вернулся с одеждой, и с какой! Это был мужской комплект. Легкие и теплые штаны, нательная рубашка, жилетка, пиджак. Кафтанчик на холодную погоду. Плащ с капюшоном. Все в бежевых и коричневых тонах, лишь плащ красивый, синий с белой кисточкой на кончике капюшона.       — Не нужно знать посторонним, что с нами путешествует девчонка, — сказал маг Даину и Банни. — По возможности, при чужих притворяйся мальчишкой, так будет спокойнее.       Мальчишка из Банни получился забавный. И главное, ей самой понравилось. Оказалось, мальчиковая одежда намного удобнее девчачьей.       Им пришлось уехать без хоббита, Бильбо наотрез отказался от похода. Ехали хорошо, торопко, погода была чудесная, природа радовала глаз новизной пейзажей, и домоседка Банни смотрела во все глаза.       А еще она потихоньку разглядывала и запоминала внешность, характеры и повадки гномов.       Дорога оказалась неблизкой, переходы и привалы, ночевки с дежурствами по очереди слились для Банни в бесконечную рутину. Однажды отпустив Звездочку пастись вместе с другими лошадками, Банни незаметно отошла подальше, чтоб переменить белье, и, спрятавшись в кустах, развязала рюкзак. Переоделась и собралась уже было уходить, как вдруг увидела лежащий в траве круглый предмет.       Это был шар.       Девушка приблизилась и подняла его. Мячик? Нет, не мячик. Тяжелый, словно из стекла, но в то же время не похоже на стекло.       — Ты что такое? — спросила Банни, с любопытством рассматривая находку. Шар вдруг потеплел и медленно вспыхнул оранжевыми красивыми огоньками.       — Кто это? — словно отдалось внутри головы хоббитянки.       — Это я, Банни. А ты кто? Волшебный шарик? Тебя волшебник потерял? — засыпала вопросами шар Шерстолапка.       — Кто это? — Банни показалось, что шар примагнитился к рукам, и одновременно что-то заглянуло ей прямо в мозг, выуживая оттуда самое потаенное и сокровенное. Но чувство это ничуть не напугало Банни.       — Ты так со мной знакомишься? — восхищенным шепотом спросила она. — Я Банни, из Шира.       — Да… Я раньше принадлежал волшебнику, — задумчиво сообщил шарик. — Ты одна, или вокруг тебя есть другие существа?       — Одна, одна, — заверила Банни. Все-таки не каждый день с тобой разговаривают шарики.       — А что ты тут делаешь, совсем одна, в темноте? — голос в шарике если раньше звучал раздосадованно-напряженно, сейчас расслабился.       — Я путешествую! С Даином и Гэндальфом и другими гномами… — Банни сама не заметила, как рассказала Шарику все — от письма от матери и эксперимента Галадриэль до того, куда и по какой причине путешествует король Эребора Даин Железностоп.       Шар словно задумался.       — Ты рассказала магу все подробности, которые узнала из письма? Олорин все знает?       — Шарик, кто это — Олорин? — переспросила Шерстолапка.       — Гэндальф по-вашему, — проурчал шар.- Олорин — его древнее имя.       — Нет. Я только сказала, что мать сообщила мне, что я всегда найду помощь и поддержку у эльфийской королевы Галадриэль, и попросила отвести меня к ней.       — Банни. Я понимаю тебя, — вкрадчиво проговорил шар. — Дай я объясню тебе, что у тебя в руках за вещь. Это — палантир, магический шар для переговоров. Я не в шаре, и я не Шарик. Не называй меня так.       — А где ты? И кто ты? — у Банни уши тряслись от любопытства. Шар приятно грел руки, и словно сила вливалась во все существо полугномки.       — Мое истинное имя ты узнаешь позже, а пока называй меня просто — Повелитель.       «От скромности этот шарик не умрет», — подумала Банни. И попросила шар рассказать подробнее.       Повелитель исполнил ее просьбу, рассказав ей, что жил когда-то один справедливый и толерантный господин. И были на свете существа страшной внешности и отвратительного воспитания — орки. И вот этот господин захотел, чтобы у орков, изгоняемых отовсюду и уничтожаемых безжалостно отрядами эльфов, гномов и людей был свой дом, своя страна. Банни призналась, что слышит про орков не впервые, но до сих пор никогда их не видела.       «Увидишь еще», — успокоил Повелитель. Так вот, смысл действий этого справедливого господина был в равенстве для всех, чтобы все жили мирно и счастливо. А как этого добиться, если противник понимает только грубую силу? Вот и начал этот справедливый господин создавать армию из орочьих племен, а так же к нему примкнули люди с темными волосами и раскосыми глазами, что обитают на востоке и юге Средиземья.       Но остальные люди объединились с эльфами, и произошла великая битва. На несчастного господина, который лишь хотел добра и мира для всех, напали аж пять королей древности и разгромили его, лишили его прекрасного тела, осталось лишь ОКО и тонкая сущность.       — Он стал призраком, что ли? — перебила Банни.       Повелитель то ли всхлипнул, то ли икнул. У Банни даже слезы навернулись на глаза от сочувствия.       — Но он не сдался, Банни, не-ет! — прошипел Повелитель. — Я — этот господин, и я все равно окутаю этот мир пеленой равенства и всеобщей гармонии!!! Я создам свой мир, где все будут нужны и любимы, независимо от расовой принадлежности и статуса. Если кому будет тяжело — пусть приходит и стучится в ворота темной крепости, мы впустим и окружим заботой и любовью, взяв с идущего к нам лишь обещание верой и правдой служить нашему правому делу!       По щекам Шерстолапки струились слезы. Повелитель говорил так проникновенно, такие правильные слова, он подтверждал тайные мечты Банни — чтоб мир был для всех, неважно, кто как выглядит, и чтобы все друг другу помогали и были добрыми. Не обзывались и не насмешничали.       — А как этого достичь побыстрее, Повелитель? — впервые Банни произнесла обращение так, словно тот кто в шаре был и ее повелителем.       — Сперва скажи — ты разделяешь мои помыслы? — спросил Повелитель.       — Конечно! — горячо воскликнула Шерстолапка. — Ведь они так благородны!       — Тогда спрячь палантир так, чтобы никто не обнаружил его, — велел Повелитель. — И я не советую идти к Галадриэль. Ты ведь понимаешь, что твое появление на свет необычно и не предназначено для существующего мира.       — Не предназначено? — севшим голосом вякнула девушка, сжав крепче шар в ладошках.       — Что, если ты не оправдаешь надежд, и Галадриэль решит казнить тебя? — У Банни пошли мурашки по коже. Почему она решила, что в Кветлориэне ее ждет манна с неба?       — Мне говорили, что эльфы так не могут, — возразила Банни, выросшая на сказках о дивном народе. — Они очень добрые и ни за что не делают больно… никому. Они на такое просто не способны! Зла нет в их природе!       Банни услышала смех. Нервный, невеселый смех, перешедший в всхлип.       — Говоришь, они не могут делать больно? Я могу показать. Человек, поклявшийся служить мне верой и правдой, должен был передать моему отряду важное сообщение, но попался эльфам. Смотри же, что они сделали с ним!       Банни почувствовала, как ее ладошки прилипли к шару. Она попыталась отбросить шар, но не сумела и двинуться. Нечто не отпускало ее. Она не могла даже отвернуться, а в шаре разворачивалось отчетливое действо, похожее на театр. Только это было не представление. Девушка понимала, что происходящее было когда-то на самом деле.       Каменные стены с резными колоннами. Кованные кружевные перила… И вдруг — темница. Несколько человек в длиннополых одеждах тащат темноволосого оборванца вниз по ступеням. Картинка мигнула и сменилась. Банни увидела этого же оборванца, но теперь он был привязан за руки к столбу так, что мог едва стоять на цыпочках. Из одежды на нем были лишь короткие, рваные штаны, более походящие на юбку. Грязные ноги мужчины напряглись, в уши девушки ворвался свист плети и сдерживаемые стоны истязуемого.       