Господа, позвольте представить — отель «Трансильвания»

02:00.

Джонатан вздохнул, потирая виски. Паника совершенно не входила в его планы. «Где эти долбанные машины?» Когда и где он их потерял их виду — загадка. Словно это была чья-то шутка: бум, и всё, пропали машины. Обидно даже. Джонатан в бесчисленный раз повернул руль, осторожно объезжая деревья. Мысленно он пытался предсказать момент, когда катафалк всё же увязнет в грязи и снегу. Вражеских машин нигде не было.

02:15.

— Чёрт! Джонатан схватился за голову. Он так и не нашёл машины, а катафалк, всё-таки, заглох. Двигатель жалобно гудел, не соглашаясь вытянуть машину из слякоти и снега. Выход был лишь один. Но идиотский. Шумно фыркнув, Джонатан вышел из катафалка, с силой захлопнув дверь. В голове точно бил колокол, звеня громче с каждой новой секундой. Гнев, определённо, один из худших чувств. Как и страх, которым теперь был полон Джонатан. Один, посреди дикого леса, где наверняка бродят голодные звери; может, даже шатуны. И при всём этом ещё незнакомые личности и недо-товарищ невесту увезли туда, не знаю куда. О, так невеста ещё и беременна от него, незадавшегося женишка! А в отеле его теперь явно ждать не будут ближайшую неделю… может, больше. Красота, словом, ляпота. Джонатан фыркнул, прервав занятие завести машину с толкача. Бесполезно, и этим всё сказано. «Дьявол бы её побрал» При всём атеизме Джонатана эта мысль прозвучала иронично. Но что поделать… на низшие сферы всегда удобнее положиться в таких ситуациях. Натянув шарф потуже, Джонатан огляделся. Чёрные деревья, уже лишённые листвы, мало выделялись на фоне ночного неба. Благо, было полнолуние. Альпинист, потирая руки, подул на них. Начал бить мороз. Замерзать заживо в планы не входило. Но и бросать будущую жену не вариант; плюс, они вроде помирились недавно… «Надо найти их… как-нибудь» Ключевое слово было произнесено последним. Ибо вариантов, как можно в ночной глуши найти Мэйвис, было… вообще не было. Кроме как без надежды бродить между деревьев, пока в плечо дышит сама смерть — не то холодная, не то звериная.

02:25.

