Принцесса Средиземья

                    Банни стояла, не решаясь сесть на жуткий, по ее мнению, матрас. Ноги уже устали. Она то сползала спиной по решетке и сидела на корточках, то выпрямлялась и мерно вышагивала взад-вперед.       Захотелось есть, пить. Она заглянула в сосуд с водой. Эту воду можно пить? Или ею споласкивают руки? Она не знала, а рисковать было боязно. Что может быть хуже поноса в такой ситуации?       Банни не могла определить, сколько времени прошло. В конце концов она так устала, что была вынуждена познакомиться поближе с матрасом. Оглядела его придирчиво на наличие пятен крови, мочи и других нечистот — пятен не было. Он был не новый, но несомненно чистый. Банни понюхала — матрас пах, как любое постиранное — чистой тряпицей да соломой, что наполняла его изнутри.       Она решилась сесть. Сняла с себя камзол, часть его положила так, чтобы прилечь плечом и головой, а остальным накрылась сверху. Орк в соседней камере притих. Банни прилегла на минуточку, но не заметила, как провалилась в сон.       Это был самый странный из всех снов, что ей снились прежде. Банни шла по мраморным плитам, мимо витых колонн, мимо постаментов с вазонами и изящных скульптур. В легком светлом платье, с искусно уложенными длинными волосами, она подошла к птичьему бассейну и заглянула в него, как в зеркало. Отражение порадовало отсутствием толстых хоббичьих щек с их вечным румянцем. Вместо этого на Банни глядела миловидная мордашка с густой белой челкой, закрывающей глаз. Один глаз? Второй был прикрыт повязкой, как у разбойников, но телесного цвета. Это было странно…       Но выражение лица своего отражения понравилось девушке. Серьезный и счастливый взгляд, без ее теперешней наивности, без дурашливой веселости, которой она пытается прикрыть свою боль и одиночество.       Во сне Банни была прекрасна и влюблена в эльфа неземной красоты. Она была счастлива, потому что он отвечал ей взаимностью.       Какой-то участок мозга завопил, что у Банни никогда не было парня. Тем более эльфа. И что такой уродке эльфы никогда не ответят взаимностью, но… то был сон. А во сне бывает все. Даже ежики с синими колючками. Она улыбнулась и потрогала пальчиками воду. Не было у нее парня когда-то давно. А тут, среди эльфийских красот — он у нее был.       Вдруг, как это часто бывает, сон изменился. Чаша исчезла, и Банни увидела себя в лесу. В синем с серебряной тесьмой платье, туго обхватывающем постройневший стан. На руках — серебряные браслеты. На шее — ожерелье с синими самоцветами. Вокруг — глухой лес, ей спокойно и уютно в нем.       Толстые замшелые стволы, низкая поросль кустарников, она идет легко, поглаживая кончиками пальцев головки цветов. Она выходит на крохотную лужайку. Небольшое пространство, окруженное деревьями, чьи кроны навек переплелись ветвями.       Тепло, ненавязчиво поет соловей. Скользит за деревьями пятнистая шкурка молодого оленя-самки. Она выходит на поляну, и тут золотое солнце становится оранжевым, закатным.       Из-за дерева ей навстречу шагает парень, в чьих волосах сплелись оттенки радуги, солнца, терракоты и закатных облаков. Это эльф. Он выше Банни и сложен по-военному крепко. Банни кидается к нему. Во всем мире больше ничего ей и не нужно. Только ОН — ее счастье, ее Вселенная.       Эльф поднимает ее, ноги девушки отрываются от земли, она обхватывает руками его за шею, а ногами за бедра, стараясь не соскользнуть вниз. Его теплые мягкие губы впиваются в ее раскрытый ротик. Она целуется в губы впервые в жизни, и раньше даже размышлять о таком стеснялась, но сейчас все настолько естественно и пристойно, что никаких темных мыслей не приходит в голову Банни.       Ей замечательно. Ей никогда и ни с кем не было так чудесно. Целый сноп солнечных лучей греет низ живота, и Банни, впервые пережившая это ощущение, отрывается от губ эльфа и испуганно смотрит вниз. Нет, все в порядке, и только горячо внутри, истома обхватывает все тело, зажигает звезды страсти в ее глазах.       