Принцесса Средиземья

                    Копыта зацокали по каменным плитам. Банни попыталась приподнять голову, чтобы посмотреть, куда ее привезли. В этот момент конь вступил на узкий мостик. Мост был неширок — едва одна лошадь пройдет. Без перил, а под ним водопад и бурлящая пеной река. Упадешь, так поминай, как звали. Банни зажмурилась, съежилась, поджала ноги. Рука эльфа крепко придержала ее за локоть.       — Не дергайся! Сейчас уже сниму с коня, — послышался спокойный голос Миримона.       Банни почувствовала, как кони остановились. Раздались звуки легких прыжков — эльфы спешились. Миримон тут же стащил Банни с коня. Она только порадовалась, что ноги не сильно затекли, как ее повело в сторону. Сказалась тряска вниз головой. Миримон придержал ее за плечи, поддернул вверх, иначе девушка растянулась бы на плитах.       — Элрохир, мой принц! А где остальные? — услышала Банни приятный мелодичный голос.       — Линдир, мы привезли пленников, — сказал Элрохир и протрубил в короткий рожок. На резкий отрывистый сигнал к ним поспешили другие эльфы. Банни всхлипнула в последний раз и потерлась щекой о свое же плечо. Она хотела рассмотреть подробнее эльфов, но слезы мешали, а руки, связанные тонкой веревкой болели. Ей было страшно.       Ее взяли вместе с орком. Попробуй докажи свои честные дела и мирные намерения. Одно только слегка вселяет надежду — что эльфы защитят гномов и волшебника, а те подтвердят невиновность Банни. Если подтвердят. Положение ужасное, хуже не придумаешь.       Банни сумела проморгаться и рассматривала теперь эльфов вблизи и в относительном спокойствии. Вышедший навстречу первым эльф, которого назвали Линдиром, высок и тонок, как тростинка. Он какой-то печальный. Впрочем, Линдир переводится как менестрель. А все поэты живут с вселенской грустью в глазах.       Еще трое подоспевших эльфов абсолютно разные. Один похож на костер. Одеяние темно-бордового цвета, медные растрепанные волосы непослушными струями обрамляют волевое лицо. Высокие сапоги цвета охры. Глаза — зеленые, горячие, словно с медовым огоньком внутри. Эльф великолепен.       Но на Банни и на орка этот сказочный рыцарь смотрит, как на козявок. Как на отвратительных, мелких и вредных козявок. Его голос суров, когда он обращается к принцу Элрохиру:       — Вы поймали странную парочку! Никогда не видел орков такого масштаба, — он брезгливо окинул Банни взглядом. — Впрочем я вижу, что ты не орк. А кто ты? Гномка, что ли?       — Какая это тебе гномка, Друлаван, — ткнул его локтем его светловолосый и коренастый спутник. Друлаван вопросительно посмотрел на него. Светловолосый был на полголовы ниже, но его лицо было таким надменным, он так высоко держал подбородок, что не казался меньше товарища. Он снисходительно посмотрел на рыжего.       — У гномок бакенбарды, Друлаван, даже у молодых! А у гномок постарше и бороды есть! Довольно длинные, они туда цепляют заколки и бантики. Я видел, когда путешествовал с лордом Элрондом. А эта особь вообще без заколок. И какая-то неумытая и сопливая. Наверное, смесь гнома и гоблина. Посмотри какой у нее нос!       Опаньки, вот когда у Банни вспыхнули щеки и уши! И от злости скулы свело. Но ведь не скажешь ничего им в отместку, чтобы не прогневать еще больше. Банально страшно.       — Я Банни Шерстолапка из Шира, — все же промямлила Банни, желая как-то объясниться, но эльфы словно не услышали. Они занялись орком. Миримон, придерживая ее за плечо, повернулся к компании, окружившей приведенного только что в чувство перепуганного Ург-Хара.       Орк приседал, скалил зубы и рычал. Товарищ Друлавана вытащил кинжал и вскользь полоснул им орка по плечу. Легонько порезал, черная орочья кровь выступила крохотными капельками. Но Ург-Хар перепуганно заскулил, прижимаясь здоровым плечом к удерживающему его за веревку Морнэмиру. Ург-Хар инстинктивно сжался, понимая, что одним порезом эльф не насладится. И он угадал.       Морнэмир, ухмыляясь во весь рот, поддернул его вверх, заставляя выпрямиться, но даже выпрямившись, орк не достал макушкой здоровенному эльфу до плеча.       — Стой прямо, исчадие тьмы! Или трусишь? — гневно спросил Элрохир, подходя к пленнику.       Банни, закусив губу, вслушивалась в эльфийскую речь. Эльфы гоготали, время от времени легонько полосуя плечи орка кинжалами. Только один, невысокий, темноволосый, стоял с закушенной губой и не участвовал в травле.       