Принцесса Средиземья

                    Саурон забавлялся. Он не мог влезть в мысли создания. Он перестал ее видеть оком, как только ее коснулись руки эльфа. Но он мог отправить ей послание.       Чем раздразнить юную душу, как не красотой мужского тела? Как не прелестью плотских ощущений? Это трудно, но это возможно.       А показать ей будущее, которое он смог подсмотреть в зеркале Галадриэль? Да… Он и это мог. Эльфы все еще пользуются кольцами. Они не догадываются о своей магической связи с ним, которую все еще несут их кольца? Скорее всего — догадываются. Но не в силах расстаться с привилегиями, которые кольца продолжают давать своим владельцам. А уж когда он найдет свое Кольцо…       Он ей понравился. Это неудивительно. Когда-то он был прекрасен лицом и телом. Удивительно другое. Она понравилась ему. Он собирался наслать контролируемый морок, подхватив её сознание во сне. Но вместо этого ощутил, что погружается сам в свою выдуманную историю. Ему не впервой было соблазнять во снах земных дев. Но дуновение ветра и горячее дыхание девы он ощутил впервые, в тех пор как повис на верхушке башни. Кому бы не понравилось? Тем более, когда дева отдалась ему безо всякого стеснения, безоглядно и… Так, словно это было последнее, что она может сделать в этой жизни. Видимо, часть ее мозга помнила про эльфийский плен и про то, что она не сможет найти слов оправдания.       Эльфы… Добрые. Но по природе своей очень строги. Они взыскивают сполна с провинившегося. Многие из них не знают, что такое прощение. Конечно, это касается только тех, кого они сочли врагом. Между собой они еще какие милые и не злопамятные. А дева — дева для них враг.       Саурон обеспокоился. Но тут же вернулся к поцелуям. Эта девчонка слишком ценная, чтобы они казнили ее. Орку, конечно, конец.       И он отдался страсти с той же нежностью и осторожностью, с каким девчонка исследовала его тело. Он хотел больше. Его заводили порезы и укусы на беззащитных девичьих телах. Его заводила плеть, рвущая гладкую кожу. Но с ней ему было хорошо и так. Он ни разу не смог ее укусить. И не хотел. Боялся… Как тошно перед самим собой признавать, что ты испугался. Да, и великий Саурон может бояться.       В этот раз он испугался потерять ее чувства. Испугался, что она будет ненавидеть и бояться его. Что никакой морок не заставит больше ее так беззащитно выгнуть шею, подставить грудь его губам. Он не хотел, чтобы она изменилась.       Ему пришлось уйти, когда он подарил ей полет к звездам. Он постарался вложить все остатки своей души в прощальные слова.       — Я буду ждать тебя вечно…       А потом, еще не отсоединившимся сознанием, он почувствовал, как ее с размаху бьют по щеке. Да… Куда катится мир? Все меняется. Прежние эльфы не позволили бы себе просто так ударить пленника. Со своими пленниками они обращались сносно, пока содержали в темницах. Хотя… может, это к лучшему. Пусть изначально вкрадется в ее душу недоверие. А недоверие лучше всего вкрадывается в сознание через боль.       Око на верхушке башни пригасло. Саурон приуныл. Теперь придется ждать довольно долго, прежде чем он накопит силы на еще одну встречу.       В ее сне.