Где-то каркнула ворона. Джонатан, с непривычным для самого себя интересом, посмотрел в сторону звука. И тут словно что-то сломалось и воскресло одновременно. Пугающе знакомый, и в то же время незнакомый блеск искрил сквозь чёрные ветви. Шестое чувство непонятно почему замигало красным светом, завывая пойти туда. Ну, а что выбирать? Идти всё равно некуда. Вот Джонатан и пошёл, мысленно надеясь, что источником блеска был дорожный знак. По дороге можно будет хоть куда-то выбраться из этого… стрёмного леса. Он почти угадал. Источником блеска была гора металлолома. Та самая гора металлолома. — Какого… Джонатан действительно не мог понять, как он очутился здесь. Дороги он, увы, не запоминал, пока возвращался с Вольфычем в отель. Тогда на уме было лишь желание поесть, и поговорить с вампирами. И теперь… теперь было странно. «Почему он здесь?» Ворона, любезно подтолкнувшая альпиниста пойти сюда, вновь громко каркнула, клюнув какой-то мусор. На нём она и сидела, повернув смоляную голову в направлении неожиданного гостя. — В жизни бы не подумал, что окажусь в настолько тупой ситуации, — Джонатан утомлённо сунул руки в карманы, ощутимо замерзая. — Ну, и чего каркаешь? Жри, и всё тут. Ворона, немного иначе поняв приближающегося человека, улетела прочь. Несколько чёрных перьев упало на склон металлического холма, где недавно сидел владелец. Не поведя бровью, Джонатан безмолвно смотрел на место, где сидела птица. Старая, дрянная ткань подорвалась в некоторых местах, обнажая мусор под собой. Мысли улетели куда-то далеко, позволив альпинисту, ни о чём не думая, молча глядеть на мусор. Словом, он залип. Засвистел ветер. Он проникал под капюшон, рукава и подол выкупленного плаща, морозя кожу под лёгкой нижней одеждой. Выпустив воздух ртом, Джонатан увидел пар. Взгляд невольно приковался к дранной ткани. «Уж лучше хоть что-то, чем ничего» Как говориться, чёрные дни испытай, чтобы светлые в состоянии оценить. Вот и Джонатан, плюнув на состояние ткани, поднял её, и накинул на себя. Блаженная улыбка от поступившего тепла растянулась раньше, чем взгляд упал вниз. И тогда все чувства смешались. Под тканью оказался труп. Но Джонатан не успел ни испугаться, ни удивиться. Прошлые события киноплёнкой прошлись перед глазами. «Да это ж тот, которого ещё с Вольфом увидел» Когда он стал говорить с собой, никто не знал. Но это определённо было лучше сухого молчания, давящего на голову со всех сторон. «Интересно, кем был этот парень?» Странная ситуация, странные мысли. Скука, одиночество и осознание своей немощи толкало на самые бессмысленные поступки, которые были доступны. Лишь бы не было тихо и уныло. Сейчас и так, кроме дерьма, ничего не происходит. Видимо, именно это и подтолкнуло Джонатана на столь глупый поступок. И пускай, что от него не будет никакой пользы; это хоть как-то сгладит напряжённую обстановку. Или нет. Колеблясь, альпинист аккуратно сжал усохшее плечо трупа. Непонятный суеверный страх так и требовал после этого сбегать в душ, желательно на часа два. Тяжёлый вдох, одно резкое движение, и неизвестный оторвался от металлолома, к которому уже успел примёрзнуть. Джонатан вздрогнул, когда увидел столь безжизненное лицо. Блёклые зелёные глаза оказались открыты, взирая на небо; белок был покрыт мусором почти столько же, сколько всё прочее тело. Мертвенная бледность выделяла труп на фоне заснеженной горы мусора; по и внутри усохшего тела ползали жирные черви. Сердце пропустило удар. Джонатан уловил лишь две мысли, поглядев на труп всего несколько секунд. Это — упырь. А звать его — Уилл. «Да ну нах… Что он здесь забыл?» С непонятной надеждой, Джонатан опустился на корточки. Глаза пристально всматривались в черты трупа, не соглашаясь верить в знание его личности. Это просто не может быть он. Тогда возникает слишком много вопросов. «Чёрт» Это был взаправду Уилл. Тот самый ухажёр Мэйвис, с которым ещё подрался Джонатан. «Что за херня?» Голос предательски дрогнул даже в голове. В любой другой ситуации, например, месяц назад, он бы обрадовался такому раскладу. Учитывая то, что у Джонатана был поводом не любить упыря, его понять легко — соперника больше нет. Но… почему сейчас так