Миримон тоже серьезно смотрел на них, и пальцы его слегка сжимали плечо смирно стоящей Банни. Она не лезла заступаться за орка, потому что видела, что это только раззадорит глумящихся эльфов. Когда один из эльфов полоснул глубже, чем ранее, и из пореза заструилась по локтю черная струйка, Банни подалась вперед, но рука Миримона крепко зажала ей рот.       Она отпрянула, Миримон нажал ей на плечо, разворачивая к себе и глядя в глаза молча покачал головой. Она поняла. Эльф приказал ей не лезть, чтобы травля не переключилась на нее.       Наконец эльфы примолкли. То ли им наскучило дразнить огрызающуюся жертву, то ли вспомнили о своих обязанностях.       — Друлаван, Симлар! — раздался голос Элрохира. — Взять эту тварь! Тащите в клетку! Мы на подмогу Гэндальфу! Уверен, у него есть объяснение, происходящему! Если нет, выжмем правду из них обоих!       — Морохир! Отведешь туда же ее! — кинжал Элрохира небрежно показал на Банни. К Банни шагнул темноволосый тоненький эльф, ростом пониже остальных, но высокий по сравнению с Шерстолапкой. Она вскинула на него испуганные глаза, но сразу успокоилась. Взгляд эльфа не сулил неприятностей.       Миримон отдал Морохиру веревку, и тут Банни увидела, что эльфы очень похожи. Наверное, родные братья. Тут же она смекнула, что и верзила Морнэмир в родстве с этими двумя.       У всех троих одинаковые темные прямые волосы, похожие губы, чуть раскосый разрез глаз и тонкие благородные носы. А смотрят они по-разному. Морнэмир — сурово и безжалостно, Миримон строго, но по-доброму, а Морохир сочувственно и озабоченно.       — Не бойся, — перехватил зареванный взгляд Банни Морохир. — Идем. Без дела тебя тут никто не обидит, но ты должна будешь многое нам объяснить. — Он потянул Банни вперед.       Она послушалась. Слова Морохира слегка успокоили. За спиной раздался цокот копыт — троица умчалась в степь. Банни разглядывала открывшийся ей чудесный вид. Резное кружево воздушных беседок, галерей, проходов. Повсюду арки, арки, арки. Колонны, увитые вьющимися растениями, тонкие мостики без перил, воздушность и легкость. Чудесные домики, тоже украшенные резьбой, прилепились над обрывами. Балконы и площадки для танцев и прогулок тоже нависают над пропастью. Это очень красиво, так что ей бы от счастья сперло дыхание, войди она сюда как гостья, а не как пленница.       Недолго девушке пришлось наслаждаться красотами. Идущие свернули в переулок, дорога начала спуск вниз. Дома, стоящие не на главных улицах, потеряли воздушность. Теперь это были симпатичные каменные домики со стрельчатыми окнами, с глухими стенами личных садов. Но по краям заборов тянулась изысканная керамическая плитка с узорами разных цветов, в нишах уютно стояли вазоны с растущими в них цветами, и скульптуры. Скульптуры изображали то играющих дев, то невиданных животных.       Узкая улочка свернула еще раз, и эльфы подошли к мрачноватому красному зданию, широкому, с кованными воротами. У ворот никого не было. Морохир пробормотал короткую фразу на эльфийском, и створки разошлись. Открылась довольно широкая лестница, резко уводящая вниз.       На стенах горели закрытые абажурами светильники. Сводчатый потолок опускался все ниже и туда же вела бесконечная лестница, порой начинающая перемежаться короткими прямыми переходами, в которых было множество дверей. Двери были высокими, металлическими, с огромными тяжелыми засовами снаружи. На одних из дверей засовы были открытыми, на других — наглухо запертыми. Стояла глухая тишина, только легкий шелест шагов нарушал мрачное безмолвие.       Банни поежилась от промозглого сквозняка, тянущего по ногам. Ее плащ был сорван с нее еще Азогом, а она даже не сразу поняла, почему ей холодно. Только сейчас дошло, что в камзольчике, надетом на пиджачок, будет зябко тут. Гэндальф думал, что она будет похожа на мальчишку в мужской одежде. И в людских деревнях это прокатывало. Косичка ее была короткая, а многие людские мальчики заплетали волосы, чтоб не мешались. Но эльфы сразу безошибочно узнали в ней девчонку. И орки. Задумавшись, она машинально переступала ногами, лишь стараясь не споткнуться.       Очнулась и стала вновь осматриваться, когда попали в огромный зал, наполненный какими-то непонятными предметами. Банни с удивлением вертела головой. Где это они? Миновали зал и попали в очередной коридор. Тут находились камеры-клетки. Три стены и решетка. Вырваться из-за такой решетки невозможно, зато наблюдать за узником она позволяет.       