Принцесса Средиземья

                    Трандуил хотел бы многого. Он хотел бы вцепиться в орчонка и не выпускать, пока не удовлетворит свое любопытство. Он же не знает о ней ничего. Но воспоминание о том, что это существо — его дочь лишь условно, и глупо к нему привязываться, отталкивало короля от его желаний. Да еще ревность сына. Глупый…       Король отужинал вместе с Файер и Леголасом. Те успели подружиться и болтали без умолку. Трандуил улыбался самым уголком рта, чтобы сохранять морок, скрывающий его шрамы.       — Огонек, возьми суфле, оно сегодня превосходное. Ты такое еще не пробовала, с запахом леса, — предложил король, просто чтобы не молчать.       Файер перестала дичиться, этому способствовали хиханьки Леголаса. Трандуил отметил, что сын ведет себя как мальчишка, хихикает и пинает ногой исподтишка под столом девушку. Та терпит, попинывая принца и улыбаясь.       Чавк, чавк…       — А можно жевать с закрытыми ртами? — обронил король. — Ладно Огонек, но ты-то! Сын, что с тобой?       — Пап, я не знаю, что со мной, но мне не было так весело очень давно, — признался Леголас. — С приходом орчонка все словно засияло надеждой.       — Да при чем тут я! — отмахнулась Файер. — Правда, ваше величество, я ничего не делала особенного, так, всякие глупости.       Король немного поспрашивал Файер о прошлой жизни и убедился, что чересчур серьезных переживаний девушка не испытала. А то, что было — так, глупости. О них можно уже не вспоминать.       Не то, что у него…

***

      Спать отправились после вечернего концерта. В самом благостном настроении. Леголас смог потанцевать с Тауриэль. Файер наотрез отказалась танцевать. Стеснялась. Король осчастливил танцем несколько милых созданий. Они втроем шагали по коридору.       — Стой, Леголас, — мягко сказал король. Он притянул к себе сына и нежно поцеловал его в лоб. Леголас потерял дар речи. В последний раз король целовал его Эру знает когда.       Файер проводила короля, желая знать, где его покои. Сегодня службу нес Маэглор. Король простил Иселендила и Маэглора, вернув их на службу при дворце.       — Хочешь в мои покои? — с улыбкой спросил Трандуил. — Заходи, погляди.       Умирающая от любопытства Файер зашла и осмотрелась. Ей понравилось, о чем она и сказала королю.       Король снял парадную мантию. Повесил в шкаф.       — Ух ты… сколько одежды… — прошептала девушка рассматривая его содержимое.       — Вскоре у тебя будет столько, может и больше, — пожал плечами Трандуил. — Ты можешь приходить ко мне, когда захочешь днем или ночью, но постучись. Договорились?       Маэглор все слышал и принял к сведению. Король знал, что он слышит.       Файер кивнула и поняла, что пора идти. Она сделала поклон, как учила Лусиэль, и пошла…       Трандуил догнал ее двумя широкими шагами. Развернул и прижал к себе. Тщательно скрываемые весь день чувства рванулись наружу.       — Огонек, ты дома, какое счастье. Я пока не скажу леди Галадриэли, что ты дома. Пока рано. Несколько лет поживи с нами, познай то, за что стоит сражаться. Нет, больше поживи… пару десятилетий. Ну, или… Сотню лет, или больше…       Файер не шевелилась, потому что, когда он прижал ее, она ощутила, как он чем-то делится с ней. Она боялась спугнуть его чувства.       Наконец он оторвал ее от груди и чмокнул в румяную щеку. Подтолкнул к двери.       — Маэглор, если что, впусти ее, — прозвучал приказ.       Маэглор щелкнул каблуками и церемонным кивком оповестил то, что все понял.

