Когда наступит рассвет

Этот легкий, тонкий, холодный запах кружил голову. Проникал в каждую клеточку организма, очерчивал невидимым языком каждый дюйм бархатной кожи, целовал трепетные ресницы, ласкал сладостные губы и срывал полные страсти стоны из уст спящего мужчины. Неясный дурман, хрупкий аромат, он, подобно фантомному любовнику, возлёг на постель подле Шерлока, и ни на миг не выпуская того из своих объятий, заставлял изнывать от невыносимый истомы. Черные кудри разметались по взмокшей от пота подушке. Простыни сбились в непонятный тканевый кокон. Одеяло пало невольной жертвой ночного безумия на пол и так и пролежало там до самого рассвета. Холмсу никогда ещё раньше не снилось подобных снов. Мокрых снов. Даже в подростковом возрасте, в период полового созревания, его не посетила ни единая пошлая фантазия, заставляющая сердце учащённо биться, а лёгкие страдать от недостатка кислорода. Зато теперь, за те времена спокойного и сладостного сна, он расплачивался с лихвой. В неясном мире потаённой фантазии, он, прерывисто дыша, агрессивно вколачивался в раскинувшееся под ним сильное тело молодого голубоглазого парня, то и дело прикусывающего нижнюю губу в нелепой попытке скрыть очередной стон. Было невыносимо жарко и тесно. Тесно в поджаром теле, выгибающемся навстречу его грубым ласкам, и тесно во вдруг оказавшейся совсем крохотной спальной комнате, где вперемешку со всхлипами и пошлыми шлепками, откуда-то сверху, снизу или с краю доносилась приятная фортепьянная мелодия. Та самая, что была услышана Шерлоком совсем недавно. Холмс прикрывает глаза. Делает судорожный вздох. Вновь распахивает веки и в неясном порыве дикой страсти подаётся вперёд, встречаясь губами с устами своего нежного любовника. Шерлок ясно чувствует, как сквозь разорванный через секунды поцелуй, чужие губы на выдохе сладко шепчут совершенно постороннее, вовсе ему не принадлежащее, имя. Это задевает, но не надолго, потому как в следующий миг, в затуманенную голову приходит смутное осознание того, что в этой реальности он и есть тот человек, чьим именем его нарекли. – Джеймс, – задыхаясь, шепчет таинственный любовник, чей облик чрезвычайно схож с обликом того странного светловолосого паренька, встреченного Холмсом днём у озера. – Прошу остановись, ты причиняешь мне боль. Шерлок в одночасье реагирует, но вместо того, чтобы выполнить чужую просьбу, он, наперекор своему собственному желанию, ещё плотнее смыкает грубые пальцы на загорелых плечах податливого тела. По щекам парня текут слёзы. Он отводит взор в сторону от своего партнёра. На устах Шерлока расцветает садистская ухмылка. А затем чужой карамельный голос, вырывается из его глотки и остервенело бросает: – Смотри на меня! Не смей отворачиваться! Смотри, смотри, смотри! Плотный запах секса и терпкий, пряный аромат какой-то горькой листвы вперемешку с цветочной амброзией, златыми цепями крепко опутывает плывущее, находящиеся будто бы во власти гипнотизёра, сознание. И заставляет стать вечным пленником загадочного сновидения. Однако неожиданная яркая, практически ослепляющая вспышка, похожая на взрыв маленькой звезды, где-то далеко далеко в космосе, в одночасье поглощает всё. И смыв разом всю картинку, бесцеремонно вырывает мужчину из власти видения и выкидывает в реальность, где радостное солнце уже длительное время будит его за плечо прикосновением своих обжигающих лучей. Шерлок, вздрогнув, подскакивает, резким движением садится на постели и затуманенным взором оглядывается по сторонам. Удивительно, но он обнаруживает себя вовсе не на полу в музыкальной комнате, не в кресле в гостиной, и даже не на матросе в своей временной опочивальне. Как бы странно это не звучало, но здесь и сейчас он находится в той самой уютной комнатке с плакатами и сухими цветами, в которую, насколько он мог помнить, вовсе не поднимался вчерашней ночью. Так как же он оказался здесь? Мужчина медленно вздохнул. И в нос вновь ударил странный умиротворяющий запах, что не отпускал его в мире снов. Взглянув на постель, Холмс к огромному удивлению обнаружил подле себя несколько свежих веточек лаванды. Именно они так приторно благоухали и побуждали в нём странные порывы и желания. Ступив на прохладный пол босыми ногами, Шерлок вдруг ощутил под ступнями шероховатую поверхность бумаги. Опустив взор вниз, он наткнулся на нотные записи с разными музыкальными сюитами одного и того же композитора: Клода Дебюсси. Понимание произошедшего сразу отразилось на лице растерянного мужчины. И он, припомнив вчерашние события, в одночасье сообразил, что скорее всего во время вчерашнего полуночного концерта незнакомца, внезапно заснул. А затем его тело, находящиеся в беспамятстве, было заботливо перенесёно в уютную спальню силами музыканта, не знавшего, по ясным причинам, в какой комнате изначально остановился Холмс. Мысленно отблагодарив и одновременно с этим обругав странного незнакомца, Шерлок спешно направился к двери, смутно ощущая напряжение в паху. Ему хотелось как можно скорее нырнуть под холодный душ, чтобы смыть с себя странное наваждение и сексуальное напряжение после пережитого в мире откровенных фантазий.

