Нулевой Аркан - Зодиак

— То есть, ты хочешь сказать… — Ясен Месяц помедлил, словно перекатывая на языке последующие слова. -…что Темные ничего не знают о Сонниках и Фантазниках? — Верно, — кивнул Демиург. — Вернее, ничего не знали. Может быть, Далия не стал делиться информацией с остальными, и нам это было бы только на руку, но это… — Как раз таки наиболее вероятно. В отличие от нас, Темные Сверх-Демиурги наслаждаются смертью своих учеников и устраивают им такую конкуренцию, что любая потенциально полезная информация удерживается за семью замками каждым получившим ее. Анту сглотнул, мысленно поблагодарив судьбу за то, что изначально обладар даром Демиурга. Ему уже рассказали, что представляет из себя Академия Темных Демиургов, рассказали, что там учат тех, у кого не было дара творить, но это умение дали им сами Сверх-Демиурги, вот только в обмен на дар все ученики должны были тайком разрушать и захватывать миры Паутины… — Хорошо, допустим, никто из них, кроме Самих и Да… — Деймоса, — аккуратно поправил ученика Сокол. — Деймоса, хорошо. Так вот, никто, кроме них, не в курсе способностей Миражников и Сонников. Тогда вопрос — как они еще не переумирали все?.. — Анту выглядел действительно озадаченным. Пару дней назад он мог уничтожить своего противника мановением ладони, нет, даже одним только желанием… — Потому что раз в пять лет Ирийская Темная Академия открывает новый набор, и приходит в нее больше существ, чем нас, Светлых Демиургов, сейчас находится в этом мире. Другое дело, что почти все погибают в процессе обучения… — ректор Фантазников вздохнул. — Выпускаются едва-едва десять новых Демиургов. И то, все они остаются в Ирии, где всесильны, как сами Темные. Ты встретил пятикурсника, и, поверь мне, тебе очень повезло, что ты остался жив. Обычно мы готовим студентов к борьбе с Темными только на курсе шестом-седьмом, и до этого времени ни мы, ни Библиотека не упоминаем о мирах Темной Гексаграммы… Анту уже знал, что скажет сейчас учитель, и задержал дыхание. -…но Темные нашли тебя сами, а, значит, информация сейчас тебе позарез необходима. Поэтому Директор позволил выдать тебе пропуск в Невидимую Секцию уже сейчас. Только не злоупотребляй нашим доверием и нашим волнением за тебя! — Сокол заметил как блестнули ликующе черные миндалевидные глаза ученика. — Если повторится такая же осечка, как с той печатью, пропуск изыму. Так и знай. Анту вскочил на ноги. — Не повторится, обещаю-обещаю! С неким даже благоговением взяв в руки крошечную подвеску к знаку Академии, который носили все Демиурги, он прикрепил ее на положенное место и тут же умчался. Сокол повернулся к окну, глядя на мерцающую завесу защиты далеко над небом. — А правильно ли мы поступаем, сэр Сильвио?.. Он еще так мало знает… Его острый взор видел, как за пределами этого мира сгущается тень чего-то неведомого. Анту торопливо кидал в сумку тетради, перья, карандаши, толстую книгу, приспособленную под печати и ритуалистику, и отмахивался от кружащих вокруг Близнецов. — Пааап, ну куда ты, куда, куда? — Пааап, ну возьми нас с собой! Буря и Борей никак не отставали, пытаясь забраться в сумку и устроиться верхом на книгах. Вирго неторопливо отлавливала обоих — не без помощи Канцера и Саггитари, сидящих на полу. Но стоило ей поймать одного Близнеца — вторая вырывалась, попадалась вторая — с радостным воплем заправского индейца улетал первый. В конце концов, она оставила эти безрезультатные попытки утихомирить воздушных сорванцов — в качестве финального штриха они запустили пылевую моль ей в прическу, — и уселась на плечо создателя. Тот выпрямился, застегивая рюкзак. — Вирго, пожалуйста, часа через три пришли в Библиотеку Льва с бутербродами, думаю, я уже проголодаюсь… И чай, свой фирменный, который ты вчера