Принцесса Средиземья

                    В эту ночь Банни впервые покинула уютную комнату Арвен, где они спали вдвоем на огромной пушистой перинке. Перинка лежала на низенькой кровати. На столбике этой кровати висел затейливо подшитый тюль, игравший роль занавески. Сходящая с ума от вечного леденящего чувства одиночества Арвен вцепилась в Банни, как в живую игрушку.       — Кто я для тебя? — прошептала сидящая без сна Банни, глядя на спящую принцессу. — А вот ты… Это так трудно, но я скажу тебе. Ты стала для меня, как старшая сестра. Когда у меня еще была мама, я мечтала иметь сестру. Но это было невозможно.       Голос Банни осекся. Она встала на ноги. Спланировала свой уход она несколько дней назад. Она все понимает. Знает цену эльфийской доброжелательности. И знает, что там, на свободе, ее ждут.       Она простила Гэндальфу и Даину те десять ударов. Но ее до сих пор скребет обида на златовласого эльфа. Ишь что придумали! Плевать ей на его щенячьи сочувствующие глаза! Что толку от сочувственного взгляда, если тут же дикая боль от стежков по ногам, от порезов на плече. Он ее кромсал, зная, что магия Элронда заживит порезы и она потом ничего не вспомнит. Подлость!       Дважды она проснулась, доверчиво глядя на красоту, подсвеченную утренними лучами. Не подозревая, что с ней творили. Она вчера шла к Даину с чистой душой, спокойно, хоть и побаиваясь его сердитости. А завтра… Она не сможет простить ему, как он разрешил ее пытать.       После поединка она позволила ему себя обнимать. Была слишком растеряна, чтобы предъявлять претензии, да и не все вспомнила. А теперь она помнит мельчайшие детали.       Если она скажет Даину, что все помнит, Глорфиндейл снова вытрет с ее памяти события. И будет она наивной дурочкой. Нет, самое правильное — уйти обратно. Попробовать вернуться домой. Дом-то никуда не девался!       Там, в своей норке она залижет раны, будет выращивать цветочки на продажу, как миссис Уайт, будет разрисовывать лейки и ведра веселыми красками, чтобы работать в саду было не скучно. Как она теперь ценит прежний покой хоббичьей жизни, который прежде тяготил!       Горячие ванны каждые два дня, посиделки с грушей или яблоком в зубах на закате, развенчание мифов о непогрешимости эльфов. Бильбо будет спорить, но она покажет ему… Ах, да. Залечили ее на славу, от порезов никаких следов.       Банни тихо и не спеша шла по галерее над обрывом. Она обязательно заведет себе такого же кролика, как у Арвен. Или двух кроликов. А потом у них народятся детки и она станет великим кроликовым магнатом. Будет путешествовать только до Бри. Она ездила с мамой.       Звездочка… Ее пони жива? Она не знает, может и знала, но совсем не помнит. А еще там, в степи, Шарик. Если орки не подобрали. Но как же она вернется? Ей надо будет пройти мимо умертвия-шамана. Что, если… Она представила, как едет, приезжает в нору, а под землей, чуя ее, прокладывает тоннель, загребая землю (или как там у них это делается), мертвый шаман. Ее передернуло.       Такой путь не осилить ей в одиночку, без припасов. Она просто помрет! Остаются орки и любезное приглашение Саурона. Надо про него побольше разузнать. Она ему верит, только все же ее смущает, что надо будет ехать с орками далеко-предалеко, в Мордор. Это же на краю земли! Она даже вообразить себе мысленно не может такую даль. Это самый конец на карте Бильбо. Она видела.       И это в другую сторону от милой Хоббитании. От маминой могилки. От всех знакомых. Сейчас даже недобрые словечки в ее адрес вспоминались как приятное. Ей хотелось сесть на землю и зареветь во весь голос. Хорошо, не успела.       — Банни, что ты тут делаешь совсем одна? — услышала она удивленный голос. Обернулась. Златые волосы блеснули в лунном свете.       — Уйди отсюда, — шепотом припечатала эльфа Банни и оперлась на перила, гадая, вернуться и прикорнуть с Арвен или все же уйти совсем. Без шапки в ночь холодную и куда глаза глядят.       Эльф подошел близко.       — Зачем дерзишь? Разве я обидел тебя? — спросил он.       Банни задохнулась от возмущения. Он еще спрашивает!       — Мне просто плохо. Поэтому… Идите вы, куда шли, пресветлый лорд.       — Не боишься, что я накажу тебя за дерзость? — терпеливо спросил Глорфиндейл. Он не понимал, чего он церемонится с малявкой. Попробовал бы ему так ответить кто из эльфов.       — Не боюсь, — выдохнула Банни. Она и правда не боялась. После приступа тоски накатила апатия. Вдруг сильно захотелось спать. Крепкие пальцы стиснули ухо. Поддернули вверх.       — Извинись и никогда не позволяй себе оскорбительное поведение, — спокойно потребовал эльф.       Банни сморщилась от боли.       — Простите! — пискнула она, когда терпеть стало совсем невмоготу, а слезы сами брызнули из глаз.       — Все полурослики такие упрямые? — выпустил ее ухо эльф.       Банни просто села на землю, уткнулась носом в коленки и разревелась. Глорфиндейл несколько секунд молча наблюдал, как ее бьют рыдания. Потом нагнулся и схватил ее под мышки. Поднял так, чтобы ее лицо было на уровне его.       — Что с тобой? Скажи наконец, — совсем другим тоном попросил эльф.       — Я хочу к ма-а-аме! — проревела Банни — Хочу обратно домой!       Эльф не знал, что ему делать с этой истерикой.       — Я тоже очень хочу домой, — проговорил он, поставил Банни на ноги и отвернулся, опершись на перила. Ночной ветерок запутался в его волосах. Банни ждала чего угодно. Что ее отругают или наоборот прижмут к сердцу и пожалеют, но что грозный Глорфиндейл хочет домой…       — А тут не дом, что ли? — спросила она, немного успокаиваясь и размазывая слезы по щекам.       — Тут дом. Но другой дом. — сказал Глорфиндейл. — Не настоящий.       — Картонный, что ли, — пробурчала Банни, но эльф не ответил на шутку. Совсем переставая плакать, девушка подошла вплотную и попыталась заглянуть воину в лицо. — А где твой настоящий дом?       — В городе, которого больше нету, — отозвался эльф.       — Ну, а город как назывался? Расскажите мне, лорд Глорфиндейл, — попросила Банни. — Расскажите, раз уж начали.       — Город-королевство назывался Гондолин… — начал Глорфиндейл.       Банни слушала, затаив дыхание. То ли эльф был хорошим рассказчиком, то ли ее воображение служило ей верой и правдой, но она словно присутствовала там, в чудесном белокаменном городе, со всех сторон окруженном непроходимыми горами. Много ярусов, коллонады и парки, ажур домов, арок и водопадов, водопроводные мосты и высокая стена, на краю которой нельзя сидеть, чтобы не упасть вниз.       