За одну из таких решеток впихнули орка. Симлар дал ему такого пинка, что орк кубарем врезался в противоположную стену головой и упал, оглушенный. Застонал, дергая связанными руками. Медноволосый верзила поаплодировал холеными руками.       — Хорошо ты его кувыркнул, Симлар!       — Пусть благодарит, что приземлился неповрежденный! — хохотнул тонколицый белобрысый Симлар. — А сейчас посмотрим, как кувыркнется орочья подружка, Друлаван!       Друлаван уставился на Банни.       — Молчаливые попались оба. За всю дорогу слова ни проронили в свое оправдание, — задумчиво сказал Симлар. — Я помню, тащил сюда пойманного Элладаном гоблина — он весь изнылся, умоляя его пощадить.       — Скоро заговорят, — хмыкнул Друлаван. — И будут умолять. Особенно эта слабачка.       Банни снизу вверх посмотрела на гиганта. За что он пытается издеваться над ней? За что они мучают орка? Но она не посмела предъявить претензии. Надо ждать, может, при Гэндальфе не сделается с ней ничего плохого.       Друлаван погасил ухмылку и глянул в ее потерянное лицо строго и пытливо. Ему не понравился измученный и горестный взгляд странной девчонки. Что происходит? Эльф умирал от любопытства и ощущал беспокойство, сосущее чувство неясной тревоги, будто они делают нечто неправильное. Но он также знал, что не посмеет задать интересующие его вопросы без присутствия начальства или приказа.       Морохир вдруг окрысился на товарищей.       — Все бы вам зубоскалить! Может, тут чего напутано! И эту девчонку схватили по ошибке! — Он нажал на педаль, вмонтированную в пол рядом с решеткой, и решетка поехала вверх. — Лично я не чую в ней зла!       Затем осторожно ввел Банни внутрь и отпустил.       — Развяжите мне руки, пожалуйста! — негромко взмолилась ободренная неожиданным заступничеством девушка. — Очень болят руки и… как же тут… ну, мне приспичило! — Она красноречиво переступила ногами.       — Ну, нянчись, Морохир! — улыбнулся Друлаван. — Ишь, ручки у нее болят! Потерпишь! Скоро не так еще все болеть будет! Знаешь, что такое бычий хвост? Пойдем, Симлар! — И Друлаван пошел прочь.       — Морохир, ошибки быть не может! Принц и твои братья всегда тащили для лорда Элронда нужных пленников, — сказал Симлар, повернулся и порысил догонять друга.       «Все-таки я права, эти трое братья», — подумала Банни.       Морохир посмотрел им вслед, перевел взгляд на Банни. Вздохнул, вынул кинжал и перерезал веревку, стягивающую руки девушки. Она охнула и стала осторожно растирать запястья.       — По нужде вон туда можно, левый угол. Там дырка в полу, на полке в коробке листья, — показал пальцем Морохир.       Банни проследила по направлению пальца эльфа и заметила, что камера не пуста. Низкая деревянная коробка с грязным тюфяком, из которого торчит солома — это ее будущая постель.       В противоположном углу деревянная ширма, наверное, за ней дырка туалета. Полка — на полке посудина с высоким узким горлом и небольшая коробка с листьями.       Листья ей не привыкать использовать вместо бумаги. Чего только не натерпишься в многомесячном походе. А вот посуды не видно. Кормить не будут? И стола со стулом нету. Сидеть придется на тюфяке.       Ее перетряхнуло от брезгливости. Неизвестно кто торчал в этой камере до нее. Судя по чистоте, ее убирали после предыдущей жертвы. И все же неприятно.       — Господин Морохир! — повернулась к эльфу Банни. — Когда вернется лорд Элладан и приведет гномов, сообщите пожалуйста им, что я у вас! Элладан точно знает, что я не с орками! Он встретил нас, и я ехала вместе с отрядом гномов и волшебником Гэндальфом Серым! Гэндальф посадил меня на коня, а орки попытались догнать и украсть меня! Скажите, им, что я ни в чем не виновата!       Глаза Банни метнулись в сторону камеры с орком.       — А этот орк умеет говорить и он показал себя с хорошей стороны, поэтому я его защищала! — выпалила Банни скороговоркой суть того, кто она, с кем, где и за кого.       Морохир заинтересованно выслушал ее.       — Я скажу ему, не волнуйся, зря тебя никто не станет мучать, — шепнул эльф и, окинув девушку напоследок сочувствующим взглядом, отпустил педаль. Дождавшись, когда решетка встанет в нижние пазы, он поставил педаль на предохранитель и пошел прочь.