мне на лекции давала. — Хорошо, — Дева записала просьбу Анту в маленький блокнот, сделанный Мировиком Факелом, с которым, хоть и слабую, но связь поддерживал ее Создатель. — Пожалуйста, возвращайся к полуночи. Завтра серьезный тест на монстрологии. — Умница ты моя, я и забыл уже!.. — Демиург схватился за голову и закинул в сумку соединенные черной лентой конспекты. Осторожно переобнимал всех своих «детей», проверил повязку Сагги — она облегчала боль от инстинктивных движений кристалльных глаз, — и вышел, провожаемый неотрывным всевидящим взглядом Либры. Хранитель Библиотеки, один — одна? — из Мировиков, отказавшийся от использования дара и положивший себя на заботу о величайшем книжном собрании Паутины, встретил Анту не без энтузиазма. Или это была сама Библиотека?.. — ДАВНО ПЕРВОКУРСНИКОВ НЕ ПУСКАЛИ В НЕВИДИМУЮ СЕКЦИЮ, ОДНАКО. «Все же, Библиотека», — подумал Демиург и кивнул. — НО КОЕ-ЧТО ЕЩЕ ЗОВЕТ ТЕБЯ СЕГОДНЯ, — чешуйчатые, как у самого Анту, руки, указали на путь к центральному залу. — Что же?.. — Сонник заинтересованно зашагал по коридору из стеллажей, оглядывая их. — Не поверишь, дорогой мой, сама Книга Судеб. Изменившийся голос позади подсказал, что Библиотека вернула тело его настоящему владельцу. — Все просила тебя привести к ней. Думаю, сегодня что-то очень конкретно изменилось, вот она и волнуется, хочет передать сообщение от своей старшей сестрицы. Они как раз подошли к стойке с огромной книгой, раскрытой посередине ровно. Стоило только Антуану и Хранителю приблизится к ней, переступая круг янтарных камней, как страницы шевельнулись, и черные буквы родного Демиургу мира и языка проступили из глубины бумажных листов, составляясь в одну-единственную фразу: «Слезы сирены, черная застывшая на бегу пантера и жемчужный череп, печать номер тринадцать». Стоило Анту прочесть эту фразу, она тут же исчезла и сменилась другой. «Поспеши, завтра будет уже слишком поздно». Книга захлопнулась и тихо задрожала. — Такое впервые. Кажется, ей… ЕЙ БОЛЬНО И СТРАШНО. ОНА СДЕЛАЛА ЭТО БЕЗ РАЗРЕШЕНИЯ ХОТЯ БЫ ОДНОЙ БОГИНИ СУДЕБ. НО ЕЕ СЕСТРЕ ПОКАЗАЛОСЬ, ЧТО ТАК БУДЕТ ЛУЧШЕ, ЧЕМ В ТОМ ВАРИАНТЕ, КОТОРЫЙ БЫЛ НАПИСАН ИЗНАЧАЛЬНО. Хранитель осторожно погладил Книгу по обложке, словно снимая боль — или не словно, — и та постепенно перестала трястись и снова раскрылась на середине. Но теперь ее страницы были чернее чешуи на руках Анту и Хранителя. — Вперед. Думаю, сегодня тебе не стоит мотаться в Невидимую секцию. Есть дело и поважнее, — тихо произнес последний. — Действительно, — согласно кивнул озадаченный Демиург. — Слушай, часа через три подойдет Лео с бутербродами и чаем, скажешь, что я ушел в лабораторию, хорошо? — За бутерброд и чашечку чая — любой каприз. — Окей, я не против. Сообщишь котенку, что я разрешил. Антуан поправил сумку на плече и поспешно вышел. Он знал, где можно было быстро найти целую горсть жемчужных черепков — одно из его обличий, подаренных Безликим, носило такие на поясе. Слезы сирен можно было попытаться найти в Хранилище, там находилось много наиболее популярных ингредиентов. А вот пантера, застывшая на бегу… — Это мне что же, в мир Застывшего Времени идти? Или к Медузе Горгоне? Хотя, какие у нее пантеры, у нее одни недо-герои… Тут взгляд его упал на гобелен, висящий на стене над входом в корпус учителей. Герб школы — две пантеры, держащие щит, который копировал значки учеников. Две черных застывших пантеры… — Фигурки. Надо найти фигурку герба школы и отломать от нее пантеру, — прошептал про себя Анту и поморщился. Вандализмом заниматься не хотелось. В Хранилище он скользнул тихой мышью. Сегодня тут должен был дежурить Пятиглазый, второкурсник и близкий приятель Вечного Странника, а попадать под его внимательный взгляд не хотелось. Пройдя на цыпочках