Глава 6 Нечто во тьме
17 октября 2015 г., 00:16
Говорят, что в домах, в которых никто не живет долгое время, может поселиться кто-то другой.
Банни захотелось взять за руку Филима, который был увереннее и спокойнее брата. Девушка шестым чувством почуяла — тут живут. И это не люди, хотя жилище было явно человеческим.
С виду все было мирно. Шуршала трава, освещаемая мягким предзакатным солнышком. Чуть скрипела дверь, висевшая на одной петле. Тишина перемежалась потрескиванием одиноких кузнечиков, которые в этих местах трещат до самых ноябрьских заморозков.
Кое-где были раскиданы остатки ящиков, в которые собирают овощи и фрукты. Можно было разглядеть, где растет чахлая яблонька, где слива. Слив было много, видимо, в этой семье в особом почете был сливовый пудинг.
Банни подумала, что они зря остановились тут, и лучше бы бежать отсюда без оглядки. Она шагнула к Филиму и прижалась к нему, так вцепившись в его пальто, что побелели костяшки пальцев.
— Ты что, Банни? — мягко спросил Филим. Килим остановился и взглянул на них — светлые волосы Филима свесились вперед, когда он заглянул в лицо побледневшей девушки.
— Ну-ка стойте, — сказал Килим, проследив за взглядом Банни.
Прежде чем Банни успела что-то сказать, Килим шагнул в полумрак. Раздался треск и вскрик гнома.
— Килим! — взвизгнула Банни и рванула внутрь за принцем. Зря. Не привыкшие к полумраку глаза не отреагировали на темный провал в полу, и Банни ощутила всю прелесть падения в неизвестность.
Приземлилась она прямо на принца, который сделал попытку подхватить девушку, но откормленная в Шире хоббитаночка, да еще и падающая с большой высоты, оказалась не под силу юному гному, и он принял ее на себя. Банни показалось, что она упала на плотный стожок сена. Оба не пострадали. Вставая с земляного пола, Килим посмотрел вверх.
— Дрянь! Чтоб тебя, — выругался гном, смерив взглядом расстояние до края дыры. — Филим! Ступай за помощью, да захвати веревку!
— Я не дрянь, — жалобно пискнула Банни, которая теперь уже ясно чувствовала чье-то постороннее присутствие. — Филим, тут кто-то есть… беги за Даином, быстрее. Самому тебе нас не вытащить. Килим, Килим, что это такое?!
Голос Шерстолапки осел с перепугу.
Килим повернулся и взглянул в темноту.
— Я ничего не вижу, — неуверенно сказал он. — Филим! Быстрее к отцу! И к Двалину!
Филим, до этого бормочущий перепуганные вопросы из серии «вы в порядке?», поднялся с коленок и понесся к стоянке, громко вопя. Подобно Банни, он тоже что-то чувствовал. Ох, зачем они пошли сюда. Почему он, как старший близнец и самый разумный из троих, не остановил брата и девчонку?
— Пап! Двалин! — Даин, собравшийся уже поесть, взглянул в вытаращенные глаза сына. — Килим и Банни провалились куда-то в большую дыру и там что-то страшное! Надо веревку, и на выручку! Я сам не достану. Помогите, бежим!
Даин по встрепанному и совершенно нехарактерному для спокойного и выдержанного сына виду понял серьезность произошедшего.
— Глори, туши костер, скатывай одеяла на всякий случай, — предупредил он, доставая веревку из заплечного мешка. — Бомбар, собирай обратно припасы, готовьтесь отступать, там что-то непонятное. Двалин, поторопимся!
Гномы не стали выяснять, подробности. Они тут же занялись делом, сворачивая стоянку.
