Принцесса Средиземья

                    О, Арвен! Банни слышала много хорошего о прекрасной эльфийской деве, но она и вполовину не могла себе представить, что в ней воплотились все сказки о эльфах. И вообще, после того, как Арвен одела Банни в голубое платье и серебряные туфельки и устроила девушке обзорную экскурсию по местности, Банни смогла соотнести, что об эльфах правда, а что в сказках является чистым вымыслом.       Большинство эльфов отличалось от громадин (людей) тем, что их лики словно светились изнутри благословенным светом. Жили они в состоянии тихого счастья. Повсюду — нежные трели музыкальных инструментов, легкие дуновения ветерка сквозь узорчатую резьбу арок и колоннад. Смех раздавался тут и там — не простецкий хохот хоббитов и не грубый гогот громадин, не похрипывающий смех горных гномов. Смех был эльфийский — словно колокольчики начинали тонкий перезвон. Смех, радостный и безоглядный, был словно соткан из грибного дождика и весенней капели.       Правду рассказывали, что эльфы выше людей. Самый высокий человек жил тут же, в Ривенделле, Банни его увидела издали и не сразу. Двухметровый детина с щетиной на подбородке и небесной синью в мудрых глазах. Арвен явно к нему неровно дышала. При его приближении глаза принцессы вспыхивали, как два алмаза.       В основном, эльфы были около двух метров ростом, но попадались и такие высоченные воины, как златовласый Глорфиндейл и рыжий Друлаван. Коротышка Банни чувствовала себя не в своей тарелке, едва доставая макушкой эльфам до пояса.       Арвен казалась венцом творения. Высокая и тонкая, она представляла собой эталон грации, сгусток любви и нежности. Неудивительно, что Банни, истосковавшаяся в многомесячном походе по прекрасному, да еще и неласково встреченная ривендельцами, влепилась в эльфийку со всей любовью и доверием. Особенно ее поражали глаза Арвен. Неземная ласка и грусть жила в этих, подобных сияющим звездам, глазах.       Сама Арвен была тоже высокой. Примерно метр восемьдесят. Но она начисто была лишена той скуластости и резкости, что присуща многим эльфам. Тоже узколицая, и высоколобая, она выглядела похожей на тонкую фарфоровую статуэтку, беззащитную по сравнению с другими эльфийками — быстрыми и задорными. Движения Арвен так нравились Банни, что она, не замечая, пыталась их копировать.       Банни не обладала чарующей женственностью движений. Но ей это особо и не надо было. А сейчас захотелось хоть чуть-чуть стать лучше. Хотя бы, чтобы не позорить принцессу.       Арвен гуляла с Банни и искоса разглядывала неловко слепленное существо. Она была достаточно воспитанна и чутка, чтоб не обидеть коротышку. Но мысли у нее прыгали, сказать по правде, не лестные:       «Ну, что в платье идет, размахивая руками? При разговоре жестикулирует. Может на ходу сорвать и сжевать плод прямо со свисающих из-за забора веток. Чавкает и улыбается во весь рот. А с таким коротеньким ростом сразу и не допрыгнешь. Начала скакать, уцепилась за ветку… Стой, дай я оторву! Неси до стола, вымоешь… Куда? Куда грязный плод в рот? Поздно, без ножа и вилки съела, откусывая, будто это яблоко. А, так ты думала, это яблоко? Нет, и ничего похожего. А косточку куда дела? Вместе с косточкой проглотила? Великий Эру, не хватай питьевой фонтанчик за носик! На вазон не облокачивайся… и-и… черепки. Что я скажу отцу? Бежим!»       Они сбежали с галереи, и Арвен буквально упала на изумрудную траву.       — Банни, кто же тебя воспитывал? — сокрушенно спросила она. — Плоды кадаго едят ножичком, вилочкой, а косточку надо оставить. Как ты умудрилась ее проглотить?       — Она мелкая. И не горькая, — пожала плечами Банни. — У нас не едят ножичком, нормально откусывают. Сидишь, порой на скамеечке, любуешься вечерним закатом, хрустишь яблочком или грушей… Красота!       — Вы едите на улице? — ужаснулась принцесса. — Это же неприлично!       — Ну, мы же не плюемся кожурой и не кидаемся огрызками, и рот рукавом не утираем, — заступилась девушка за повадки Хоббитании. — Чего же неприличного?       Принцесса еще что-то говорила, но взгляд Банни выцепил компанию эльфов, смех которых веселыми колокольчиками разнесся над озерцом. С одной стороны в небольшое озерцо стекал водопад.       — Что там они делают? — Банни приподнялась и стала всматриваться сквозь кусты.       — Это просто мальчики решили отдохнуть, — спокойно сказала Арвен. — Поди же сюда, малышка, расскажи мне еще о хоббитах…       — Может быть, тоже подойдем к озеру? — поинтересовалась Банни. Среди эльфов она разглядела знакомые золотые волосы.       — Давай спустимся по тропинке. — Арвен подхватила руку Банни своими нежными тонкими пальчиками и повела ее вниз.       Они вышли на крохотный пляж. Банни не ошиблась. Тут было несколько знакомых ей эльфов. Невысокий Морохир, светловолосый Симлар и брат Морохира Миримон, пленивший Банни. И тот, златовласый. Как его… Имя — язык сломать можно. Грол… Глорхф… Вспомнила. Глорфиндейл.       Еще пара эльфов была Банни незнакома, они были если не родственниками, то точно друзьями, все время хихикали и шушукались. Видимо, они собирались купаться. Плели друг другу толстые косы.       Эльфы были совершенно другими, не такими, как в злосчастный день предстали перед Банни. Они были нежными, веселыми, доброжелательными, с открытыми взглядами, в которых не таилось ни единой темной мысли. Златовласый негромко и воодушевленно что-то рассказывал. Послышался взрыв необидного смеха. Миримон с улыбкой стал расчесывать волосы младшему брату.       — Смотрите, Арвен идет! — крикнул Морохир и указал на приближающихся девушек.       — И с ней малявка, которую поймали в степи! — восторженно выпалил Симлар.- Надо же! Она так глупо выглядит в платье!       И он тут же пропел дразнилку. Это кто там? Паучок? Это кто там? Червячок? К нам идет малявка Банни А не редька иль сморчок! Полурослик с нами жил Но уехал, нас забыл! Сколько он ни проживет К нам обратно он придет!       Эльфы машинально хихикнули и смолкли. Ну, совершеннейшая глупость! Впрочем — это же Симлар… Совсем не умеет необидно шутить, обожает про всех складывать дразнилки. Но эльф обладает особым даром. В каждом его стишке таится предсказание того, что произойдет потом. Поэтому все прислушались к стишку эльфа. Хоббит? Вернется в Ривенделл?       — Симлар! — строго сказала Арвен. — Придержи язык! Ей скоро пошьют новые платья и она будет красавицей!       — Не слушай его, Банни! — сказал Морохир. — В платье ты симпатичнее, чем в одежде глупых полуросликов!       — Морохир! — одернул брата Миримон. — Не уподобляйся Проныре!       Банни от такой встречи спряталась за Арвен, и ее щеки разрумянились от гнева. Ну их! Правду гномы говорят, что эльфы глупейшие пустомели! Вот и про нее лепеталку сочинили.       — Не придет к вам Бильбо, — проворчала девушка из-за Арвен. — Он никак забыть не может, как вы его дразнили.       Эльфы вновь хихикнули.       — Не расстраивайся, Банни. Ты, конечно, невозможно странное создание, но мы тебя не обидим, — серьезно сказал Миримон.       — Я — невозможно странное, — прошептала Банни. Случилось то, чего она боялась. Эти великолепные, будто светящиеся изнутри существа смеются и осуждают ее внешность. Горечь комком встала в горле. Она захотела только, чтобы было можно вернуться и спрятаться в своей палате, в лазарете, где она все еще жила. Зачем она только сунулась к ним? Чего ждала от встречи?       Златовласый великан встал с травы.       — Купаться будете, девчонки?       