Она поддается страсти и в порыве сжимает руками плечи эльфа. Его зеленые глаза вспыхивают оранжевым пламенем, и он тоже теряет голову. Торопливо стягивает платье с плеч девушки. Дергает шнурок, держащий корсет. Грудь Банни пылает в огне желания. Она позволит ему все, даже если после этого от нее все отвернутся. Для кого хранить свою невинность? Если не для него.       У него чудесные руки. Мускулистые, горячие, с тонкими сильными пальцами. Девушка выгибается назад, молча, но он понимает, чего она хочет. Он справился с платьем, и угасающее лесное солнце освещает напряженную грудь девушки. Он впивается нее, его ласки сильные, но бережные. Именно такое сочетании больше всего нравится Банни. Ей хочется большего, а он словно читает ее мысли.       Платье ползет вниз, а жаркие губы и горячее дыхание эльфа жгут поцелуями ее кожу. Солнце быстро садится, в лесу холодает, вылетают мошки. Прохладный ветерок обдувает разгоряченные тела, холодит плечи девушки. Она чувствует, как в голое плечо впивается комар, но тут же об этом забывает.       Наконец платье скользит по ногам и падает в высокую шелковистую траву. Эльф рвет с себя камзол и рубашку. Банни целует его плечи, спускается нежными невесомыми прикосновениями губ к животу.       — Ты… самое… дорогое… — выдыхает девушка эльфу в область пупка. Живот прекрасного молодого мужчины сводит сладкая судорога. Ему смешно и приятно. Он с любовью смотрит на Банни, неумело дарящую свои первые ласки и улыбается.       — Ты… еще дороже мне, — шепчет он.       Она так чиста, так искренна в своих порывах. Он этого не ожидал, посылая ей такой сон. Она хочет продолжения, и он не против ей его подарить. Он укладывает ее спиной на прохладную траву. Девушка ежится, но тут же трава нагревается от ее тела и ей становится удобно.       Волосы Банни перепутываются с его, когда он наклоняется и вновь требовательно впивается в ее рот. Его ласки грубее и ярче, руки находят безошибочно самые откликающиеся местечки на теле девушки. Банни извивается от охватившего ее чувства, ей кажется, что солнечные зайчики разбегаются по груди и животу. А улыбающийся эльф становится все наглее, и ласкает губами и языком все ниже и ниже.       И наконец Банни ощущает его любопытные пальцы в самом потаенном месте своего тела. Ощущения похожи на взрыв феерверка. Банни выгибается, прерывисто дышит.       Эльф приподнимается и освобождает себя от штанов. Его горячее тело вновь делится жаром с телом девушки, не давая остыть охватившему все ее существо пожару и ЭТО происходит.       Больно! Банни замирает, выгнувшись, оскалив все зубки. Боль затмеват возбуждение, но лишь на короткий период. Эльф тоже замирает, стиснув девушку так, словно от того, как он ее крепко прижмет, зависит его жизнь. Он нервно выдыхает в ушко девушки и тут же прикусывает его. А прикусив, нежно проводит языком по прикушенному месту. Руки его отпускают плечи девушки и начинают ее нежно ласкать.       Банни больше не больно, сладкая нега вновь заполняет ее существо, и она делает движение бедрами, побуждая его к продолжению. Он слушается. Он смотрит во время акта ей в глаза. Даже не в глаза, а сквозь них заглядывает прямо в ее душу. И, видимо, то, что он видит там, ему нравится.       Он делает все, чтобы неопытная девушка отправилась скользить рядом с звездами, и у него это получается. Банни переживает первое в своей жизни приключение. Ее фэа соединяется с фэа эльфа. Ее глаза смотрят на мириады светящихся точек в темных сумеречных небесах.       — Сау… рон!!! — вылетает ликующий и умоляющий вопль из ее губ. Она потрясена, дрожит. Ее тело время от времени начинает снова содрогаться в конвульсиях, и это чувство Банни находит сладчайшим из всего, что ей доселе было доступно. Даже лучше клубничного мороженого Долгопятсов.       