***

Стоя под ледяными струями воды, Шерлок невесомо касался губ заледеневшими кончиками пальцев, из всех сил стараясь вытурить из своей памяти воспоминания о сладостном поцелуе. Он не мог понять действительно ли его уста были осквернены касанием губ незнакомца, который прежде чем покинуть его дом, подарил ему невесомы поцелуй, или же всё было лишь плодом вдруг заболевшего воображения. Гнев и печаль сдавили вдруг его сердце. – Что, чёрт возьми, за сны! – стукнув кулаком по треснутой плитке, рыкнул брюнет. – Я и мужчина! Подумать только! Если мне и дальше будет сниться подобное, то пора будет задуматься насчёт серьёзного разговора с моим личным психотерапевтом. Сказав это, замёрзший Холмс, наконец-таки решился включить горячую воду, чтобы совсем не окоченеть, но провернув кран, он понял, что это невозможно. Потому как у столь старого здания нет работающего водонагревательного бойлера, а соответственно и вовсе нет горячей воды. – Прекрасно! Просто прекрасно! Радушная миссис Бигельман, – закатив глаза пробурчал длинноногий джентльмен, – сердечно благодарю вас за то, что вы с такой тщательностью подготовились к моему приезду. У вас здесь так чудно! Ни тебе удобств, ни покоя... идиллия. Высказав всё это, Шерлок, вытеревшись махровым полотенцем, вновь набросил на плечи халат и, гулко топая, вышел из ванной. Устремившись в гостиную, не зная зачем, он первым делом подбежал к двери в музыкальную комнату и, быстро перемахнув через порог, в два шага оказался у фортепиано, которое отчего-то выглядело вовсе никем ни разу не тронутым. Сдув новый слой пыли, набравшийся всего за ночь, с крышки, мужчина одним движение открыл её, и уставился на пожелтевшие от времени клавиши. Он знал что инструмент расстроен. Когда он только приехал сюда, он всё тщательно обследовал в этом особняке, в том числе и одинокое фортепьяно. Тогда ему хватило всего пары касаний, чтобы понять, что даже руки истинного маэстро без предварительной наладки инструмента, не смогут выудить из фортепиано ни единого качественного звука. Но что тогда было вчера? Ведь та музыка, что была сыграна на этом же самом фортепиано была лишена даже намёка фальши. Все звуки были чисты и прекрасны. Неужели... Холмс быстро пробежал пальцами по клавишам и сыграл звонкую и ровную гамму. Затем, он, вспомнив пару последних уроков музыки, преподаваемых ему матерью в далёком детстве, одной рукой сыграл совсем крохотный, но надолго оставшийся в памяти, отрывок из произведения Бетховена "К Элизе". И тут воздух сотрясла прекрасная, стройная мелодия, пускай и сыгранная несколько в неверной тональности. Инструмент было в полном порядке. – Забавно, – ухмыльнулся Шерлок, а затем, развернувшись на пятках, умчался обратно в гостиную, где его около кресла дожидались утерянные по утру ботинки. Натянув их на ноги, Холмс, всё также укатанный в халат и облачённый лишь в пижамные штаны, с влажной головой направился на улицу, где уже во всю пели птицы и танцевали стрекозы. Спустившись с крыльца, Шерлок принялся с особой тщательностью разглядывать далёкий горизонт того места, где вчера заснул в тени ивы, силясь увидеть невысокий силуэт вчерашнего незнакомца. Но сколько бы он не приглядывался, разглядеть ничего было нельзя. Поэтому, немного поразмыслив, он сам спешно направился туда. – Сырая после вчерашнего ливня земля – это не самое удачное место для отдыха, – упрекнул Шерлок парня, когда подойдя к самой скамье, заметил того мирно отдыхающим на зелёной траве. – Можно подхватить простуду или же воспаление