мимо тихо напевающего что-то рогатого громилы, протирающего стеллажи с ящиками, Демиург Сновидений пробрался к жидким ингредиентам, хранящимся в запечатанных маленьких бутылочках, вмещающим где-то столовую ложку исходника. «Слезы девственницы». «Первый майский ливень». «Кровь василиска» — Анту хмыкнул, представив, как василиски маршевым строем, с завязанными глазами идут сдавать кровь на благо Академии. «Настойка валерианы». «Вытяжка разрыв-травы (концентрат, ОСТОРОЖНО)» Сонник шел вдоль полок, вглядываясь в надписи на ящиках. Часть ингредиентов имелась в очень маленьких количествах — особо редкие. Часть занимала всю полку — самые востребованные и простые. Такие еще на складе хранились в больших бочонках или бутылках. «Живая и мертвая вода». «Серебряная вода». «Святая вода». «Кагор». «Ага, как раз то, что мне нужно. Выпить — и все, на всякие предупреждения плевать уже,» — ехидно усмехнулся парень. Наконец, он отрыл на одной из полок маленький ящичек с полустертым ярлычком «Слезы королевы сирен, сдано: ст. 3кур.Безликий». Но… Ящичек был пуст. Анту проверил несколько раз, даже встряхнул осторожно — ничего. Заглянул на полку, где стояла коробочка… В самом далеком углу что-то стеклянно блестнуло. Демиург встал на цыпочки, потом вообще подлетел повыше, едва не по пояс залезая в стеллаж, но рукой до источника блеска достал. Это была укатившаяся маленькая баночка, к которой тонкой нитью был привязан крохотный, едва в пол-пальца шириной, ярлычок, изображавший коронованную рыбохвостую слезу. Такой же значок был нарисован и на пустом ящичке. «Вот это повезло» — подумал про себя парень, ставя на место ящик, вешая — машинально — табличку «пусто» и опускаясь плавно на пол. Окутывавший его черный туман пропал. Выйти незаметно из Хранилища было сложнее, чем войти. Но, прокравшись вновь мимо увлеченного дежурного Демиурга Фантазий, Сонник расписался в журнале, уточнив, что и откуда забрал, и вышел, притворив за собой дверь. Прямо перед дверью, грациозно вылизывая лапу, сидел навьюченный двумя «карманами» Лео. Стоило только Анту появиться, как он тут же вскочил на все четыре лапы, встряхивая гривой и шевеля кругленькими ушками, и потерся о колено «отца». — Привет, дорогой. Ты уже был в Библиотеке? — шепотом спросил Демиург, снимая миниатюрные перекидные сумки с серебряной пушистой спины. Кот кивнул. — Бутерброд Хранителю отдал? — голос брюнета был наигранно-строг. Лев снова кивнул и потерся мокрым носом о щеку присевшего Сонника. Тот потрепал его по гриве между ушами, чмокнул в причесанный лоб — Вирго постаралась, как пить дать. Или Скорпион, эти двое неплохо спелись. — Вот и умничка. Принести тебе с ужина ящерного мяса? Лев закивал так, что казалось, будто его голова сейчас отвалится. Мясо пустынных ящериц, которых создавали для тренировки Мировики с пятого курса, было его любимым лакомством. — Договорились. Все, беги в комнату, ребятам скажи, что сегодня у нас будет прибавление в семье. Папа вернется даже раньше полуночи, где-то… — Анту покосился в окно, оценивая время. -…к закату. Кот кивнул в последний раз и умчался, высоко подняв хвост с пушистой кисточкой. Сонник встал, закинул на плечо перекидные «карманы», мысленно пометил галочкой второй пункт списка ингредиентов и вздохнул. Он так и не придумал, где достать статуэтку герба или отдельно черной пантеры… Гулкий колокол во дворе позвал всех на ужин. Демиург прикинул, что там можно было отыскать Факела или Чара, а они-то знают точно, где найти нужный предмет… Или кто может его создать. Его тотчас же снесло в сторону выхода во двор. Ученики толпились на дворовых теплых от весеннего солнышка плитах — с сегодняшнего дня можно было выносить еду из столовой на свежий воздух, — и теперь тут и там можно было заметить скучковавшиеся