Горячие руки живого и невредимого оранжевоглазого Саурона нежны и ласковы. Он ее оглаживает по плечам, по рукам, прижимает к себе, как самое большое сокровище.       — Я тебя буду ждать вечно… — шепчет эльф и тает прямо в ее объятиях. Банни в ужасе — она больше не чувствует его. Она одна в темном лесу, спиной на траве, обнаженная, грудь болит от ласк, из лона текут ЕГО соки. А где он сам? Почему ушел? Что ей теперь делать?       Вдруг кто-то грубый и сильный бесцеремонно хватает ее и ставит на ноги. Горячая оплеуха обжигает ее щеку. Она вскрикивает и просыпается.       Ничего. Она одета, она в камере. Щека горит огнем. Ее выволакивает за шкирку наружу Друлаван.       — Проснись, недоразумение! — презрительно тянет эльф. — Твой дружок бормочет такие вещи, что просто прелесть! Тебя хочет видеть лорд Элронд. Шевели пятками!       Друлаван грубо подталкивает не до конца проснувшуюся Банни по коридору. Она видит, что клетка орка пуста. Начинает понимать происходящее.       Эльф вдруг рывком разворачивает к себе Банни.       — С кем ты говорила во сне? — шипит он. — Думаешь, я не знаю?       — Я не помню, — лепечет девушка, вконец перепугавшаяся великана. Друлаван недоверчиво смотрит ей в глаза.       — А я слышал! — упрямо повторяет эльф. — Ты во сне призвала Саурона!       — Я? — Банни краснеет, как помидорка. Она помнит, но ей ведь снилось… Ох, что ей снилось! Об этом без смущения и думать невозможно!       Эльф ведет ее по коридору прямо в зал, через который они проходили. В зале на кресле восседает темноволосый эльф. Его лицо носит отпечаток прожитых лет. У него необычные вздернутые брови и задорный нос.       Эльф бы очень понравился Банни, если бы следом ее взгляд не упал на златовласого верзилу, стоящего рядом с распятым на приспособлении лицом вверх Ург-Харе. Над Ург-Харом нависает колесо. Оно утыканно осколками кинжалов и мечей. Ург-Хар весь изрезан клинком, который златовласый сжимает в опущенной руке.       Банни мгновенно узнает обоих. Это те самые, которых ей показывал в шаре Повелитель. Она перепуганно застывает, глядя, как стекает кровь из неглубоких порезов на теле орка.       — Так вот как ты выглядишь, — обращается к ней сидящий эльф.       Банни заполняет ужас пополам со злостью.       — А где Гэндальф? — спрашивает она, исподлобья глядя на Элронда. — Где Элладан и гномы? Они не пострадали?       — Они не пострадали, — голос златовласого похож на раскаты грома. — Хотя ты сделала все, чтобы их убить. Не так ли? Твой друг нам много чего порассказал про тебя…       Банни в ужасе смотрит на орка. Чего же он такого налепетал под пытками, что эльфы возненавидели Банни и обвиняют ее в самом страшном?       Глаза Ург-Хара раскрываются. Лицо искажает гримаса боли, и ненависти.       — Не верь им! Я ничего им не сказал! Пусть хоть на части режут!!!       Златовласый быстро берет кувшин с прозрачной жидкостью и щедро льет содержимое на порезы орка.       — ААААА!!! — отчаянный крик извивающегося орка врывается в уши Банни.       Она распрямляется, вскидывает подбородок и презрительно смотрит на сидящего эльфа.       — Я вам не верю! — говорит она жестко и готовится ко всему. — Орк ничего не знает обо мне! Ему просто велели выкрасть меня из отряда Даина Железностопа. А так — он простой воин. С такими не делятся подробностями и планами. Вы — владыка, вам ли об этом не знать!       Элронд переглянулся со златовласым. Кивком разрешил Друлавану удалиться. Банни поняла, что Друлаван недоволен, он бы хотел если не поучаствовать, то хотя бы досмотреть спектакль до конца.       — Если ты говоришь, что он хотел украсть тебя, отчего ты стояла и общалась с орком, как подружка? Мои эльфы говорят, что ты у него на шее висела!       — Меня стащили с коня. Кинули ему в руки. Я маленькая, испугалась, что упаду и расшибусь, — сказала Банни. — Я и ухватилась за него, чтобы он меня не уронил. А потом другие орки ускакали, а Ург-Хар оказался вполне вежливым парнем. Даром что орк. Поэтому я стала с ним общаться.       