Эльфы — древние, славные, с женами и детьми. Тогда в городе было много детей. Перед мысленным взором Банни вставали, как живые, высокие и тонкие эльфята с глазами-звездочками. И среди этого великолепия — он, Глорфиндейл. Лорд Золотого Цветка. Полноправный хозяин своей части города.       Мельком Банни подумала — обидно, наверное, из того, кого все слушались, вдруг стать простым военачальником и подчиняться лорду Элронду во всем. Банни словно ощущала уют и покой гондолинской жизни. Казалось, тревоги позади, впереди только мудрое правление короля Тургона, сына Финголфина. Слава и почет ему, Глорфиндейлу, он тогда был совсем другим. Он смотрел ясно, смеялся открыто. Все казалось прочным и надежным. Он нашел себе деву. Она ответила ему взаимностью, но…       — Но? — напряглась Банни.       И тогда она услышала про ужасное предательство. Про то, как в город ворвались орки и балроги, как драконы поливали огнем ажурные башенки дворца Тургона, как умирали сотнями женщины и дети. Он пытался увести с площади простых горожан. Он и еще несколько могучих эльфов рубились с преследовавшими их орками. Его любимая была ранена. Смерть настигла ее в одну секунду. И тогда он потерял всякий смысл уходить. Он остался прикрывать уходящих, сам уйти уже не пытаясь. Их стал преследовать балрог, и тогда он вступил с ним в бой. Понимал ли он, что этот бой будет для него последним? Конечно. Балроги настолько сильны, что по пальцам можно счесть эльфов, сумевших дать им отпор.       Все свое отчаяние и гнев он вкладывал в удары. И балрог был повержен. Но и его морготово создание утащило за собой в пропасть. Последнее, что он помнит — дикую боль, вспыхнувшую во всем теле, но это был лишь миг — а потом темнота. А еще через некоторое время его вернули из чертогов Мандоса. Но память ему оставили, и он считал, что это худшее, что могло произойти. Лучше бы он ничего не помнил! Он стал другим. Более диким, более жестоким. Безоглядным в бою.       Банни понимала, что лорд рассказывает ей это не просто так. Но не знала, какую реакцию он хочет видеть. Он же посмотрел на Банни.       — Прошлого не вернуть. У тебя больше нет дома. Нет… — Глорфиндейл осекся.       — Нет семьи, — шепотом сказала Банни.       — У тебя есть — все мы. И потому — не надо плакать.       Есть? Все они? Она уже прочувствовала это на своей шкуре.       — Тебе наверное, еще не сказали, что ты сможешь выбирать. Кем тебе быть, — сказал неожиданно Глорфиндейл.       — Как это?       — Существует древний магический обряд для полукровок. Смотри — вот лорд Элронд. Он родился полуэльфом, получеловеком. У него был брат-близнец, тоже полуэльф, получеловек. Но брат его выбрал быть человеком. А Элронд выбрал быть эльфом. Ты можешь выбирать.       — Я бы хотела… Я пока не знаю, кем бы я хотела быть. А можно меня сделать нормальным полуросликом? И вернуть домой? Есть такой обряд?       Глорфиндейл улыбнулся.       — Я о таком не слышал. В тебе нет крови полуросликов.       — А чего же я такая низенькая? — возмутилась Банни. — И некрасивая? Из-за гномов, что ли?       -А кто тебе сказал, что ты некрасивая? Лично я вижу кого-то очень милого, — осторожно ответил Глорфиндейл.       — То-то и оно! — вздохнула Банни. — Милого! Симпатичного. Но ключевое слово: «кого-то». Ты сам не знаешь, кого ты видишь. А я хочу, чтобы глядя на меня, все думали, к примеру: это человеческая женщина и она красивая. Или: это гномка и она очень красивая. Или: это эльфийка… — Банни замолчала.       — Все девы одинаковы, — фыркнул Глорфиндейл. — Арвен не нравится ее нос и форма ушей. Луниэль жалуется, что у нее худые руки. Вы всегда найдете на себе недостатки!       — Но так оно и есть! — возразила Банни. — Вот мне целых тридцать девять лет! А в меня так никто и не влюбился! Потому что влюбляются в красивых и когда ясно видно, кто это. А я? Кто-то милый. Кролик вон тоже милый, но в него же не влюбишься.       Глорфиндейл понял.       — А не рано тебе еще думать о любви? — спросил он.- Даин говорил, ты по-гномьи совсем дитя.       — Если по-человечески, то поздно уже! — отбрила Банни. — Вот что со мной будет, если я выберу человеческий путь? Умру старой девой! — Ей стало так жаль себя, что она вновь всхлипнула.       — Ну, а ты выбери наш народ, — голос Глорфиндейла помягчел, — и у тебя будет впереди целая вечность, чтобы найти себе пару.       — Эльфы не примут меня, — горько прошептала Банни. — Эльфы не пытают своих врагов, если только они не обладают критической информацией. А меня? Ты! За что? Что такого важного я могла тебе сказать?       Глорфиндейл отпрянул в удивлении. И тут — же шагнул вперед. Потянулся рукой к затылку девушки.       — Не трогать меня, — приказала Банни. — Ты не властен надо мной. Через некоторое время память вернется еще раз, и тогда я буду ненавидеть тебя еще больше.       Глорфиндейл послушался и опустил руку.       — Тебя никто не стал бы мучать по-настоящему, — пробормотал эльф, пожав плечами.       — А то, что было — было по-игрушечному? — Банни хотела понять. Глорфиндейл присел перед Банни на корточки. Глаза полугномки оказались чуть выше его глаз.       — Ты же хотела войны, когда тебя просто приглашали купаться. Ты защищала нашего врага. Защищая врага, ты становишься сама врагом. Ты это понимаешь? Лично я не знаком с «хорошими » орками. Зато я видел, как легко они убивают представителей моего народа и я убивал их сам.       Банни молчала.       — Ты понимаешь, что Элронд имел право приказывать, а я не имел права не подчиниться? Иначе бы я тоже стал врагом своему народу?       Эльф видел, что она не понимает. Как же быть? Он не может объяснить, а она не может понять. Память вернулась и снова вернется. Такой сбой в первый раз.       — Предлагаю сделку, — тихо сказала Банни. — Ты не будешь больше пытаться убрать мои воспоминания, а я прощу искренне и от всего сердца тебя и Элронда. Я поняла, что вы боялись, что я по дороге спуталась с… — Банни сглотнула. — Этого не произошло. Все в порядке. Вам и мне хорошо. Договорились?       Глорфиндейл испытующе посмотрел девушке в глаза. Взгляд ее был серьезным и честным.       — Договорились, — подтвердил витязь Гондолина.