лёгких. Блондин лишь озорно улыбнулся: – То же самое я могу сказать и о прогулках с мокрой головой. Вам бы не помешало, для начала, высушить кудри, мистер, – и тут парень замолк, он не знал имени Шерлока. – Холмс, Шерлок Холмс, – дополнил его брюнет и растянул губы в дурацкой, никогда прежде не свойственной ему, улыбке. – Мистер Холмс, – пропел парень и, поднявшись с травы, протянул высокому джентльмену руку. – Очень приятно с вами познакомиться. – Мне бы тоже было приятно завести знакомство с вами, если бы вчера вы не ворвались в мой дом для того, чтобы помузицировать, – уже с холодом в тоне процедил мужчина. – Я, кажется, уже извинился за это? – озадачился собеседник, на что получил утвердительный кивок со стороны брюнета. – Извинились, но неприятный осадок всё равно остался. Знаете ли, я не особо люблю, когда незнакомцы нарушают мой покой. – Ну, мы ведь знакомы, – хохотнул блондин. – Вы Шерлок Холмс, владелиц этого особняка, злой писатель, которого я вчера кое-как дотащил до кровати. Видите, я вас знаю, теперь. – Зато я вас всё ещё нет. Может быть представитесь, для приличия? – Да, конечно! – воодушевлённо заявил он, а затем, неожиданно побледнев, сбивчиво изрёк. – Моё имя... Оно... Я... не помню. – Снова пытаетесь шутить? У всех в Хэшелвуде настолько плоские шутки? – скрестив руки на груди, грубо обронил Шерлок. – Я не знаю... Стойте, это не шутка! Я правда не могу вспомнить. – Конечно, конечно, – съехидничал Шерлок. – Я на самом деле не помню! – серьёзно обронил молодой человек и, схватившись за голову, упал на колени. Растерянный Холмс, быстро подскочил к, казалось бы, совершенно потерянному юному телу и, присев рядом, ошарашенно уставился в наполнившиеся влагой глаза. Образ из сновидения вдруг на секунду предстал перед ним, а затем растворился, как дым. Сердце пропустило болезненный удар. – Насколько далеко от этого места вы живёте? – опустив руки на плечи рыдающего парня вкрадчиво спросил Холмс, он надеялся, что хотя бы это его спутник сможет сказать. – Я не знаю. В голове сплошной туман. Так странно. – Может, мне кого-нибудь привести на помощь? – взглянув на противоположный берег озера, озадачился Шерлок. – Я тут совсем недавно, поэтому ещё плохо осведомлён, но здесь имеется доктор или что-то вроде него? Блондин лишь пожал плечами. Спрашивать его о чём-либо было бессмысленно. – В этой деревне должен быть кто-то, кто знаком с вами лично, – констатировал Холмс, а зачем вскочив на ноги, продолжил, – так что, думаю, искать помощи следует именно в Хэшелвуде. Поднимайтесь, я помогу добраться вам до туда. У меня есть машина, на ней можно будет быстро обогнуть озеро и... – Мне нельзя на тот берег, – резко выдал спутник и огрел Шерлока холодным взглядом голубых глаз. – Я не понимаю, – изумился Холмс. – С чего вы это взяли? – Просто знаю и всё. – Вы ведёте себя крайне подозрительно! – Вы тоже! Хотите мне помочь, а сами действуете во вред. Мне нельзя туда... никак нельзя. Послушайте, просто оставьте меня одного, хорошо? Думаю, что ничего страшного в том, что я не знаю своего имени нет. А место, где я живу... я как-нибудь вспомню. Без вас. Уйдите, прошу. Шерлок Холмс был поражён, возмущён и одновременно с этим разбит. Впервые в жизни он действительно захотел кому-то помочь, но его порыв беспощадно отвергли. Окинув презрительным взором всё ещё сидящего на коленях и старающегося что-то вспомнить паренька, Шерлок, взмахнув полами длинного халата, удалился прочь. Ему больше не хотелось иметь ничего общего с этим странным человеком.