Банни пожала плечами.       — За что вы с ним так? Он же ничего-ничего мне плохого не сделал! И Гэндальфу и гномам тоже! — Она с ненавистью поглядела на златовласого. — Их убить хотели другие орки!       — Какой взгляд, — ухмыльнулся эльф.       — Да, мне тоже странен твой взгляд, — вымолвил лорд Элронд. — Ты ненавидишь эльфа за то, что он допрашивает врага? На чьей ты стороне?       Ург-Хар постанывал, стиснув зубы. Ему было все еще очень больно, он оправился от первоначального шока. Скорее бы прикончили, сколько можно это терпеть.       — Не предс-с-с-ставляе-ш-ш-шь, как я ненавиж-ж-у, — Банни не поняла, что у нее с голосом. Ее ужас, шок и пронзительная жалость пробудила что-то внутри нее. — Какая радос-с-сть — причинять страдания с-с-слабому и бес-с-спомощ-щному, привязанному врагу…       Глаза эльфов распахнулись. Златовласый попятился, но тут же взял себя в руки.       — Что у нее с глазами, Глорфиндейл? — быстро спросил Элронд, видя, как цвет глаз Банни становится оранжевым.       Банни, сверля эльфов ненавидящими пылающими огненными всполохами глазами, приблизилась к орку.       — Я раз-с-с-с-деляю твою боль. — Она провела руками по порезанным плечам. Тут же ощутила неимоверное жжение на своих. Орк почувствовал, как с каждым мазком девичьих рук уходит жжение. — Не с-с-сметь терз-з-ать невинного…       Было больно. Очень. На ее плечах и груди раскрывались порезы, которые она забирала на себя.       Глорфиндейл шагнул к странной девушке.       — Перестань, мы и не думали пытать тебя, Дитя Галадриэли, — попросил он. — Оставь орка, он вражеский воин и только.       — Перестань, Банни, Гэндальф нам все рассказал, это была просто проверка, — миролюбиво сказал Элронд. — Ты ее прошла.       Банни корчилась от нестерпимой боли.       — Отпус-с-стите моего друга! — приказала она, стараясь говорить нормально, не шипеть и не свистеть, но не получалось.       — Отвязывай, — шепнул Элронд. Глорфиндейл полоснул клинком по веревкам. За предплечье сдернул орка на пол. Тот встал, изумленно осматривая свое тело. Словно не его резали — ничего нет на его теле: ни следов, ни боли.       Банни подошла к орку.       — Я рада что тебе не больно, — проговорила она дрожащим голосом, стараясь не развизжаться от боли, охватившей ее пожаром. — Сейчас мы уйдем. Я хочу, чтобы его отпустили! — потребовала она у эльфов вторично.       Глаза Банни потухли. Взгляд стал обычным. Лорд Глорфиндейл видел, как расширились от боли зрачки девушки.       — Его отпустят, — быстро сказал Элронд. — Пусть уходит к своим. Банни, позволь помочь тебе. Ты останешься с нами. Мы залечим порезы.       Банни хотела сказать что-то напутственное орку, не в силах сопровождать его, но боль затмевала сознание. Она стиснула зубы, скорчилась, изо всех сил удерживаясь от пронзительного визга. Элронд понял, что дело плохо.       — Глорфиндейл, отключай ее.       — Друлаван! — крикнул он.       Друлаван, ожидавший вызова под дверью в зал, поспешил зайти внутрь. Обалдел, увидев окровавленную, шипящую девчонку и невредимого, растерянно стоящего Ург-Хара.       — Этого — в камеру, — шепнул Элронд. Друлаван схватил за шкирку орка и пинками вышвырнул его в коридор. Доволок его до прежней камеры и швырнул внутрь. Решетка с грохотом закрылась.       Получивший приказ Глорфиндейл коротко ударил Банни по голове рукоятью кинжала. Удар был несилен, но точен, именно в то место, которое заставляет мгновенно потерять сознание. Банни растянулась на полу. Элронд присел над ней на корточки и, водя ладонями над порезами, забормотал целительную молитву.       Через некоторое время все порезы затянулись, и Глорфиндейл подхватил тело девушки на руки.       — Отнеси ее в лазарет и очисти ее память. Не нужно, чтобы она вспомнила о допросе, — приказал Элронд. — Не с того началось наше знакомство с Дитя Галадриэли. Но я намерен исправить ошибку.