дружные компании. У первокурсников это была первая весна в Академии, и они, растерянные, не знали, куда им притулиться. Анту вдруг окликнули откуда-то справа. Обернувшись, Сонник улыбнулся — возле самого круга Врат сидели на разноцветном пледике Дара, Никель… и Факел с Чаром! «Вот так удача!» — едва не воскликнул брюнет, видя обоих рыжих приятелей. — Я как раз хотел вас поискать, Чар, Фа, — радостно сказал он, упав на свободное местечко. — Ну, мы всецело к твоим услугам аж до самого вечера, дружище, — мелодично хохотнул эльф. — Что хотел-то? — усмехнулся доброжелательно Путник, обкусывая уже втихую вытянутый из сумок-«карманов» трехслойный бутерброд. — Нужна статуэтка бегущей черной пантеры. Вот прямо сейчас, ну, в ближайший час. Максимум — полтора. Летаю я, конечно, быстро, но мой максимум за это время — до пятой линии и обратно, — серьезно и тихо проговорил, подманивая к себе кусок мяса ящерицы, салат из овощей и стакан с соком, Сонник. — Так что нужно искать либо в этих пределах, либо искать Мировика, который сможет из ничего и фиги сотворить эту чертову статуэтку. Факел хмыкнул. — Дар, можешь нарисовать кое-что по-быстренькому? — спросил он, обернувшись к чуть зардевшейся девушке. Та серьезно кивнула. — Отлично. Будет тебе сейчас статуэтка, Ань. — Ань? Фа, ты серьезно? — Антуан не выдержал и рассмеялся, разбивая тяжелое напряжение. — Ну, раз я — Фа, ты — Аня. Почему нет, — эльф паскудненько усмехался. Никель не выдержал и тоже фыркнул. За ним — Чар. Дара посмотрела на ребят с укоризной, чертя на скетчевой бумаге силуэт бегущей пантеры на подставке, но тоже в конце концов улыбнулась. — Ладно, спасибо, Факел, ты меня буквально спас, — отсмеявшись, сказал единственный Сонник. — Мне к закату надо успеть кое-что сделать. — Опять кого-то к своим приведешь? Сокол, что ли, дополнительными заданиями грузит? — сочувственно хлопнул приятеля по плечу рыжий Мировик. — Не, Ясен Месяц решил его поэксплуатировать и собрать армию из его сновидений, — хмыкнул второй рыжий. Анту качнул головой, хмурясь. «Знали бы они…» Строки из Книги Судеб и ее черные дрожащие страницы все еще стояли перед глазами. — Готово! — вдруг воскликнула Дара, вскидывая руку с вырванным из альбома-блокнота листом, и протянула его эльфу-Мировику. Тот забрал выступающий над бумагой скетч, скрестил ноги, усаживаясь поудобнее, и сосредоточился. Чар, задержав дыхание, не моргая даже, зачарованно следил за быстрыми движениями пальцев Демиурга Миров, облекающего тонкие графитные линии, поднявшиеся над бумагой, слоями энергии, застывающей, как черная смола, и каменеющей на глазах. Путник еще никогда не видел, как творит мелкие артефакты начинающий Мировик. Вторая рука эльфа в это время, одномоментно с работой над каркасом, вычерчивала на освободившейся бумаге мелкие строки. Анту знал, что слог Факела весьма и весьма неплох, и искренне надеялся на удачное окончание. Эльфу явно было тяжеловато одновременно проверять и тянуть обе ветви работы, но в конце концов, после получаса работы и одного перерыва на чашечку чая, на его ладони стояла самая настоящая гематитовая статуэтка пантеры, почти как живая, застывшая в беге. — Вау! — выдохнул восхищенно Чар. — Жаль, что я так не умею!.. Анту вздрогнул. — Спасибо, Фа. Чар, слушай… К тому, что у тебя нет дара… Если бы тебе предложили его и, чуть позже, территориально ограниченное всесилие, в обмен на очень опасные пять лет, в течении которых вероятность твоей гибели равна семи из десяти, и на гибель одного мира, сновидческого или нет — неважно, ты бы… ты бы согласился? Демиурги притихли, непонимающе хлопая глазами. Путник нахмурился и без задержки ответил: — Нет. Анту выдохнул и расслабил напряженные плечи, но рыжий продолжил: — Плевать на гибель, на ограниченность