Картинка вновь сменилась. Человек был доведен до полубессознательного состояния.       — Лорд Глорфиндейл, дайте ему понюхать листья отокса, — прозвучал спокойный мужской голос. — Он не должен впасть в забытье, пока не скажет все, что мне интересно.       Высокий стройный красавец с ниспадающими до пояса золотыми волосами появился в шаре и поднес к носу пленника какие-то синие травы. Пленник дернулся, распахнул глаза, во взгляде его, устремленном на красавца-эльфа, не читалось ничего, кроме ужаса.       — Теперь ты ответишь нам? — прозвучал тот же ровный голос, что ранее приказал «оживить» жертву.       Мужчина перевел взгляд на говорившего, и в шаре тоже появился второй эльф. Величественный и спокойный, темноволосый эльф сидел на стуле заложив ногу на ногу. Рядом с ним стоял юноша в сиреневом облачении, держащий в руках бумагу и перо. Видимо, он записывал то, что скажет пленник.       Банни бросились в глаза необычно изогнутые брови говорившего, придававшие эльфу особое очарование.       — Вы можете делать со мной всё, что захотите, — голос пленника был хриплым и уставшим. — Но вам ничего не узнать, остроухие собаки!       Банни ахнула.       — Владыка Элронд, позволите мне… — низкий голос златоглавого пророкотал в застенках подобно первому весеннему грому.       Тот, кого назвали Элрондом, кивнул.       И тогда златоглавый надел на руку рукавицу и достал из ранее незамеченной Банни жаровни раскаленный прут.       Жест Элронда, и златоглавый замер. Банни близко-близко увидела его глаза. Равнодушный, холодный взгляд. Ни тени жалости или сочувствия. Ни-че-го.       — В последний раз предлагаю — расскажи все по-хорошему, — выговорил Элронд. — Тебя исцелят и оставят тебе жизнь. Верь мне.       Мужчину затрясло, когда он покосился на дымящийся стержень.       — Люди умеют быть верными, — проговорил пленник дрогнувшим голосом. — Я не заговорю.       Только глаза пленника еще не поддались первобытному ужасу перед болью. Он посмотрел на эльфов презрительно и упрямо. Банни замерла.       Кивок Элронда, и златоглавый эльф прижал железо к исхлестанной спине пленника. Боль прошила существо. Боль, невероятная, переходящая все грани разумного, прошила спину Банни. Они заорали вместе — пленник эльфов и девушка, сжимающая шар.       Банни часто дышала. Боль отступала, возвращаясь огненными толчками. Она почувствовала, что может двигаться и переменила положение.       — Что это было? Повелитель! — потребовала она объяснений. — Зачем ты так со мной? Больно же!       — Прости, милое дитя, — вздохнул Повелитель. — Я лишь хотел показать тебе, какие муки перенес мой воин. Прежде чем последовать за мной к нашей светлой цели, скажи мне: ты испугалась? Ты шокирована? Что чувствуешь ты?       Банни прислушалась к себе. Шокирована ли она? Да. Ее мирок, такой уютный и сказочный пошатнулся и рухнул. Она может быть убита, если не понравится тем, кто создал ее. Эльфы способны на все.       — Я потрясена, — произнесла наконец девушка. — Мне нужно принять новую реальность. Мне надо это переварить.       — Привыкни к знанию, которое я даровал тебе, — важно произнес Повелитель. — А я пока скажу тебе, что мы будем делать дальше.       Банни откинулась на траву, не отпуская шар, и круглая тяжесть легла ей на ребра. Она смотрела в сумеречное небо.       — Галадриэль — королева, — сказал Повелитель. — И великая колдунья. Ты веришь в то, что эльфы присматривали за вашей семьей? В таком случае — отчего они не спасли твою мать? Ведь эльфийская медицина так совершенна!       Банни перенесла шок вторично. В самом деле. Почему они не помогли маме?       — Скорее всего, эльфы действительно контролировали твою семью. Галадриэль способна это делать на расстоянии. И когда твоя мать вырастила тебя, стала им не нужна… Магический удар, и твоей матери нет.       