***

      Трандуил в эту ночь лег спать не как обычно. Обычно он укладывался нагишом или в длинной рубашке. Теперь же он остался в тонкой сорочке и светло-серых штанах. Он знал, что она придет. У нее первая ночь без магического сна. Обязательно проснется и пойдет бродить по дворцу. Приставлять стражу к ней — не выход. Это будет знаком недоверия. Поэтому он сознательно спровоцировал ее, чтобы девушка не бродила ночью невесть по каким переходам, а пришла к нему. Так будет все под контролем.       Одного не учел король: что он сам заснет, да приснится ему такое, что он не в силах будет вырваться из сетей своего сна…       Ему снилось то, что было давно, в Дориате. Он тогда был маленьким. От роду не более тринадцати лет. Тогда он увлекся собирательством коллекции птичьих яиц и в поисках редких экземпляров куда его только не заносило.       Яички мама заботливо складывала в деревянные коробки, на подушки из сухой травы. И таких коробок, заполненых яйцами, было уже четыре штуки, когда он нашел всем яйцам яйцо. Мальчишка обалдел. Яйцо было огромным, ему до пояса. Унести его не было возможности. Трандуил прикидывал и так и этак кому же может принадлежать такое большое яичко.       Он навещал яйцо, а позже перекатил его в часть пещеры, где было теплее из-за горячего источника. Однажды он пришел — а из яичка вылупился детеныш. Он едва успел отпрыгнуть, детеныш пыхнул ему по ногам языком огня. Это был крошечный дракончик! Ну как, крошечный. Через месяц дракошка был больше мальчишки, а через два он впервые покатал Трандуила на спине. Более того, дракон обучался языку на котором говорил Трандуил и через два с половиной месяца он начал лепетать, как маленький ребенок, а потом заговорил осмысленно.       Трандуил был на седьмом небе. Ему удавалось скрывать дракона очень долго. Почти год…       Все кончилось, когда они неосторожно вылетели под полной луной… Их заметили, и король приказал убить Дракона. Трандуил звал его просто Дракон. С большой буквы.       Трандуил увидел лучников, крадущихся к отсеку, в котором мирно дрых Дракон. С воплем он ринулся, обогнав взрослых, к своему — другу? Питомцу?       — Взлетаем! Не посмеют стрелять в меня! — толкал он дремлющего Дракона. Дракон недовольно заворчал, расправил крылья и взмыл, вылетел из пещеры и понесся, закладывая круг.       — Прочь! Улетай прочь! — рыдал Трандуил, пихая пятками толком не сообразившего что к чему Дракона. Наконец Дракон продрал глаза и улепетнул с такой скоростью, что мальчишку прижало спиной к острому гребню. Трандуил слышал, как зовут его, как в криках слышится и восторг и угрозы, и мольбы повернуть обратно, но мальчик улетал, размазывая слезы по щекам.       Как и предполагал мальчишка, не было ни выстрела. Они не стали стрелять, боясь, что он разобьется. Но что ему было делать дальше? Они летели и летели. Дракон так долго никогда не летал. Увидев поселение, Трандуил велел Дракону спрятаться в лесу, а сам пошел разузнать, куда ему лучше направить своего друга.       — Ты как вернешься? — с тревогой спросил Дракон.       — Я поверну назад, только когда ты найдешь свою семью, — откликнулся Трандуил.       В поселении Трандуилу сказали, что драконы живут на севере. Но так далеко Дракон не дозволил лететь мальчишке.       — Может, ты не понял, Трандуил, — голос Дракона был необычно мягок. — Ты был мне отцом. Я так думал, когда ты приходил, растил, кормил меня и ухаживал за мной. Но теперь я понял, что ты всего лишь дитя. А я уже взрослый, мы, драконы, взрослеем быстрее чем эльфы. Теперь ты без семьи, ты без дома. Я опасаюсь за тебя. Теперь ты сын. Я отец. Мы же семья?       Трандуил всхлипнул и прижался к чешуйчатой шее.       — Ты очень храбрый мальчик, но тебе надо вернуться в свой дом, — продолжал Дракон. — Я теперь буду старший. Я отец. Я приказываю сесть и держаться. Не надо волноваться за меня. Я отвезу тебя обратно и улечу к своим сородичам, на север.       Так и случилось… Он ссадил Трандуила в Дориате, в знакомом мальчишке месте. Они попрощались заранее. На миг мальчик прижался к шее Дракона, а в следующий миг отскочил, дабы не быть прибитым хвостом. Дракон ушел свечой в небеса, описал круг и пропал из вида.       Трандуил ожидал ругани и наказания, но все были так рады, что он жив, что лишь расспрашивали его, как и что. Только позже отец все же наказал его, заставил выучить наизусть длиннющий стих и выступить с ним на празднике Осени. Трандуил понимал, что он легко отделался, поэтому выучил и рассказал стих так, как только был способен. Выступление понравилось и ему хлопали стоя. Встали даже королевские особы.       А что сталось с Драконом, он не знал, пока не пришел последний день Дориата. После разрушения Дориата он с отцом и верными эльфами направился в неизвестность, за Мглистые горы. Их было довольно много. На перевале на них напали драконы. Два чудовища жгли все что видели. Отец с сыном решили, что драконов послал Саурон за Черным Принцем. Это потом Трандуил понял, что их целью был не он. Драконы, самец и самка, летели подгрести под себя сокровища Мории. Но не долетели. Эльфы дали драконам бой.       