стрёмно? — Твою мать… — Джонатан невесомо коснулся ледяной шеи трупа. Он тут же отдёрнул руку назад, словно обожжённую. Джонатан выкаченными глазами глядел на Уилла, не улавливая никакого смысла. Во-первых, зачем его кому-то убивать? Во-вторых… …почему этот упырь так похож на человека? Джонатан опустил голову на бок, прищуриваясь. Только теперь он стал замечать, что кожа трупа какая-то… шершавая. Даже не проводя рукой по ней это видно. «Это…» Альпинист медленно провёл пальцем по бледной коже. На тронутом месте остался тёмный след. Трещины, тянущиеся по всему лицу, расширились и удлинились. …мука?» Джонатан, подавив мрачное ощущение, приблизился к лицу трупа. Он глубоко вздохнул, втягивая металлический запах. «И краска?» — Да кто ты такой? — Джонатан насупился, вглядываясь в блёклые глаза трупа. «Может, у него есть документы?» Бред чистой воды, но разумный. Быть может, раскрытие личности упыря принесёт хоть долю смысла во весь этот… кавардак. Подавив приступ тошноты, Джонатан просунул руку в карман одежды Уилла. Брови брезгливо сощурились, когда пальцы почувствовали что-то мокрое и живое. Мерзость. Отмахнув прицепившегося слизняка с пальцев, альпинист залез в другой карман. Тоже пусто. Тряхнув головой, Джонатан с надеждой в глазах выискивал другие карманы. Нет. «Чёрт.» Тяжело выдохнув ноздрями, альпинист просунул ладонь под одежду. По телу прошла дрожь от соприкосновения с мёртвым телом. Перебирая в голове всевозможную брань, Джонатан зажмурился. Мысленно он уже надеялся, что всё это — лишь сон. Он скоро проснётся, увидит рядом Мэйвис, дружески поболтает с Дракулой, и всё забудется. Но все мечты и надежды прервались резким «пробуждением». Посиневшие от холода пальцы нащупали нечто похожее на паспорт. «Неужели!» Поспешно достав руку на воздух, Джонатан непроизвольно подёргал ею. Словно отряхиваясь от какой-то грязи. Глаза невольно загляделись на огромную дыру в черепе Уилла, обнажающей мозги в запёкшейся крови. Джонатан с трепетом опустил голову вниз, разворачивая паспорт. Глаза бегло прочитали первое предложение… — Тебе не стоило здесь появляться. Сказать, что Джонатан испугался, равносильно скупому молчанию. Человек сам подивился, что остался на месте, не произнеся ни звука. Казалось, что даже его дыхание и сердцебиение замедлились, чтобы хозяин мог слышать чьё-то тяжёлое дыхание. Либо незнакомец бежал очень долго, либо совершенно не ждал его здесь увидеть. Голова слишком быстро распознала голос владельца. И от этого Джонатану захотелось выть. Сам не до конца понимая почему, альпинист игнорировал что-то жёсткое, упирающееся ему в спину. Мысль, что это должно было произойти, не покидала. Но от этого не становилось легче. — Ты причастен к этой ахинеи? Объясни, — Джонатан хрипит, даже не глядя на прибывшего. Кто-то очень долго медлил с ответом. Достаточно, чтобы Джонатан прочёл ещё информации в паспорте. Но почему-то его не удивило новое открытие. — Ты его знаешь? — Джонатан краем глаза различает покрытую густой шерстью руку, сжимающую здоровенную палку. — Конечно. Он работал в отеле. — Нет, до того, как он пожаловал. Знаешь же? — С чего ты взял? — Вольф, не ври мне! Джонатан неожиданно для самого себя вскакивает, оборачиваясь на оборотня. Тот никак не реагирует на его лицо, искажённое непониманием и отчаяньем от плохого предчувствия. Вольф так же сжимает в лапе палку, не выдавая в морде ни единой эмоции. Словно задумавшись о чём-то. — Объясни, — Джонатан почти умоляет. Вот откуда это тупое ожидание плохого, откуда? Это же бред чистой воды, так почему он так сильно бьёт в голову? Вольф тяжело вздыхает, кладёт палку на плечо. — Прости. Джонатан роняет паспорт из рук. Широко раскрытые глаза с самыми различными эмоциями горько глядят, как оборотень закидывает палку назад. Ядовитые жёлтые глаза пристально глядят на Джонатана из-под густых бровей. «Беги» — шепчет разум. Как на зло, ноги не двигаются. А в глазах снова промелькнул чей-то белый силуэт в халате и с причудливыми пальцами, затмив Вольфыча. — Ненавижу. Джонатан, словно в забвенье, шепчет сиплым голосом единственное слово, вливая в него пугающе много гнева и ненависти, неожиданно накопившимися за весь этот месяц.