***

      Банни осталась одна. Внимательно осмотрела камеру. Не нашла ничего утешительного. Сделала свои дела и подошла к краю решетки.       — Ург-Хар… Ты меня слышишь?       Послышалось шарканье, и орк привалился к своей решетке.       — Ург-Хар, тебе больно? — спросила Банни, пытаясь дотянуться ногой до педали, на которую нажимал эльф. Она поняла принцип действия механизма. Дотянуться не удавалось.       — Будет еще больнее. Этот, красный, сказал правду, — нехотя ответил орк.       — Думаешь, они станут нас пытать? — выговорила Банни с запинкой. Слишком дико было всерьез об этом думать.       — Не бойся. Я сделаю, чтобы тебя не тронули, — хрипнул орк и закашлялся. — Все плечи истыкали эльфийскими клинками. Их магия жгет.       Он заскулил от безысходности и надоедливого жжения тонких порезов.       — Ты скажешь, что хотел похитить меня? Не признаешься, что я сама хотела уйти к вам? — уточнила Банни.       — Да, — скульнул Ург-Хар.       — Ург-Хар, ты потерпи, а я все сделаю, чтобы тебя не мучали и отпустили, — пообещала девушка, прижавшись к решетке.       С соседней камеры послышался смех.       — Это невозможно, — уверенно сказал Уррг-Хар. — Думай о себе. И… я не понимаю тебя. Почему ты решила перейти на нашу сторону?       — Повелитель мне обещал безопасность, щенка варга, и…       — И?       — Почему ты спрашиваешь? — поинтересовалась Банни.       Орк снова засмеялся.       — Я в первый раз вижу такую наивность. Может, тебя обидели твои сородичи? Что произошло, что ты решила поверить палантиру?       — Палантиру?       — Так называется шар, через который ты говорила с Повелителем.       — Я решила перейти на сторону Повелителя, потому что мне понравился его план сделать так, чтобы все любили всех и жили мирно, — призналась Банни.       — Ясно, — фыркнул Ург-Хар и вдруг спросил:       — Скажи, а что ты знаешь о Темном Властелине?       — Ой, я слышала легенды. Его звали Саурон и он выковал кольца, чтобы поработить всех. Затем была великая битва, в которой человеческий муж Исильдур отрубил Саурону палец с самым главным кольцом. И Черный Властелин пал.       — Ну не совсем пал, как видишь, — нехотя сказал Ург-Хар.       Банни прикинула, о чем это говорит орк и что он хочет до нее донести.       — Я не понимаю, — призналась она. — При чем тут Повелитель и дела давно минувших дней? Все знают, что Саурон пал в той битве и никогда больше не сможет чинить зла.       Из соседней камеры послышался гогот. Ург-Хар ржал грубо, хрипел и поскуливал.       — Да что с тобой? — невольно заразилась его смехом Банни. — Что ты пытаешься мне сказать?       Смех резко оборвался.       — Я пытаюсь сказать тебе, что ты наивная дура! — вдруг грубо выпалил Ург-Хар. — Потому что Саурон и Повелитель это одно и то же!       Челюсть Банни поползла вниз. Вот такого поворота она не ожидала.       — От него остался только призрак, — пробормотала она скорее для себя, чем для орка. — Око на верхушке башни? Да, все сходится. Но он был такой гордый и щедрый. Такой убедительный.       — Я не сказал, что он плохой, — уточнил Ург-Хар. — Я рад, что воюю на его стороне. Он соединил враждующие народы юга, примирил племена орков. Теперь мы все братья. Саурон щедр, но карает он жестоко.       — А гномы тоже карают жестоко, — хмыкнула Банни. Она переварила новую информацию и даже слегка возгордилась. Ведь это кому сказать — не поверят! Она общалась с самим Сауроном!!!       — Прошу тебя, спаси меня, Ург-Хар, — попросила она орка. — Молчи, пожалуйста! Только молчи. Я обязательно вытащу тебя, и мы еще вместе увидим нашего Повелителя!       Орк молчал долго.       — Ты просишь молчать. Это будет тяжело. Но я постараюсь. — Он еще подумал. — Да. Я буду молчать. Ради тебя и нашего Повелителя.