В самце Трандуил не узнал своего Дракона. Тот изменился. Трандуил помнил этот момент, словно он произошел вчера. Драконья самка выжигает отставших эльфов, но эльфы в сражении за свою жизнь показывают невероятную ловкость, и самка валится, крылья ее изрезаны мечами, фигурки эльфов запрыгивают на туловище и пытаются добить.       А разъяренный самец несется, пикирует на Трандуила и на замерших рядом с ним нескольких его друзей. Оружие обнажено, луки нацелены. Но что толку, если на тебя со страшной скоростью летит огненный ураган, сдобренный страшным драконьим проклятием?       — Трандуил!!! — в ужасе кричит Орофер, видя, как обгоняет дракона и летит в сторону кучки эльфов огненная струя.       Трандуил! Судорога проходит от носа Дракона до кончика хвоста. Его мальчик среди этих. врагов?       Огонь не остановишь, и Дракон лишь беспомощно смотрит, как его СЫН, выросший мальчик, который подарил ему жизнь, отталкивает в сторону двоих своих друзей, а сам отскочить не успевает и пламя врезается в тонкую фигуру в серебряных доспехах. Он отшатывается, падает на колени, его волосы горят. Отец подбегает к нему и накидывает плащ.       Дракон-самка уже не может подняться. Эльфы кидаются на бессильно севшего на землю Дракона.       — Прости, Трандуил, мой сын, — бормочет дракон, давая эльфам прикончить себя.       — Не трогайте его! Не смейте! Это мой Дракон!!! — орет Трандуил. Он брыкается под отцовским плащом, порывается бежать к Дракону. Орофер изумленно смотрит, как Трандуил обожженной рукой скидывает плащ и кидается к дракону, закрывает его собой.       — Пусть твои воины прикончат меня, — шепчет Дракон. Его голова ложится на землю.       — Ни! За! Что! — Трандуил падает рядом, прижимаясь палеными волосами к бугристой морде. Он плачет не только от невыносимой боли, но и от жалости к Дракону и его подруге и от страха, что разъяренный отец повелит убить драконов.       Орофер медлит. Полуживая самка дракона еле копошится на горной породе. Он решается и отзывает эльфов.       — Уползайте, змеи, в свое логово, если сможете, — говорит Орофер. — Это только ради сына.       Драконы уползают и забиваются в свободную пещеру. Со временем спячка помогает зарасти их крыльям. Проснувшись, они обнаруживают, что могут летать, хоть и не так хорошо, как раньше.       А Трандуила уносят и лечат лучшие целители, но он уже никогда не сможет исцелиться полностью, так как драконье проклятье держит его раны словно вчера нанесенными. Он начинает использовать морок, чтобы не пугать окружающих. Постепенно обожженный глаз зарастает бельмом.       Сон очень тяжел, Трандуил вновь будто очутился там, лежащим со свежим ожогом, и рыдает от беспомощности и жалости к Дракону и к себе. Ему невдомек, что всхлипы слышны даже в коридоре, что Маэглор приник к приоткрытой двери и гадает, то ли подойти и побудить короля, то ли не вмешиваться, чтобы не прогневать.       Файер, как и предполагал Трандуил, проснулась среди ночи и решила наведаться к королю. Каково же было ее удивление увидеть, как Трандуил мечется, всхлипывает. Она потянула за руку Маэглора. Тот отлип от щели и вытянулся в струнку.       — Так и стой, — велела Файер. Сейчас она чувствовала себя совершенно взрослой. Она спокойно подошла к Трандуилу.       Подула ему в лоб, увидела проступившие сквозь морок раны. Отшатнулась и тут же придвинулась обратно. Значит, вот какой секрет у короля. Неудивительно, что ему снятся кошмары.       — Трандуил, Трандуил, — нежно говорит она, обращаясь без всякой субординации, как старшая к младшему. — Трандуил…       Великий эльф такой беззащитный в путах своего кошмара. Израненный калека… На здоровой щеке дорожки от слез. А новые слезы продолжают течь, и его руки пытаются обнять кого-то снившегося ему. Но нашаривают только подушку.       Губы короля приоткрываются.       Там, во вселенной его сна идет хитросплетение из потерь — потеря дракона вдруг сплетается с потерей матери.       — Мама… мамочка… — бессвязно шепчет Трандуил.       Никогда еще Файер не была наблюдателем, как величественный, грозный король, безжалостный и высокомерный, являет себя настоящего — эльфа, потерявшего всех, кого он любил, всех кому он был по-настоящему дорог.       Файер смотрит на короля и искра принятого решения впервые вспыхивает в ее сердце.       — Я здесь, Трандуил, — шепчет она и стирает слезинки с его здоровой щеки. — Я пришла.       Он хватает ее руку и прижимает к щеке. Не просыпается. Но слезы перестают течь, лицо делается спокойнее. Она не двигается, чтобы не разбудить. Понемногу он расслабляется и выпускает ее руку. Дыхание делается ровным, кошмар отступил.       Файер крадется к выходу. Не спать же ей тут. Тихонько приоткрывает дверь. Маэглор вопросительно смотрит на нее.       — Часто с ним такое? — хмуро спрашивает девушка.       — Совершенно точно могу сказать, что это первый раз в мое дежурство. Я знаю, что порой ему снились кошмары и он кричал и просыпался, бродил, не мог снова уснуть. Но такого не было. Чтобы не мог проснуться.       — Маэглор, если он снова… Тогда позовите меня, — просит Файер и прощается с караульным.       Маэглор кивает и удивленно смотрит вслед орчонку.       Они не знают, что Трандуил проснулся и тихо слушает их переговоры. Он проснулся от неожиданности, когда Файер сказала: «Я пришла».       А потом? Да он просто умело притворялся. Он надеялся, что она останется с ним, но она ушла.