***
Килим обнажил меч, когда понял, что попали они не в бывший подпол. Вглубь и в стороны расходились несколько вырытых непонятно кем больших ходов. И в одном из них явно что-то было. Оно принюхивалось к попавшей в западню добыче, прикидывая, как удобнее напасть и сожрать. — Быстрее, Великий Эру, быстрее! — шепотом молила Банни, еле шевеля побледневшими губами. — Филим-Филим-Филим! Быстрее! Веревочку! Быстрее… — Тихо, Банни, — шикнул на девушку Килим. Гном всмотрелся в проход. Его мозг судорожно прикидывал все варианты отступления перед неведомой нечистью. Бежать в неизвестные ходы — это ерунда. Непонятно кем прорыты, куда ведут, зачем и есть ли там выход на поверхность. И что это за страшилище копошится в самом темном тоннеле? Банни заледенела. У нее не было оружия. Было только чувство, что вот-вот произойдет такое, чего она не могла представить в самых страшных снах. Она стояла как можно ближе к Килиму. Но это ей ничуть не помогало. То, что копошилось во тьме, было неизмеримо сильнее Килима. Сейчас как никогда она чувствовала себя одинокой, слабой и маленькой. Стопроцентной жертвой. Она почувствовала, как совершенно слабеет от страха. У страха не было причины. И все же что-то было. Нечто невидимое, сливающееся со мраком, подходило, неслышно ступая, все ближе и ближе. Килим вскинул меч на изготовку. Он чувствовал то же самое. Вдруг перед его носом закачалась веревка. — Банни, — шепотом позвал Килим. — Хватайся за веревку. Ты первая! — Оставь меч мне! И вылезай первый! — Банни просто не могла сказать иначе. Килим — он такой — самый лучший! Единственный парень, который добровольно за нее пострадал и вроде даже забыл ей ее шалость. Она не могла сказать другое. Хотя единственным желанием было в панике схватиться за веревку и рвать зубами того, кто посмеет ее отшвырнуть. — Банни! — простонал Килим. — Оно все ближе! Не спорь! Слушайся меня! Ты первая. — Нет! — сжав кулаки, прошипела Банни, борясь с паникой. — Лезь, идиотка! — рявкнул, позабыв про все, гном. — Пришибу! Его голос раскатился по подземелью. Банни вздрогнула и схватилась за веревку. Тут же ее потянуло наверх. — Держитесь! — шептал Филим, первый добежавший до цели. По дороге он выхватил веревку у отца, бегающего медленней его. Теперь, таща Банни, он изо всех сил пятился назад. Даин и Двалин подоспели вовремя, схватились за веревку короткими грубыми пальцами, потянули и втроем они скоренько подтащили Банни к самому лазу в полу. Банни смотрела только наверх, ощущая, как под ногами растет расстояние. Вторично падать вниз она не хотела. Наконец лапища Двалина схватила ее за шиворот. Вздернула, как котенка, и Банни легла животом на край. Задрала ногу, Филим потянул ее наружу, ухватив повыше локтя. Банни уперлась коленкой в пол, и принц Филим оттащил ее прочь от дыры. Девушка мельком подумала, что ее одежка собрала всю многолетнюю пыль на этом полу. Даин тут же сунулся посмотреть в дыру и охнул. Никогда Банни не могла представить, что заскорузлый, прожженный в битвах гном сможет издать такой ужасающий звук, свидетельствующий о крайней степени ужаса и растерянности. — Килим! — Девушка рванулась из рук Филима и припала к дыре, заглядывая вниз. Килим стоял, как статуя, все так же держал меч. А его медленно окружали… Банни с трудом опознала в полуистлевших трупах, поднятых неведомой силой, семью, которая когда-то жила на этой ферме. Фермер в обрывках полотняной одежды, протухшая женщина в платье, похожем от времени на дерюжку и двое детей лет восьми-десяти: мальчик и девочка. Два зеленых мумифицированных скелетика. Мертвецы, шатаясь, обходили Килима, который замер от ужаса. Создалось впечатление, что парень позабыл, что у него меч и что он спокойно может порубить безоружных мертвяков. И тут же Банни поняла, что мертвяки не сильно беспокоят Килима. И смотрит он остановившимся взглядом на нечто, подобравшееся совсем близко. И испугался он именно этого, а вовсе не мертвяков. Даин сбросил веревку внутрь, Двалин приготовился тащить, Филим тут же отпихнул Шерстолапку прочь, она откатилась в сторону и на коленках обогнув мужчин, схватилась за кончик веревки, намереваясь помогать вытаскивать Килима. — Килим. Бери веревку. Быстро! — Такого голоса у Даина Банни тоже еще не слышала. Противиться такому тону было невозможно. Килим вздрогнул и машинально схватился за веревку левой рукой. — Меч. В ножны. Спрячь. Держись обеими руками, — тем же загробным гипнотическим голосом приказал король Эребора. Меч коротко звякнул и спрятался в ножнах. Вторая рука Килима ухватилась за веревку, а тем временем его начали тащить. Филим коротко вскрикнул — веса прибавилось и веревка больно рванула кожу на ладонях. Гном сразу понял, что кто-то из мертвяков повис на ногах у брата. Двалин отчаянно тянул вверх, Даин бормотал охранные гномьи заклинания, но он был не слишком силен по части магии. Килим отошел от нахлынувшей на него жути и сейчас пытался сбросить тело фермера. Гном дергался, ругался. Филим обнажил меч и стоял, ожидая, когда Двалин подтянет брата ближе. Банни, обдирая ладошки, помогала изо всех сил. Наконец Килим