творческого всесилия, но уничтожать мир… Нет. Никогда. Даже самые неприятные, отвратительные, самые калечные из них — все они были созданы и ни в чем не виноваты. Им суждено будет погибнуть, когда они будут забыты, или когда умрет их создатель — но не от чужих рук. И тем более — не от моих. Сонник молча пожал все еще серьезному Путнику руку. — Тогда никогда не соглашайся на подобное предложение. Дар нельзя получить. С ним рождаешься. В душе его было спокойно — с такой точкой зрения рыжий Вечный Странник с черной пластиной на шнурке никогда не примкнет к Темной Академии. Тот, кстати, вдруг прислушался к чему-то, насторожившись, и вдруг, улыбнувшись, вскочил на ноги. — Сильвео зовет. Я пойду. — Стой, стой! — Никель вскочил на ноги. — Ты же, вроде, завтра уходишь? Путник кивнул. — Я передам кое-что с дежурными, там знакомые тебе миры. Не бесплатно, конечно. Согласен?.. — в глазах вампира горела надежда. Чар рассмеялся: — Да я и просто так зайду. Анту встрепенулся. — Чар, ты ведь был в Ассолоренте-Алиссее? Ну, двойной мир с аномалией? — Я тебе его и показал, — ухмыльнулся Раурр. — Забеги туда, прошу, просто узнай — какую жидкость там называют «Слезами королевы сирен». В Алиссее, если что. — Хорошо, я там как раз одну неплохую таверну знаю. Хочу вот пересечься с одним драконом, заодно и вызнаю. Все, побежал я. Хорошего вечера, ребят! Он быстрым шагом сорвался с места и, насвистывая, отправился к директорской башне. Дара обернулась к месту, где буквально секунду назад спокойно сидел ее чешуйчатый друг, но тот уже исчез, словно предвосхищая расспросы Демиургов. Да и время поджимало. Он обещал вернуться к закату и принести с ужина мясо для Лео, но за оставшийся час нужно было еще успеть в лабораторию. В зале печатей было пусто. Где-то в подвале проходила некромантия у старших Мировиков, но это не должно было помешать Соннику. Он наскоро сверился с томом печатей, нашел в кабинках тринадцатую и, разложив все три ингредиента по кругу и свернувшись возле нее, погрузился в свой сонный транс. Ласковые соленые волны захлестнули его с головой, но тут же ушли, сменившись свежим теплым бризом. «Что за черт опять творится с моим чертогом?!» Открыв глаза, Демиург посмотрел на мерцающее солнце сквозь толщу воды над ним и вдохнул. — Деймос! Тишина. Даже сканирование не дало и следа, только показало печать возле самого берега и яркую точку сновидческого духа рядом с ней. Сновидец поднял руку… — Пожалуйста, не убирайте воду… — вдруг донесся издалека тихий-тихий юношеский голос. -…Мастер… Мне страшно без нее… «Ох ничего ж себе». Взлетев над поверхностью воды, Анту сориентировался на мягкое сияние печати и рванул к ней. Вода под ним ничего не отражала, мелко рябила и даже сияла мягким голубым светом. Наконец, Сонник услышал тихий шелест прибоя, снизился… Бескайняя вода переходила в белый песок совсем незаметно. На границе, наполовину в воде, стоял черный камень, прямо за ним сияла, вращаясь, тринадцатая печать, вернее, ее обратная сторона. А на камне… На камне, вплетая свой высокий тихий голос в шелест волн, сидел, медленно шевеля серебристо-белым чешуйчатым хвостом и огромными крыльями, похожими на плавники летучей рыбы, беловолосый юноша с сияющими алыми глазами. — Здравствуй, Мастер, — тихо сказал он, поднимаясь в воздух. Крылья за его спиной быстро-быстро затрепетали, как стрекозиные. — Ты вызвал меня из небытия. Ты — создал меня. Почему я так тебе нужен?.. — Я… в опасности. И я, и твои братья и сестры, и многие, кто рядом со мной. Ты нужен нам. — Я всего лишь певец и лекарь, Мастер, я слаб, зачем же я вам?.. — красные глаза наполнились слезами — В этой битве кто-то из нас может пострадать, и никто, кроме тебя не сможет помочь. Ты нужен нам, — уверенно и твердо произнес