***

      Банни проснулась. Она лежала в чистой постели. В стрельчатое окно светило яркое солнце. Воздух был свеж, пахло цветами. Она не в походе… А где она? Банни напряглась, пытаясь вспомнить произошедшее, но память только смутно подкидывала силуэты из прошлого.       Так… На них напали орки. Ее и Ург-Хара пленили. Отвели в темницу. А дальше? Такое чувство, что ее огрели пыльным мешком из-за угла. Она не может вспомнить, как сюда попала…       — С возвращением, Банни. — К ней повернулся высокий старик, сейчас переодетый в эльфийское. Без своей серой шляпы и плаща он был похож на доброго дедушку, приносящего подарки на праздник Нового года. — Как ты себя чувствуешь?       — Как пережеванная троллем, — буркнула девушка и провела ладонью под носом. — И страшно болит голова.       Осколок понимания вспыхнул в мозгу.       — Признавайся, Гэндальф, меня по башке приложили? — сердито спросила Банни.       — Ты это помнишь? — мягко спросил старик, в глазах его мелькнуло недоумение.       — Помню, что произошло нехорошее, а что именно — не помню, — честно ответила Банни.       Гэндальф успокоился.       — Когда тебя пленили эльфы, ты… неудачно свалилась с седла. Эльф тебя не удержал. Ты ударилась головой и до сих пор не приходила в себя.       — А орк? — спросила Банни, потому что прекрасно помнила, что ее доставили в темницу вместе с орком.       — Какой орк? — вошел в комнату высокий эльф со вздернутыми бровями и теплым взглядом мудрых глаз. — Не было никакого орка.       — Но как же… — Банни даже села, но тут же застонала и, схватившись за голову, упала на подушки. — Меня пленили вместе с Ург-Харом. И я помню эльфов, которые над ним издевались! Один такой рыжий, его зовут Друлаван!       Элронд шумно выдохнул сквозь зубы. Глорфиндейл! Неужели военачальник принял его приказ буквально и выбил только память о самом допросе?       — Банни, ты спала несколько дней, — пояснил Элронд. — Подумай, сколько снов за это время могло подсказать тебе твоя память? И еще: эльфы не издеваются над пленными. Никогда.       Вранье, вранье, вранье… Банни помнила, как стремительные клинки резали плечи Ург-Хара. Но не в ее силах с больной головой переспорить тех, кто сочиняет ей прямо в глаза. Она позже сама выяснит, в чем тут дело. А сейчас лучше прикинуться слабой и покорной.       — Владыка Элронд, нет ли у вас лекарства? — смирно потупила глазки девушка, морща лицо. — Очень болит голова.       Эльф щагнул к ней и протянул к ее лбу узкую жилистую ладонь. Но его ладонь замерла в воздухе.       — Банни, разве мы знакомы? — Он покосился на Гэндальфа.       — Банни, милая, откуда ты знаешь, что это не рядовой эльф, а сам владыка Ривенделла — лорд Элронд? — спросил Гэндальф, и брови его сошлись на переносице.       — Не знаю, простите, — перепугано посмотрела на мага Банни. — Я подумала только, что такой красивый камзол с брошью не станет носить обычный эльф, да и зачем я обычному эльфу? Значит это — сам лорд Элронд. — Банни изобразила смущение. — Или я ошиблась? Тогда простите.       — Банни… — начал маг. Элронд жестом остановил его.       — Неважно, сейчас будем лечиться, чтобы через несколько дней уже встать, — сказал Элронд.       Банни инстинктивно напряглась, с испугом глядя на руку эльфа, но прикосновение к ее лбу было легким и безболезненным. Эльф запел приятным голосом на квенья, и Банни расслабилась, ощутив, как отступает боль. Через несколько минут она ощутила себя полной сил.       Элронд убрал руку.       — Все гномы живы? — Она посмотрела на Гэндальфа.       — И здоровы, — невозмутимо ответил маг. — Скоро ты их увидишь, как сможешь встать.       — Уже могу! — Банни откинула одеяло, взвизгнула и убралась обратно, натянув одеяло на самый нос. На ней была нательная рубашонка, которая едва прикрывала живот и тонкие панталоны. Не тот вид, чтобы встать с кровати перед лордом Элрондом и вообще мужчиной.       — Можно ли мне одежду? — попросила Банни.       — Дитя, с тобой очень хочет побеседовать моя дочь, Арвен, — сказал владыка Элронд. — Если ты готова встретиться с ней, мы позволим тебя навестить. По поводу одежды, твою пришлось сжечь — на ней могла остаться метка, оставленная умертвием. Если на примерке ничего не подойдет, тебе пошьют все новое.       — Я очень хочу увидеть вашу дочь! — обрадовалась Банни (может хоть она мне врать не станет). — Я готова, попросите ее прийти поскорее!       Эльф улыбнулся. Улыбка преобразила его лицо. Банни не могла не признать, что Элронд очень мил. А Гэндальф, тот серьезно и пристально пригляделся к Банни. Но ничего не сказал.       Эльф и маг ушли, Банни поправила спутанные волосы, как могла расчесала их растопыренными ладошками. Сил не было думать об обмане, об пленном орке. Она решила стать на некоторое время пофигисткой и приготовилась к встрече с прекрасным.