Банни задохнулась от пронзившей ее душу боли.       — А твой гном, этот Даин, которого ты уже мысленно называешь отцом, — с презрением произнес Повелитель. — Какой он? Как он к тебе относится, пока не зная, кто ты? А как отнесется, узнав? Не захочет ли он твоего исчезновения? Ведь ребенок- полукровка — это позор для любой добропорядочной гномьей семьи. А если и примет он тебя в своих подземных чертогах — не дорогой ли ценой ты за это заплатила? Лишить тебя матери. Ради того, чтобы ты пробудилась. Ха!       — Пробудилась? Что ты имеешь в виду? — насторожилась девушка.       Повелитель издал неопределенный всхрюк, поняв, что сболтнул лишнее.       — Это я так, к примеру, — вывернулся он. Всполохи в шаре стали поярче.       — Что же мне делать? Как спастись от эльфов? — прошептала напуганная девушка себе под нос. — Мне же некуда деваться. Я не могу вернуться — гномы не отпустят, да и Гэндальф тоже не поймет, если я заявлю, что возвращаюсь домой.        — Вот что мы сделаем, — проурчал Повелитель, — я пущу по вашему следу отряд орков, предупредив о тебе их командира. Его зовут Азог Осквернитель…       — Как?! — вскричала Банни. — Азог пал в битве Пяти Воинств, сраженный Торином Дубощитом! Я это точно знаю!       — Нет, все ошиблись, рано похоронив моего лучшего военачальника. Он был пронзен Оркристом, эльфийским мечом. Все думали, что он умер, и его тело оставалось нетронутым, пока мои верные слуги не узрели его. Мое летающее войско отправилось за ним, и его, раненного, но упрямо сражающегося за жизнь, исцелили мои шаманы. На его теле прибавилось шрамов и стальных протезов, но он жив и так же вдохновенен и яростен, как прежде.       Банни сглотнула.       — Он убьет гномов и Гэндальфа? — задала она вопрос.       — Нет, мне не нужны эти смерти. Он лишь заберет тебя и доставит ко мне. Правда, гномы могут начать сражаться за тебя. Тогда ему придется применить силу. Извини, если его воины покалечат твоих друзей. На войне, как на войне.       Банни молчала. Она не хотела к эльфам. Она боялась орков. Громадное чувство одиночества заполнило ее. И вместе с тем пришла злость. Она отомстит за маму.       — Я поеду к тебе, — вздохнула девушка.       — Внешность и суровый нрав Азога могут тебя напугать, но ты должна понять его — за свою жизнь он не видел ничего, кроме притеснений своего народа и кровопролитных боев. Его солдаты мерзкие на вид, и манеры их оставляют желать лучшего, но они храбрые воины. А от меня тебе будет первая милость. Я хочу подарить тебе друга. Это молодой варг, щенок варгини Азога. Варгиня и ее сын отличаются от обычных варгов своим белым цветом. Щенок будет предан тебе и очень красив.       Глаза Банни потеплели. Обещание щенка вдохнуло в нее надежду, что, хоть мир перевернулся, у нее еще будут впереди радости и настоящий друг.       — Спасибо, Повелитель! — сказала Шерстолапка.       — Если ты решишь продолжить путь с отрядом гномов — не буду настаивать. Ты ведь будешь периодически общаться со мной и докладывать, как относятся к тебе в отряде, о чем говорят гномы и что вокруг тебя происходит. Я несчастен уже тем, что лишен возможности попросту проживать день за днем. Это так порадует меня, если ты поделишься своими впечатлениями от похода. В таком случае, Азог просто будет идти вслед за твоим отрядом, оберегая вас.       — Я с радостью буду делиться с вами тем, что чувствую в пути! — заверила Повелителя Банни.       Саурон попрощался и отключился от шара. Его ОКО мигало, то вспыхивая, то угасая. Мог бы — он потер бы руки. Какая удача! Давно ему так не везло! Надо же, эльфы, значит создали оружие против него. А он перехватит девчонку и заставит ее ненавидеть всех своих врагов. Она обладает способностями своих создателей? Он раскроет и использует их на все сто процентов.