Анту, благодаря провидение за то, что Аквариус сам назвал свои функции. — Я буду лишь обузой, я не способен защитить себя сам, я… Зачем я вам, Мастер?!. — тихий голос сорвался на всхлип. — У нас есть кому защитить тебя, у нас есть кому любить и нести тебя. Ты нужен нам, слышишь? — Сл… слышу. — Веришь? — В-верю. Белые губы расплылись в несмелой улыбке. — Там, за печатью, нет бескрайней воды и белого песка, но ты найдешь трех существ, которые близки тебе по духу. Возьми из мира снов все, что будет нужно тебе там, в материальности, Ри. — Позволь мне взять это море, Мастер. — Если ты сможешь свернуть его и закрыть, чтобы не пролилось — бери, я позволяю. Русал радостно улыбнулся, подлетев к своему создателю, зависшему над водой, обнял его, обвивая чешуйчатым хвостом ноги, и уткнулся в шею белым лицом. — Спасибо, Мастер. — Зови меня отцом, Ри. Блондин отстранился, утирая рукой слезы, улыбнулся и отлетел к самому берегу. Завис над линией прибоя, извлек — нет, соткал из воздуха тонкую изящную колбу, позрачную, но заметно прочную, снял столь же красивую пробку, положив ее на камень, где сидел и… Запел. Сначала тихо, едва слышно — и прибой замер, словно прислушиваясь. Но голос Водолея становился все увереннее и громче, сам русал перевернул колбу горлышком вниз… Сначала, обнажив тьму под собой, втянулся в колбу — нет, скорее, вазу — белоснежный песок, улегся на перевернутом дне. Потом завихрилась, втягиваясь в тонкий смерч, вода — и нитью скользнула сквозь горлышко, медленно заполняя вазу собой. Казалось бы, края нет этому бесконечному морю — но все оно едва заняло две трети вазы. Последним, под громкий, протяжный и дрожащий звук, похожий на звон бокала, искривившись и вспыхнув искрами звезд, втянулось темно-фиолетовое небо, заполнив собой почти все оставшееся пространство. Остался только черный камень и пробка на нем. Перевернув вазу, русал замолк, выдохнув, и открыл глаза. По короткому движению его взгляда, пробка сама вкрутилась в горлышко вазы, плотно закрывая ее. Русал опустился на камень, останавливая движение крыльев, закрепил ее за своей спиной — чуть наискось, чтобы не помешала, и снова взлетел, свернув хвост и зависая в воздухе. — Я готов… Отец. — Тогда вперед. Анту развел руками, раскрывая печать. Та вспыхнула ярче… Водолей зажмурился и сиганул сквозь Врата серебристой молнией. Сновидец выдохнул устало и улыбнулся. Пора было просыпаться. — Отец? Что с тобой, Отец?.. — Все хорошо, Ри, не беспокойся, — Сонник открыл глаза. — Я просто спал. Как же иначе попасть в мир снов?.. — И правда… — уменьшившийся до локтя в длину русал выдохнул и виновато улыбнулся. — Прости, что потревожил тебя. — Ничего страшного, нам как раз пора идти. Закат. Сонник заметил отблески заката на занавеске, скрывающей кабинку с печатью. Только что-то в этих светло-розовых отблесках ему не нравилось… Русал смущенно кашлянул. — Уже рассвет, Отец. Ты не просыпался всю ночь. Прилетала девушка с весами, с ней — девушка в платье с красивыми крыльями, они забрали маленькие сумки, — он замялся и шепотом спросил. — Это были… мои сестры?.. — Да, — прохрипел Демиург, прыгая по кабинке и собирая оставшиеся расходники. — И у меня же сейчас практический тест по монстрологии!.. Мы же опоздаем! Быстрее, Ри, помоги мне найти толстую такую книгу в черной… не, уже нашел, все, полетели! Он окутался черной дымкой, Аквариус зажужжал тихо крыльями, как огромная колибри, и они оба просочились наружу. Тень в углу шевельнулась, поднимаясь. — Вот ты и попался в мою ловушку, Сонник. Вот и останется у тебя теперь только бесполезный лекарь. Торжествующая ухмылка прорезала темное змеящееся облако. Защитная пентаграмма сверкнула в лучах рассвета перебитой у самого выхода линией, словно заискрилась, силясь вновь соединиться.