***

      Саурон мог слышать, но не мог говорить. Он вновь рвал энергию из самых недр своей сущности, чтобы противостоять эльфийской магии.       То, о чем договорились девчонка и витязь, ему не нравилось. Уж лучше бы она не помнила. Он подсунул бы ей новые образы. Заманил. Очаровал. Увлек. Он…       А на чем это они стоят? Саурон ткнулся импульсом в деревянную подпорку, держащую часть галереи над обрывом. Она подалась. Саурон не поверил своей удаче и ткнул ее со всех сил.       Деревянный настил просел, куски перильцев посыпались с обрыва. Банни взвизгнула, почувствовав, как ее обвило бесплотное щупальце, и тянет вниз. Щупальце залезло прямо в мозг и выключило ее сознание.

***

      — Банни. Пришла в себя, — Гэндальф и Элронд склонились над кроватью.       — Что у вас случилось? Тебя и лорда Глорфиндейла нашли без памяти, лежашими возле водопада. Часть галереи обрушилась и вы упали?       — Я этого не помню, — удивленно сказала Банни. — Я спала с Арвен. А кто такой лорд Глорфиндейл? В первый раз слышу это имя.       Элронд и Гэндальф переглянулись.       — Он тоже не вспомнил ее, — сказал Элронд Гэндальфу. — Как его исцелили, так он подорвался, на коня и со своим войском в степь — все бормотал про орков, которых…       Элронд замолчал и посмотрел на Банни. Та была не в курсе, о каких таких орках толкует владыка Ривенделла.       — А кто это? Орки? — спросила она.