***

      Банни убрала погасший палантир в мешок с одеждой. Кое-что пришлось выкинуть, а то сильно топорщилось. Как ни в чем не бывало, она появилась у костра.       — Банни! Я уж думал, тебя орки съели! — рявкнул Даин, узрев девушку. Полчаса назад он отправил Филима и Килима искать девчонку. — Где ты шаталась? И где мои парни?       Вот хорошо, что она ушла далеко да спряталась за кусты. А то нашли бы и палантир отобрали. И оставили ее без щенка.       — У меня понос от вашей жратвы! — огрызнулась девушка, проходя мимо Даина, и тут искры вспыхнули в ее глазах, а сама она чуть не пропахала носом. Это король гномов отвесил ей могучий подзатыльник.       От возмущения Банни чуть не выдернула палантир, чтоб тут же нажаловаться Повелителю, но справилась с эмоциями, только обернулась и смерила Даина презрительным взглядом.       — Не имеете права, владыка Даин! — процедила Банни сквозь зубы.       — Имеет, — многозначительно хмыкнул Гэндальф. Но Банни ничем не выдала того, что все знает. Изобразив на лице смертельную обиду, она прошла к своему месту у стены, уложила мешок и легла на него щекой, чувствуя округлость шара. Как приятно ощущать заботу, пусть даже от того, от кого остался только оранжевый глаз на верхушке башни.       Немного погодя вернулись братья.       — Мы нигде не нашли ее, дядя! — обеспокоенно сказал Филим, тряхнув светлой шевелюрой.       — Гэндальф! Надо искать всем! — подбежал к магу Килим. — Вдруг ее уже и на свете нет?       — Да вон она, спит! — кивнул маг в сторону притворяющейся спящей девушки.       — Спит?! — заорал темноволосый Килим. — Мы там задницы рвем по кустам, а она тут спокойно спит? — Подскочив к ничего не подозревающей Банни, он схватил ручищами ее за плечи и рывком вздернул девушку вверх так, что ее лицо оказалось напротив его — перекошенного от злости.       Распыхнувшиеся аквамариновые глаза Банни уперлись в его карие, кипящие праведным гневом. Килима это еще больше взбесило.       — Чего смотришь, как невинная овечка? Я тебе преподам урок, даже не думай, что отделалась легким испугом!       Он плюхнул Банни обратно на подстилку на живот. Девушка грохнулась глазом все об тот же шар в мешке, и заскулила, зажав пострадавшее место ладонью. Она не поняла, что собирается сделать с ней Килим, но тут до ее слуха донеслось звяканье пряжки и понимание стрелой пронзило все ее существо.       — Ты обалдел? — Банни повернулась на бок и ногой врезала Килиму, который уже взмахнул над ней ремнем, по коленке.       — Ах ты! — согнулся Килим, ибо удар был болезненный. — Да я тебя сейчас…       — Килим, Килим! Остынь! — размахивающего ремнем Килима оттащил в сторону Двалин под дружное ржание остальных участников похода.       Банни сидела, зажимая пострадавший глаз и волком смотрела на хохочущих гномов. Значит, вот как! Если бы его не оттащили, он ее лупил бы под всеобщее одобрение? Она не позволит!       — Килим! Ей завтра в седле ехать! — пытался вразумить Двалин все еще вырывающегося и грозящего ей ремнем гнома.       — Килим! Успокойся, она уже и так все поняла! — вторил ему Филим.       — Килим, отставить, она свое уже получила! — прогрохотал Даин, подходя к сыну и кладя свою лопатообразную лапищу ему на плечо. Под взглядом его черешневых глаз Килим опустил ремень и лицо его расслабилось. Даин что-то шепнул ему на ухо, Килим встал прямо и гномы его отпустили.       Банни это не понравилось. Кто его знает, вон какой, хоть вчетвером держи.       — Давайте свяжем Килима перед сном! — нагло предложила она, потирая слегка опухший глаз рукой. — А то вдруг ночью попробует повторить свою выходку.       — Только попробуйте! — вскинулся Килим, застегивающий ремень. — И вообще, я тебя не простил, просто Даин сказал, что ты уже получила!       Банни только возвела взор к небу. Затылок все еще трещал, а глаз потихоньку оплывал.       — Я сплю, меня не кантовать! Разборки переносятся на утро!       И девушка демонстративно улеглась ко всем спиной.       Килим только глазами сверкнул в ее сторону, прошел мимо и сел к костру рядом с братом. Через полчаса многие гномы спали, лишь Гэндальф негромко что-то рассказывал Двалину, покуривая трубку, да Двалин нарушал тишину, проводя заточкой по лезвию кинжала.