смог лечь торсом на доски, и тут Филим вонзил меч в башку прицепившегося к брату мертвого фермера. Чудище всхрипнуло, разжало руки, полетело вниз и грянуло с темноту. Даин вытянул сына и тут же, отшвырнув Килима от дыры, глянул в нее. — Умертвие… — прошептал гном и сматывая веревку, рявкнул: — На улицу, живо! Банни ухватила встающего бледного Килима за полу пальто и потянула к выходу. Филим оторвал ее руку, толкнул к выходу девушку. Килима вытолкал Двалин. Все побежали к стоянке. Левую руку Банни больно сжимали выше локтя пальцы Филима, буквально толкающего ее вперед. Даин тащил за собой младшего близнеца. — Какого черта ты туда полез?! — прохрипел он. — Прости, пап! — вскрикнул Килим, схлопотавший запоздалый подзатыльник. Гэндальфа все еще не было. У костра находились только Бомбар и Глори. — Умертвие! Уходим! — заорал Даин. — Где Гэндальф?! Глори передернуло, он чуть не расплескал свою чернильницу. Кинулся навьючивать уже собранные вещи на пони. Бомбар засуетился, помогая. Филим уже вел еще двух лошадок. Банни растерянно посмотрела в ту сторону, откуда они прибежали. Из развалин неслись странные рычащие и чмокающие звуки. Кто-то рвался наружу, и кого-то не пускало угасающее солнце. Но оно уже оранжевое и скоро сядет за скалы. — Гэндальф! — заорал Даин. — Гэндальф! Банни вспомнила о Повелителе. Она зайцем метнулась к своему мешку и раскрыла его, не вытаскивая шар, только прижав к нему ладошки внутри мешка. Палантир запорскал всполохами красного, отозвался знакомым голосом. — Помоги мне! — всхлипнула Банни. — В развалинах фермы — умертвие и мертвяки! Что нам делать? — Вынь. Дай посмотреть мне, где вы! — приказал Повелитель. — Тебя увидят… — Вынь! И Банни вытащила палантир, засиявший ярче всех радуг. Гномы паковались и не обратили внимания на девчонку, а шар тут же потух. — Немедленно покиньте это место! У меня нет власти над ним! Нежить пожрет вас, как только сядет солнце! — В голосе Повелителя была тревога. — Беги ко мне, беги, девочка моя! Беги оттуда так быстро, как можешь! — Гэн… Олорин исчез! Мы не можем уйти без него! — запаниковала Банни. — Не думай о нем! Вот уж кто не пострадает! — хмыкнул Повелитель. — Гномы подвергли тебя страшной опасности, дитя! Беги прочь, брось их! Я сообщу о тебе Азогу, он подберет тебя возле долины! Садись на пони и не теряй ни минуты! — Хорошо, — бросила перепуганная Банни и засунула потухающий шар в мешок. А далеко-далеко на вершине башни пульсировало, билось в тревоге Око. Саурон не привык так беспокоиться. Обычно он вел игру воображения так, будто у него еще есть тело. Сейчас он мысленно сел в высокое черное кресло из костей ненавистных эльдар и призадумался. Ведь он спокойно ждал, когда ему доставят уникальное существо, а треклятые гномы подвергают девчонку опасности. Да довезут ли они ее вообще? Нет-нет, лучше не рисковать. Саурон соединился с самым преданным своим полководцем. Азог наклонил в сторону лысую башку и, порыкивая, внимал. Девчонка. Очень нужная Хозяину. У гномов. Гномов на корм варгам, девчонку без единой царапины доставить в Мордор. Приказ ему был ясен. Отключив палантир, Азог прорычал: — Выступаем! Варги понеслись скачками, ловко огибая препятствия, неся на своих спинах бойцов Саурона. Саурон играл. Мысленно сидел в кресле, вольготно положив ногу на подлокотник, и похлопывал длинным хлыстом по сапогу. Зевнул, потер лоб. Лишь бы орки не запугали девчонку. Не пуганное мясо всегда лучше поддается влиянию. Пока только ласково. Боль и страх будут потом, в случае неповиновения. Он снова потер лоб. Странное чувство жмет грудь… Стоп. Мысленная игра прервалась. Саурон вновь осознал себя Оком, подвешенным на вершине башни. Чувство тревожного сжатия не исчезло. Прошло несколько долгих минут, прежде чем Саурон смог понять, что с ним. Да ладно. И все же. Чувство, забытое давным-давно. Да ладно. Неужели… Кто она, чтобы ОН за нее беспокоился… И все же. Око пронизало расстояние. И с искренней тревогой наблюдало, как влезает на пони крохотная фигурка, как гномы цепочкой семенят на лошадках по петляющей тропе… Олорин бежит навстречу. Ну, этот, как всегда. Садится на свою лошадь, любовно подведенную и собранную заботливым Глори в дорогу. Олорин расспрашивает гномов и все ускоряют ход. Саурон облегченно вздыхает, Око дергается от переполняющих Повелителя чувств. И все они давно забытые. Это правда. Он рад за девчонку, что они уехали уже далеко от зловещего места. Азог скоро будет там. Орки могут загнать подземный ужас обратно. Еще на пару сотен лет. Саурон продолжает мысленную игру. Облегченно откидывается в кресле. Выдыхает. Может быть, он не сделает девчонке больно. Если с ней ему будет еще раз вот так — живо. Да, такое слово. Жизнь. Он это ощутил. Много чувств, от тревоги до радости и облегчения. Чувства стали ему недоступны, когда он потерял свое тело, да и до того он испытывал лишь недовольство, напряжение и злобу пополам с ненавистью. Чувство облегчения и радости пришлось ему по вкусу больше. Девчонка. Несуразная, неуклюжая. Но она ему интересна. Пусть живет. Азог ее сможет защитить лучше, чем гномы.