И эльфы, перемигиваясь, начали раздеваться. Долой камзолы и рубашки. Банни высунулась из-за талии Арвен, которая отказалась купаться и наблюдала, как эталоны мужской красоты вылезают из штанов и… А где их купальные панталоны???       Абсолютно обнаженные эльфы с визгом бухнулись в воду! До Банни долетело несколько брызг. Арвен засмеялась. Ей хотелось искупаться, но ведь ее гостья не изъявила своего желания. По этикету следовало остаться на берегу или… уговорить малышку поплавать. А она умеет плавать?       Голый Морохир бултыхнулся в воду, выплыл у берега, встал в воде так, что она чуть закрывала бедра, и позвал Банни тоже искупаться. Банни, не в силах и рта раскрыть от увиденного, помотала головой.       Миримон и Глорфиндейл забрались повыше. У скалы был выступ и, наверное, там было глубоко, потому что Миримон влез на плечи Глорфиндейлу и, ничуть не стесняясь, повернулся к девушкам.       — Эй, Банни! Ты так можешь? — И он прыгнул, по дуге уйдя в воду.       — Банни! Хочешь так нырнуть? Я помогу тебе забраться на плечи Глорфиндейла, — попробовала соблазнить девушку Арвен.       — Ну же, не стесняйся, девочка! — громыхнул голос златовласого эльфа. Он протянул к ней руку, прекрасно понимая, что шуточка несносного Проныры выбила девушку из колеи. Ишь, стоит, спрятавшись за принцессой, только светят любопытные глазенки. Куда это она уставилась? Глорфиндейл проследил ее взгляд и поднял кверху левую бровь.       Банни поняла, что эльф догадался, куда она посмотрела, стало нестерпимо стыдно. И было бы на что смотреть! Все нежненькое, приличное. У Саурона было по-другому… Но тем не менее, девушка ощутила, как горят и щеки и уши.       Арвен обняла рукой Банни и заглянула ей в пылающее лицо.       — Банни, да что с тобой? Ты как язык проглотила! — встревоженно спросила принцесса.       Глорфиндейл молча ждал, нимало не стесняясь своей наготы. Да и чего было ему стесняться? Он был совершенен везде, до самого укромного местечка на теле. А Банни? Если они смеялись над ее платьем, что же будет, когда они увидят ее, обжору хоббитанскую, без корсета и в жировых запасиках? А как хочется искупаться! Банни уткнулась лицом в руку принцессы.       — Арвен, у нас не принято обнажаться при всех! Это ужас что такое! Я не лезу в ваш дом со своим уставом, но я сама… Мне стыдно раздеваться! Ты можешь попросить швею, чтобы она мне сделала купальный костюм? Я бы с удовольствием тут окунулась, но не так же, не в голом виде.       Арвен стало все понятно. Взмах руки отпустил Глорфиндейла, и эльф почти без всплеска прорезал собой озерную гладь и поплыл почти на середину озера, где вовсю резвились остальные мужчины.       — Банни, ты привыкнешь и будешь веселиться с нами и танцевать под луной нагишом! — улыбнулась эльфийская принцесса. — Тут это можно. Такую невероятную легкость и свободу ощущаешь, когда кружишься, прикрывшись платьем из собственных волос!       Не понимала Арвен, совершенная, как все эльфы. Банни скорее спрыгнет с обрыва, чем даст смотреть на изъяны своей фигурки. Она не почувствует никакой свободы, только ощутит ощупывающие ее осуждающие взгляды. И словит парочку нелестных дразнилок. А главное, что значит — поживешь и привыкнешь? Разве она тут так надолго? Кстати! Она еще не видела гномов и Гэндальфа, и забыла про орка!       Девушка с размаху села на траву. Взгляд приковался к мокрой голове хохочущего Глорфиндейла. Она его уже видела, но не помнит, где. Знает его имя, но не помнит, откуда. Ей сказали, что орка не было и все приснилось. Но она помнит матрас в камере, вернее, в клетке с решеткой, куда ее запихнул Морохир. И Морохира она знает оттуда же. Зачем ей сказали неправду? Что скрывают от нее?       Арвен аккуратно присела рядом.       — О чем ты задумалась? Почему у тебя такое напряженное лицо?       Банни посмотрела на принцессу. От участия в глазах искренне беспокоящейся за нее эльфийки она расслабилась.       — Арвен, мне сказали, что я упала. И поэтому ничего не помню, — сказала девушка. — Но я помню.       — Тебе только кажется, что ты помнишь, — мягко ответила принцесса. — Так бывает. Мне отец сказал, что тебе приснилось страшное, и что, возможно, ты будешь под впечатлением. Иди сюда.       Арвен приобняла Банни за плечи, и они сидели и любовались на хохочущих эльфов.       Наконец им наскучило купаться, и они приплыли обратно. Глорфиндейл вышел первым, и стал отжимать волосы. Струйки воды стекали по прекрасному телу, мочили траву, на которой он стоял. Другие продолжали веселье — начали гоняться друг за другом, взвизгивая и пытаясь осалить по спине, да погромче.       Эльфы приуспокоились и начали одеваться спустя полчаса. Глорфиндейл натянул штаны на мокрые ноги и пританцовывал, пытаясь натянуть их выше. Золотой жгут скрученных волос мотался по мощной спине в такт подпрыгиваниям.       Банни набралась решимости и, дождавшись, когда поджарые ягодицы прикроет тонкая ткань, спросила с явным вызовом.       — Глорфиндейл, где мой орк?       Витязь застыл, улыбка сошла с его губ. Банни почувствовала, как рука Арвен убралась с ее плеч, а сама принцесса словно отодвинулась. Так вот? Ну и ладно.       — Меня взяли с Ург-Харом. Что с ним стало? — негромко, но требовательно вновь спросила Банни.       Ее услышали и другие эльфы. Банни увидела, как стремительно эти существа могут меняться. Только что — резвые шалуны, брызжущие весельем. Миг — и перед ней подобравшиеся, как для нападения, воины. Даже голые они были опасны.       Банни испуганно посмотрела на них.       — Ты сказала — ТВОЙ орк? Я правильно тебя услышал? — спросил нахмурившийся Миримон, шагнув к Банни.       Златовласый удержал Миримона, отстранил его и подошел вплотную. Он успел натянуть штаны на мокрое тело, но еще не успел обуться. Банни уже пожалела о своих словах и приготовилась к чему угодно. Опыт, полученный от Гэндальфа и Даина, опыт, полученный при наблюдении, как режут орка, вспыхнул в мозгу огненной директивой — БУДЕТ БОЛЬНО.       Кажется, Арвен подумала о том же, так как моментально придвинулась к Банни и крепко обняла девушку, прижала к себе, пытаясь гневным взглядом высверлить дырку в угрожающе напрягшихся мужчинах. Банни виском приникла к пахнущему неведомыми цветами плечику принцессы, повернула голову, вложив всю свою нежность к перепуганной принцессе, поцеловала в прижимающую ее голову ручку и отстранилась.       — Все в порядке, Арвен, — негромко сказала Банни и поднялась на ноги, вставая прямо перед витязем. — Это моя война.       Глорфиндейл, у которого и в мыслях не было как-то испугать или обидеть девушек, застыл, не решаясь отодвинуть принцессу, и лишь развел руками, встретив ее испуганный взгляд. Что с Арвен? Почему она прижимает к себе бросившую вызов эльфам девчонку, словно пытается защитить от него? Отчего девчонка помнит про орка? Вот это он и собирался выяснить. Но следующая фраза коротышки его потрясла:       — Это — моя война.       Девчонка с явным вызовом встала напротив. В чем дело?       Глорфиндейл не стал церемонничать. Шагнул к малявке, протянул руку, чтобы наложить молитву, заставляющую пленника обездвижеть. Обездвиженный противник начинал говорить правду быстрее, чем под пытками, как только узнавал, что у него есть полчаса, а потом паралич будет неснимаемым.       Реакция девчонки его потрясла. Она дрогнула и закрылась от него таким по-детски беззащитным жестом — вскинув свою руку ладошкой кверху. Она считает, что он хотел ее ударить?       Витязь замер, раздумывая, как поступить.       — Да что вы церемонитесь с ней, лорд! Не видите, она нам смеет объявлять войну! — вспылил Симлар. Он обогнул растерянного Глорфиндейла и бесцеремонно сцапал Банни за предплечья. Встряхнул так, что голова ее беспомощно мотнулась, а тяжелая косичка вывернулась из-под гребешка и упала на плечо.       — Ну-ка, все рассказывай, что помнишь!       — Симлар! — в один голос рявкнули каштанововолосые эльфы и Морохир. — Не смей!       — Она же гостья! — крикнул Миримон. Сдвинув тонкие черные бровки, он надвинулся на Проныру с кулаками. — Лорд Элронд приказал обращаться с ней бережно!       Глорфиндейл с размаху опустил громадную лапищу на плечо Симлара.       — Отпустить! — рыкнул эльф. — Как посмел?!       Симлар нехотя разжал руки и был отринут Глорфиндейлом назад. Банни не сдержалась, всхлипнула. Она отказывалась понимать, что происходит. Почему только что на неё надвигались с явной угрозой и вдруг кинулись защищать? Она же и правда показала им, что не на их стороне!       Она сделала это из одной только обиды и зависти к ним, прекрасным, оттого, что почувствовала, что никогда ей не стать им своей, никогда они не примут ее уродливости. Никогда ей не купаться, не танцевать и не смеяться так радостно и самозабвенно. Отвечающий эльфийским эталонам красоты хоббит — это великая редкость, а в ее крови намешана гремучая смесь, делающая ее уродливой даже по-хоббичьим меркам. Где уж ей тягаться с эльфами!       Ее принял Шарик? Орк Ург-Хар? Значит, там ей и место — убежать, скрыться от прекрасных эльфов, сжигающих ее ясным светом насмешливых глаз! Только пусть они вернут ей Ург-Хара.       Но заступничество всех эльфов вдруг показало ей, что она ошиблась… Кто ее поддел стишком? Только Симлар. Арвен не брезгует обнять ее. Глорфиндейл предлагал спрыгнуть с его плеч, Морохир звал искупаться. Миримон, в общем-то, только придерживал ее в момент, когда Симлар, Друлаван и старший брат Миримона издевались над Ург-Харом. Он придерживал ее, не желая, чтобы ее коснулись клинки вошедших в раж эльфов. Он даже одернул младшего брата, когда тот ляпнул про хоббитов…       Банни несчастными глазами посмотрела на златовласого. Опустила голову и уперлась взглядом в его босые ноги. Какие гладкие красивые ногти, он их что, полирует?       Глорфиндейл осторожно присел на корточки. Движения эльфа были нарочито медленными, он не понимал, что творится с девчонкой. Он не хотел ее пугать.       — Банни, — голос был теплым и участливым. — Банни, расскажи мне пожалуйста все, что ты помнишь.       Арвен и все эльфы, даже осознавший, что происходит что-то не то, Проныра, обступили Глорфиндейла и коротышку, желая услышать объяснение ее странному поведению.       Банни чуть расслабилась. Подняв глаза, она встретилась с взглядом златовласого эльфа и увидела впервые его многотысячелетнюю сущность. Эльф словно смотрел ей в душу своими прекрасными, добрыми и мудрыми глазами. И позволял в ответ посмотреть в душу к себе.       — Я помню все, — шепнула Банни и вытерла глаза и нос ладошками. — Все помню, до того момента, когда Друлаван привел меня в зал. А потом помню только, как я проснулась в лазарете.       Глорфиндейл мысленно выругал себя и Элронда. Он не подумал, что девчонка может насмотреться лишнего ДО допроса. Видимо, Владыка тоже об этом не подумал.       — А что именно, — спросил эльф.       Банни вздохнула и начала рассказывать, не видя, что ее внимательно слушает и принцесса Арвен. Как сжимаются губы принцессы, как опускает глаза Симлар. Как краснеет от гнева Морохир, и сжимают кулаки каштанововолосые парни, услышав про пощечину, которой разбудил спящую Банни Друлаван. Как горько смотрит на нее Миримон.       Как наполняется грозою взгляд Глорфиндейла.